home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



VI. Болезнь принцепса не приводит к политическим переменам

Светоний сообщает, что за первые три месяца правления нового принцепса, т.е. в апреле-июне 37 года, было проведено более ста шестидесяти тысяч жертвоприношений, прежде всего в Риме и в Италии. Последующие месяцы изобиловали празднествами и играми; но болезнь принцепса внесла новые нотки в тогдашнюю действительность, и прежде всего — это неожиданное появление жестокости в характере принцепса. Со временем событиям зимы 37/38 года стали придавать политическое значение.

Первые признаки изменений в политике принципата проявились в связи с судьбами некоторых людей, давших обещания ради выздоровления принцепса. Плебей Публий Афроний Пацит заявивший, что он готов пожертвовать жизнью, лишь бы поправился Калигула, был сброшен с Тарпейской скалы после того, как состоялась целая церемония его прохождения через Рим. Всадник Атаний Секунд, давший обещание сражаться в качестве гладиатора, принял участие в таком бою, вышел победителем, и был освобожден от своего обязательства.

Эти факты явно относятся к религиозному обряду поклонения или очищения: вместе с покойным ушло и зло, которое угрожало Калигуле. Декабрьские Сатурналии были посвящены выздоровлению принцепса и проводились с большим размахом в обстановке всеобщей радости, с пиршествами и народными гуляньями. Иное знаковое значение, говорящее о возможности предстоящих тяжелых испытаний для государства, имело событие, случившееся 1 января 38 года, когда раб по имени Махаон влез на настил в храме Юпитера на Капитолии, перерезал горло щенку, которого он принес с собой, а затем покончил с жизнью. Все это может показаться странным и необъяснимым, однако, видимо, это также было выполнение некоего обещания, данного во имя выздоровления принцепса.

Известно, что Калигула в определенной степени страдал эпилепсией; в юности у него были тяжелые приступы, сопровождающиеся потерей сознания и спазмами. Затем он излечился, но, видимо, не в полной мере. Будучи физически развитым и выносливым человеком, он иногда испытывал внезапную слабость. Бывало, пройдя несколько шагов, он вдруг останавливался, чтобы не упасть. Подобные приступы слабости беспокоили принцепса, постепенно его поведение все более менялось, он то поддавался гневу, то стремился уединиться. Он начал страдать бессонницей и потому не любил ночное время. Возможно, на состояние его здоровья повлияла болезнь, однако точно нам ничего не известно. Жизнь, которую он вел, сопровождалась постоянными пиршествами и любовными связями с женщинами, на что обращает внимание его современник Филон Александрийский, человек уважаемый и высоконравственный.

Вначале рядом с принцепсом постоянно находился Макрон, который следил за ним и, при необходимости, делал ему замечания. Однако по мере укрепления своего положения Калигула начинал все больше тяготиться этой опекой и стремился самостоятельно решать все вопросы. 38 год начался удачно. Два консула — Марк Аквил Юлиан и Публий Ноний Аспрен — приступили к выполнению своих обязанностей, а Калигула дал знать, что он вторично не будет выполнять функции консула в этом году. Недавно исследователь Дж. Шейд, обнародовав документы, связанные с церемонией арвальских братьев, выявил еще один из аспектов деятельности Калигулы в мае-сентябре 38 года. Император сам руководил этим братством, куда входили двенадцать человек из числа самых знатных и влиятельных сенаторских семей. Вот некоторые из церемоний, проведенных братством в конце мая.

«24 мая, в день рождения Германика Цезаря, вице-президент Тавр Статилий Корвиний от имени коллегии братьев-арвалов принес на Капитолий быка в жертву великому Юпитеру. В тот же день в Храме Юпитера Статора Гай Цезарь Август Германик ввел в арвальское братство Луция Аннея Виниция вместо Гая Помпония Грецина и Гая Цециния Ларга вместо Тиберия Цезаря, сына Друза, а также Гая Кальпурнии Пизона вместо Марка Силана, сына Гая. Присутствовали Марк Фурий Камилл, Аппий Юний Силан, Поллий Фабий Персик».

«27 мая, находящийся в своем дворце, принадлежавшем его дедушке, Тиберию Цезарю, Гай Цезарь Август Германии, который является президентом коллегии братьев-арвалов, отметил в открытом небе и на жертвеннике, посвященном богине Диане. Присутствовали Марк Фурий Камилл, Аппий Юний Силан, Гней Домиций Агенобарб, Поллий Фабий Персик, Гай Цециний Ларг, Тавр Статилий Корвиний, Луций Анней Виниций, Гай Кальпурний Пизон».

«29 мая вице-президент Тавр Статилий Корвиний, от имени коллегии братьев-арвалов принес жертвоприношение богине Диане. В тот же день, где-то поблизости, Гай Цезарь Август Германии, президент коллегии братьев-арвалов и фламин Аппий Силан принесли в жертвоприношение богине Диане овцу и дали сигнал квадригам и наездникам. Присутствовали Поллий Фабий Персик, Гней Домиций Агенобарб, Марк Фурий Камилл, Гай Цециний Ларг, Луций Анней Виниций, Гай Кальпурний Пизон» (перевод Дж. Шейда). Выходило, что отсутствовали Публий Меммий Регул, наместник провинций Ахайи и Македонии, Луций Вителлий, наместник провинции Сирии, и Луций Сальвий Отон.

В нашем распоряжении есть пятнадцать имен важных персонажей, включая трех умерших. Напомним этих последних: Гемелл, внук Тиберия, был членом коллегии, несмотря на то, что он не был сенатором, потому что он был уже выбранным наследником. Гай Помпоний Греции, консул в 16 году, вышедший из плебейской древней семьи, имел предпочтение у Тиберия, который его кооптировал в братство арвалов в 21 году. Он был другом поэта Овидия, но его карьера мало известна, и, может быть, честь, оказанная ему, была заслугой его самого. Его смерть не приписывалась Калигуле. Что касается Марка Юния Силана, все было по-другому, поскольку во время правления Августа его брат был лишен расположения, так как являлся одним из любовников внучки Августа. Однако затем Юний Силан заручился дружбой Тиберия, который дал этому патрицию право первым высказываться в сенате. Его дочь вышла замуж за Калигулу, но скончалась в 36 году. Он был членом группы влиятельных сенаторов, которые способствовали приходу к власти Калигулы. Через несколько месяцев его лишили расположения и Гай отнял у него привилегию высказывать первым свое мнение в сенате. Вероятно, Марк Юний Силан воплощал неизменность политики Тиберия, и Калигула хотел избавиться от этого семидесятидвухлетнего сенатора. Была даже попытка Луция Грецина, из преторского сословия, обвинить его. Калигула даже упрекал своего тестя в том, что тот не провожал его в апреле 37 года, во время путешествия в Пандатерию, надеясь взять власть в Риме, если император утонет. Светоний считает, что старик был просто привержен морской болезни и страдал старческой немощью, чтобы путешествовать на судне. Силан перерезал себе горло, видимо, после известия об убийстве Гемелла, за которого он всегда выступал, и интересы которого отстаивал. Из-за этого он, вероятно, держал зло в душе и выступал против реабилитации Агриппины, матери принцепса, и его братьев.

Среди одиннадцати живых братьев-арвалов, если не считать Калигулу, можно выделить тех, которые были обязаны своей славой Тиберию, от тех, которые получили положение через нового принцепса. Поллит Фабий Персик, патриций, родственник Августа, консул 34 года, известный кутила, четырнадцати лет вступил в братство, вероятно, по рекомендации Германика. Этот знатный господин был в глазах Калигулы верной опорой. Гней Домиций Агенобарб, консул в 32 году, супруг Агриппины II, был тестем Калигулы. Он получил предпочтение от Сеяна и выступал как враг Макрона, который нейтрализовал его публичным обвинением вскоре после смерти Тиберия. Калигула его спас и он стал надежной ему опорой. Тавр Статилий Корвиний, вероятно, ровесник Калигулы, имел происхождение от известного полководца времен гражданских войн и был верен императорской семье; и Калигула его считал своим представителем в коллегии. Наконец, Луций Вителлий, консул в 34 году, тоже выбранный Тиберием, был «новым человеком», которого не опасался Калигула.

Новый принцепс отвечал за назначение пяти человек: Аппия Юния Силана, обычного консула в 28 году, вышедшего из очень знатной семьи, который принадлежал к фракции Сеяна. Луций Анней Виниций, родственник Калигулы, несмотря на обвинение, предъявленное во время падения Сеяна, принадлежал к окружению Калигулы; этот сын и внук консулов имел, в частности, предпочтение и кооптацию среди братьев-арвалов, что предшествовало действительному консулату. Он был на несколько лет старше Калигулы, который причислял его к числу ближайших своих соратников. Гай Кальпурний Пизон, из знатной семьи, моложе принцепса, был отблагодарен за то, что уступил молодую жену императору, мы вернемся к этому событию. Луций Сальвий Отон, консул в 33 году, получил блестящую карьеру из-за своих способностей и лояльности; Калигула не опасался его, как и Публия Меммия Регула. Тиберий отличал обоих, и его предшественник вознаградил честных сотрудников. Наконец, Гай Цециний Ларг. Причины благосклонности императора к этому человеку не ясны; его роль во время принципата Клавдия дает понять, что он был благодаря своим семейным связям влиятельным сенатором.

Состав коллегии в 38 году и повышение ранга 24 мая молодых нобилей его возраста раскрывает в Калигуле чувство меры и ясность ума. Калигула вознаграждает своих приверженцев и собирает вокруг себя политиков с характером.

Выпуск монет 38 года не показал ничего нового в выборе образцов; речь идет о том, чтобы восхвалять семью Юлиев, от Августа до действующего императора, что было достаточно нормальным явлением Монетные дворы Лиона и Рима в то время не имели привычку, как четверть века спустя, часто менять образцы монет.

Состав правительства, которое было призвано укреплять влияние и силу всаднического сословия, сохранился. Калигуле надо отдать должное за то, что у него было желание очистить сословие всадников от ненужных элементов. Исключая всадников, которые без его или Тиберия разрешения выступали в театрах, в бегах колесниц и в публичных состязаниях гладиаторов, или которые были осуждены за позорные преступления (прелюбодеяния, насилие, самоуправство, подделку и подлог...); он отнял у сената право выбирать магистров, чтобы это право выбора отдать народу. Высшая магистратура, претура и консулат не относились только к собраниям центурионов, т.е. позднее это стало цензитарным свойством, что означало, что только самые богатые граждане участвовали в них, при этом сенаторы и всадники играли первостепенную роль. Если снова отдать право этому собранию выбирать преторов и консулов, то это означало бы, что отныне эти магистратуры, пользующиеся спросом, будут избираться в основном всадниками, так как их было больше в избирательных участках, чем сенаторов. Кандидаты, которые являлись сенаторами, вынуждены были снова начинать кампанию и бороться за голоса избирателей. Всадники, тянущиеся за славой, приобрели утраченное влияние. Главная функция всаднического сословия была в обеспечении присяжными суда присяжных, хотя и сенаторы проходили через такие суды. Поскольку количество политических судебных процессов во время принципата Тиберия возросло, то сенат превратился в суд, который стал заниматься тем, чем раньше занимался суд всадников. Необходимо также подчеркнуть, что из-за того, что было много судебных процессов, произошла перегрузка суда всадников. Калигула прибавил одну декурию судей к четырем существующим, и эта пятая декурия, на необходимость которой ссылались все судьи, позволила выбрать среди знати будущих всадников.


V. Осень 37 года: первый кризис | Калигула | VII. Популярная политика, политика зрелищ