home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



V. Осень 37 года: первый кризис

Во всех этих празднествах и торжественных церемониях, которые продолжались в течение пяти месяцев, достаточно четко прослеживаются политические идеи. Самая очевидная из них: чтобы завоевать популярность и как-то выделить свое правление, Калигула стремился придать новый оттенок стилю руководства. Эта идея проявилась в период, начиная с надгробной речи Калигулы на смерть Тиберия 3 апреля и заканчивая его речью 1 июня. Если вначале Калигула просил об оказании высоких почестей своему деду, хотя и не проявил в этом особой настойчивости перед сенаторами, то уже в надгробной речи 3 апреля он больше говорил о себе и о своем отце Германике, чем о покойном Тиберии.

Выступая в сенате 1 июля, он критиковал недостатки и пороки, приписываемые Тиберию, и говорил о необходимости соблюдения нравственности. Именно поэтому он ликвидировал созданный некогда Тиберием «орган наслаждений» и изгнал из Рима спинтриев — изобретателей чудовищных наслаждений, как свидетельствует Светоний (Светоний, Калигула, 16). В этой же речи император обещал управлять государством всегда совместно с сенатом; здесь можно увидеть его негативное отношение к тому, что Тиберий долгое время находился вне Рима, а с сенатом общался только посредством писем. Калигула в сопровождении сенаторов демонстративно проинспектировал преторианскую когорту, которая вызывала страх у сената.

Монеты, отчеканенные в 37 году, никак не отражают память о Тиберии, кроме слов «сын Тиберия» в титуле Германика, так же, как «дочь Марка Агриппы» по отношению к Агриппине. Проявляя свое благочестие и любовь к семье, Калигула расценивал Тиберия как нечестивого, т.е. тем самым обращал общественное мнение в свою пользу. Легальность его власти проявлялась, во-первых, династийно, поскольку молодой принцепс был кровно связан с Августом через Германика и, особенно, Агриппину, и, во-вторых, конституционно. Сенат и римский народ добровольно передали ему власть, в которой он нуждался, чтобы он мог править как монарх, но все это осуществлялось достаточно медленно и заняло более месяца в силу сохраняющегося уважения к республиканским формам конституции. Прошло уже более трех месяцев, а Калигула до сих пор не приступил к исполнению обязанностей консула, к тому же заявил, что на второй срок он не будет консулом.

На монете в два асса, выпущенной в Риме, изображен божественный Август, а с оборотной стороны — Калигула в тоге, сидящий в курульном кресле, и надпись «с согласия сената, сословия всадников и римского народа». Но наряду с этими пропагандистскими сюжетами реальная деятельность правительства была не столь однозначной. В начале 38 года не стали присягать актам Тиберия, как это было принято еще со времен Августа, поскольку принцепс не хотел сыпать соль на еще свежие раны, ведь речь в том числе шла и о судебных процессах против его матери и братьев и их заговоре. Уничтожая все эти дела, он заявил: «Я делаю это для того, чтобы, даже если когда-то я захочу кого-либо наказать за свою мать и братьев, я не смог бы это сделать».

Калигула сохранил весь персонал всадников и служителей Тиберия. Врач и архивариус покойного Гай Стерциний Ксенофон сохранил свою должность и при новом принцепсе; нет каких-либо сведений об увольнениях в доме принцепса, в римских префектурах, в правительствах и среди прокураторов провинций. Калигула возвратил имущество, конфискованное у царей, являвшихся «друзьями и союзниками римского народа», но не стал наказывать тех, кто нес за это ответственность, поскольку они выполняли указания Тиберия.

Были ли в эти первые месяцы правления Калигулы какие-либо признаки его недоверия в отношении сената и сенаторов? Проконсул провинции Африка, который был назначен сюда сенатом при прежнем правлении, имел под своим руководством нумидийский легион и был, таким образом, единственным из всех наместников, обладающим подобной привилегией. Калигула распорядился назначить легата из сенаторского сословия и поручить ему руководить этим легионом, тем самым была урегулирована не совсем обычная ситуация, к тому же в Африке уже в течение пятнадцати лет не было беспорядков, и потому наместник не нуждался в воинском подразделении. Позднее говорили, что в этом шаге Калигулы проявилось его недоверие к наместнику Африки Пизону, тем более, что это был родной сын самого яростного врага отца Калигулы — Германика.

В монетах, выпущенных при новом принцепсе, появилось нечто новое. Так, на римских медных сестерциях с одной стороны находилось изображение Калигулы, с другой — сцена, изображающая обращение принцепса к преторианцам; император стоял на помосте в тоге, с непокрытой головой, а рядом были изображены слушающие его воины. Говорили, что эта сцена подчеркивала доверие Калигулы к преторианцам, которые отныне становились опорой его власти. Монета, запечатлевшая эту сцену, не содержала привычных знаков «SC» (ex senatusconsulto), означающих признательность сенату, а принцепс был изображен стоящим на помосте один, как монарх. Эти нюансы интерпретации достаточно существенны. Да, принцепс изображен один, но так и должно быть, рядом с ним никто не должен стоять, хотя, конечно, возможны исключения. Так, Нерон в 64 году изображен вместе с префектом претория. Император в гражданской одежде, облаченный в церемониальную тогу, и солдаты со знаменами легионов, олицетворяющие всю армию. В 37 году преторианская гвардия не рассматривалась как угроза гражданскому правлению, она не обладала никакой политической инициативой. Преторианцев набирали из римских граждан Италии и они считались элитой армии. Конечно, вызывает удовлетворение отсутствие «SC», но, возможно, это связано с тем, что мы имеем дело со специально заказанными монетами как наградами для солдат или как памятными медалями. Они были очень похожи на настоящие монеты и потому могли быть в ходу наравне с ними. Эта эмиссия была очень масштабной, и монеты получили более ста шестидесяти тысяч солдат из числа граждан Римской империи.

Вся эта политика, направленная на сплочение империи, была заслугой не только Калигулы или некоторых его советников из числа сенаторов, но и такого инициатора многих шагов, как префект претория Макрон.

Квинт Невий Корд Сертори Макрон был выходцем из знатной семьи всадников римской колонии Абруцци. Ничего не известно о начале его карьеры на службе императору. Позднее он стал префектом стражей, затем — руководителем пожарной охраны в Риме с 25 по 30 год. В 31 году он получает специальное задание от Тиберия: отстранить Сеяна и заменить его на посту префекта преторианской гвардии, с которым успешно справился. Тиберий ему полностью доверял, хотя Макрон был известен как сторонник Калигулы. Старый император однажды даже дружески упрекнул его, сказав, что Макрон покинул заходящее солнце, чтобы смотреть на восход. Макрон являлся одним из главных сотрудников принцепса и много сделал для обеспечения преемственности. Незадолго до кончины Тиберия он сообщил наместникам провинций и командирам легионов о предстоящих изменениях во власти и просил их быть готовыми присягнуть новому принцепсу.

Сразу после кончины Тиберия Макрон отправился в Рим, чтобы доложить об этом сенату. На него была возложена ответственность за лишение наследования Гемелла, Макрон заявил, что подросток в силу своего возраста не способен работать вместе с сенаторами, и следует оставить только одного наследника. Завещание покойного императора изменили в пункте, касающемся Гемелла. В заслугу Макрону ставили также то, что в армии не было никаких волнений и она принесла присягу новому принцепсу. Весь апрель Макрон находился рядом с Калигулой, даже когда тот встречался и беседовал со своей бабкой Антонией.

Несколько месяцев спустя, когда все больше была видна роль префекта преторианцев в окружении Калигулы, эта ситуация комментировалась следующим образом: «Прекратите смеяться, примите огорченный вид, потому что избавившись от опеки юных лет, император попал под опеку цензора, человека строгого, не опасающегося сказать жесткие слова» (Филон Александрийский). Макрон в 31 году, смещая всесильного тогда Сеяна, действовал вместе с префектом ночной стражи Лаконом. Он также находился в дружеских отношениях с Флакком, префектом Египта, и не имел конфликтов со своим коллегой, ежегодным префектом Турранием Грацилом, который занимался вопросами снабжения. Этот военный обладал высоким сознанием общественного долга и в этом смысле его можно сравнить с Сеяном. Однако, помня о печальной судьбе последнего, Грацил вел себя очень осторожно и старался не попадаться на глаза сенаторов. В документах сената встречаются упреки в адрес Макрона за содействие в приходе Калигулы к власти, а также в стремлении поставить сословие всадников на особое место в государстве.

Этот его план начал осуществляться 15 июля 37 года, когда состоялся торжественный смотр всадников. Речь идет о старинной церемонии, которая происходила на Марсовом поле. Молодые нобили из семей сенаторов или всадников являлись к магистрату для проверки их способностей с целью получения коня за счет государства. При этом речь шла о проверке не только физических способностей (физическая развитость, умение ездить верхом), но и имущественных возможностей, т.е. родители должны иметь не менее 400 000 сестерциев. Калигула самолично принимал в этом участие, пересматривая список сословия всадников и отправляя недостойных в отставку. Таковых оказалось двадцать шесть человек; учитывая, что всего в империи всадников насчитывалось двадцать тысяч, эта цифра представляется ничтожной, однако, возможно, это касалось лишь всадников, проживающих в Риме (это от четырех до пяти тысяч).

Вновь принятые, возраст каковых обычно составлял не более пятнадцати лет, вместе с другими присутствующими здесь всадниками, собирались в центурии и эскадроны, а затем, облаченные в пурпурные накидки, с коронами на головах, совершали перед императором марш верхом. После этого каждый всадник в сопровождении охранника возвращался домой. Благоприятное отношение к всадникам находило отражение и в монетах, запечатлевших приход Калигулы к власти. А в ходе пиршеств в августе 37 года всадники были приглашены на них, как и сенаторы, вместе с членами семей и детьми.

Говоря о пропаганде посредством изображений и надписей на монетах, следует вспомнить о медных монетах достоинством в один асс, выпущенных в это время и также отражающих официальное отношение к сословию всадников. С одной стороны монеты было изображение Агриппы, человека незнатного происхождения, украшенного короной, с надписью «Марк Агриппа, сын Луция, трижды консул», с другой — изображение обнаженного Нептуна с дельфином и трезубцем в руках; на монетах имеется знак «SC». На этих монетах изображение прадеда Калигулы Марка Агриппы как бы сменило само собой изображение Тиберия, что было достаточно знаменательно. О супруге же Агриппы распутной Юлии I не вспоминали.

Таким образом, под знаком восхваления семейной династии выдвигался Марк Агриппа, представитель сословия всадников, человек незнатного происхождения, который стал первым среди сенаторов и был ими уважаем. Римский же народ помнил Агриппу как эдила, посвятившего себя содержанию в порядке города, как победителя при Акции, как верного соратника Августа и вместе с тем сторонника республиканской формы правления. И естественно, что напоминание об этом знаменитом «новом человеке», отраженное в выпуске монет, доставило большую радость и всадникам, и сенаторам. Считалось, что восхваление Марка Агриппы было инспирировано Макроном и это не прошло незамеченным. В римской колонии Цезареаугусте (Сарагоса) в Ближней Испании на монетах стали фигурировать Агриппа, Агриппина и Германик.

В период с 4 по 17 сентября 37 года, когда проходили Большие Игры, закончившиеся пятидневными скачками в Цирке, и незадолго до празднования дня рождения Августа Калигула принял титул «Отец Отечества». В свое время Тиберий отверг это звание, возможно, следуя примеру Августа, но Калигула, достигнув пика своей популярности, принял его, хотя еще за шесть месяцев до этого он его отвергал. Сенаторы представили это как награду для того, кто спас граждан (ob cives servatos), т.е. реабилитировал жертв Тиберия и отказался преследовать всех тех, кто являлся некогда врагом его семьи; это отмечало его как человека милосердного, что было присуще Цезарю, Августу и, в определенной мере, Тиберию.

Эта обстановка всеобщего удовлетворения сохранялась до середины октября, когда Калигула тяжело заболел и возникли опасения за его жизнь. Нет достоверных сведений об этой болезни, однако известно, что она была длительной и тяжелой, и продолжалась до середины ноября.

Принцепс жил в Палатине, в огромном доме Тиберия. Как только распространилась весть о его болезни, возле дома и на соседних улицах стали собираться люди. Беспокойство о состоянии здоровья Калигулы охватило всю Италию и даже провинции, и повсюду высказывались пожелания скорейшего выздоровления «любимого принцепса». Одни заявляли, что готовы пожертвовать жизнью ради выздоровления принцепса, другие — что станут гладиаторами и будут подвергать риску свою жизнь. Известие о выздоровлении Калигулы повсюду вызвало радость; к примеру, в Новом Карфагене на юге Испании выпустили монеты в честь этого события.

Весть о выздоровлении принцепса вызвала удовлетворение еще и потому, что болезнь обострила проблему наследования власти. Официальным наследником Калигулы был его племянник Гемелл. Калигула надел на него курульную тогу в семнадцать лет и предоставил титул молодого принцепса. Видимо, произошло это во время смотра всадников 15 июля 37 года. Возможно, что все это было предусмотрено сделкой, заключенной между Макроном и сенатом в марте 37 года, когда Гемелл был отлучен от наследования совместно с Калигулой. Было заявлено, что это лишь отсрочка его прав на наследование, поскольку у Калигулы не было детей, а жена умерла во время родов. Однако, несмотря на эти оговорки, имя Гемелла нигде не фигурировало.

Если бы Калигула умер, то приход к власти Гемелла мог сопровождаться серьезными беспорядками, вплоть до гражданской войны, поскольку в сенате были как его сторонники, так и противники. К тому же сторонники и друзья Друза II, отца Гемелла, были известны как люди беспощадные. Отметим, что нечто подобное произошло спустя тридцать лет после смерти Нерона.

Возможно, что все эти обстоятельства и поставили на повестку дня устранение Гемелла, что было сделано сразу после выздоровления Калигулы. Можно при этом вспомнить о двух прецедентах: убийство в Египте пятнадцатилетнего Цезариона, сына Цезаря и Клеопатры, и умерщвление по распоряжению Саллюстия Криспа, приемного сына Августа Агриппы Постума, последовавшее вскоре после смерти Августа.

Один из офицеров, войсковой трибун, был послан к Гемеллу и заставил того совершить самоубийство. В связи с этим Калигула невнятно заявлял, что его племянник готовил заговор и в конечном счете, боясь разоблачения, принял яд. Все это было осуществлено тайно, без судебного процесса, а Гемелл получил право на похороны. Однако проблема наследования не была в полной мере разрешена. Калигула собирался вторично жениться, а у его сестры Агриппины II 15 декабря родился мальчик, получивший имя Нерон.


IV. Большие летние празднества 37 года | Калигула | VI. Болезнь принцепса не приводит к политическим переменам