home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



I. Конец долгой зимы

Путешественник, который в конце дня спускается из Путеольских сольфатар[9] в направлении города, видит пейзаж, который почти не изменился с тех пор, когда жил Калигула. Если в Риме большой пожар при Нероне, последовавший вслед за веком грандиозных сооружений, уничтожил почти все, то Неаполь и весь район вокруг Везувия, в том числе и Геркуланум, где, вероятно, Гай расстался с матерью, изменился мало, хотя имеет сейчас в сто раз больше жителей, чем во время Тиберия. Что касается Капри, где заточенный наследник так долго жил рядом с суровой бабушкой, то взгляд с бельведера в сторону соррентского мыса охватывает множество поселений рядом с разрушенной до неузнаваемости императорской виллой (villa Iovis). На другом конце полуострова в бухте Неаполя пейзаж кажется очень пустынным. Правда, Путеолы, главный порт Рима, был еще в древности многолюдным городом и ровность местности этого изрезанного пейзажа был сохранен в первозданном виде, и вместе с ним и бухта Байе, и мизенский мыс, озеро Арверн, острова Просида и Искья. Именно недалеко от Мизен, где умер Тиберий и которые в воображении народа являются одним из ворот преисподней, флегринские поля овеяны мифическим ореолом. Калигула жил там в течение семи лет в окружении всего этого и в тревоге, что ему придется разделить судьбу своих братьев. Многие разделяли это беспокойство, поэтому избавление принцепса из преисподней и приход к власти вызвали всеобщую радость в империи.

Спустя два дня после смерти Тиберия, 18 марта, новость дошла до Рима и вызвала всеобщее ликование. Одни радовались, другие кричали: «Тиберия в Тибр» (Tiberius in Tiberum), привлеченные игрой слов. В это время произошел случай, еще больше усиливший ненависть народа к покойному принцепсу, даже после смерти творившему жестокость. В Риме в соответствии с решением сената казнь осужденных осуществлялась на десятый день. Для нескольких осужденных день казни совпал с известием о смерти Тиберия. Они могли надеяться на помилование или хотя бы на отсрочку, однако тюремная стража, не дожидаясь прибытия Гая, задушила их. Это вызвало новый взрыв ярости у народа, который воспринял случившееся как продолжение политики насилия, проводимой Тиберием.

В это время собрался сенат. Консулы зачитали сообщение из Кампании, доставленное префектом претория Макроном, содержащее официальное известие о смерти первого из граждан. Чтобы избежать вакуума власти, право руководства военными силами и управление некоторыми провинциями (imperium proconsulare maius) было передано Гаю сенатом единогласно в его отсутствие, что психологически придавало еще больший вес решению.

Во время этого заседания сенат не принял во внимание пункт в завещании Тиберия, который делал Гемелла сонаследником Гая. Огромное богатство покойного принцепса, которое являлось главным средством управления, так и перешло неразделенным в распоряжение нового императора. Тиберий после смерти Августа вынужден был разделить богатство своего отчима со своей матерью Ливией, что ограничивало его свободу действия. Он вынужден был принимать Германика как совладельца. Для Калигулы сенат убрал эти ограничения, учитывая, что Гемелл был малолетним, и передал максимум власти его двоюродному брату — Калигуле.

В Мизенах, когда стало известно общественное мнение Рима и его негативное отношение к памяти Тиберия, произошла общественная манифестация: когда траурный кортеж вышел к Риму, многие зрители кричали, что надо было сжечь тело в маленьком городе Ацелла, но солдаты сумели поддержать порядок. Калигула в траурной одежде сопровождал тело своего деда, и когда народ его увидел, то траурное шествие превратилось в триумфальный кортеж. Вдоль дороги собрались толпы народа, его приветствовали и нежно называли «наш маленький», «наш малыш», даже «наша звезда». Были сооружены алтари, где в знак благодарности богам приносили жертвоприношения. 28 марта траурный кортеж дошел до Рима, и принцепс в сопровождении радостной толпы направился в зал заседаний сената. Таким образом, принятое за десять дней до этого (18 марта) решение о предоставлении властных полномочий Калигуле оказалось соответствующим чаяниям народа, всадников и сената. Однако Калигула отказался от титула «Отца Отечества», присвоенного ему сенатом, поскольку считал, что его следует сначала заслужить.

Наконец римляне смогли познакомиться с новым принцепсом и подробно его рассмотреть. Калигула был высоким, где-то 1,80 м ростом. Нашли, что у него длинные, худые и кривые ноги, тонкая шея. Его глубоко посаженные глаза были очень подвижными. Впалые виски подчеркивали его большой и ровный лоб, который контрастировал с нижней частью лица. У него были волнистые волосы, которые уже начинали выпадать, и плешь на темени. Его светлая кожа, подвижность взгляда, легкость и пылкость его речи внушали уважение. Надеялись, что, приступив к исполнению возложенных на него обязанностей, он покажет все свои способности.

Энтузиазм, который сопровождал его приход к власти в Риме, вскоре распространился по всей империи. Быстро и без инцидентов легионы принесли присягу верности, то же сделали граждане Рима и перегрины.

Обнаружены свидетельства о таких присягах не только в Италии — в Сестинуме и Умбрии (CIL, XI 5998 а), но также и в других концах Средиземноморья. В Лузитании (нынешняя Португалия) бронзовые дощечки содержат такие надписи:

«Клятва гражданина Ариции Гая Умидия Квадрата, действующего легата наместника императора Гая Цезаря Германика:

В душе с решительностью клянусь быть врагом тех, кто будет признан врагом Гая Цезаря Германика. Если кто-либо поставит или уже поставил под угрозу его жизнь, то я никогда не перестану его преследовать с оружием в руках в смертельной войне на суше и на море до тех пор, пока он не будет наказан. Мои дети не будут мне столь дороги, чем его благо. Тех, у кого возникнут в его адрес плохие мысли, буду считать своими врагами. Если же я не сдержу свое слово, пусть великий Юпитер и пусть божественный Август и все бессмертные боги отнимут у меня и моих детей наше отечество, наше благо и все наше богатство. На пятый день майских ид, в арицийском городе Веции, во время консулата Гнея Ацеррония Прокула и Гая Петрония Понтия Нигрина», т.е. 11 мая 37 года, как только новость о выдвижении Гая римским сенатом дошла сюда (Dessau, ILS, 190), (CIL II, 172). Документ, известный в редакции XVII века, погиб во время землетрясения в 1755 году в Лиссабоне.

Другой экземпляр, сохранивший текст присяги по случаю выдвижения Калигулы, пришел из маленького города Ассоса в Троаде (сегодняшняя Турция), недалеко от пролива Дарданеллы. Речь идет о надписи на бронзе, текст которой более обширный, чем текст из Лузитании, поскольку включает указ, объясняющий клятву:

«Во время консулата Гнея Ацеррония Прокула и Гая Понтия Нигрина. Постановление граждан Ассоса подписано по инициативе народа:

Так как объявлено о долгожданном для всех принципате Гая Цезаря Германика Августа и мир бесконечно рад этому, каждый город и каждый народ охвачен желанием увидеть бога, и для людей началось самое счастливое время. Было решено советом, римлянами и народом Ассоса направить делегацию из самых уважаемых римлян и греков, чтобы получить аудиенцию, поздравить его и просить его помнить о городе и заботиться о нем, как он сам обещал своему отцу Германику, когда находился в нашей провинции.

Клятва граждан Ассоса:

Клянемся во имя Зевса-спасителя, во имя божественного Цезаря Августа и во имя нашей чистой божественной Девы Полиодской быть честными по отношению к Гаю Цезарю Августу и всем членам его семьи, и иметь друзьями тех, кого он выберет, и иметь врагами тех, кого он будет обвинять. Пусть благополучие сопровождает нас, если мы сдержим слово, а если не будем держать наше слово, пусть случится противоположное. Были выбраны в качестве послов среди граждан следующие: Гай Барий Каст, Сын Гая, трибуна Волтины; Гермафан, сын Зоилоса; Ктет, сын Писистрата; Асхирон, сын Каллифана; Артемидор, сын Филомоса; и, молясь за благо Гая Цезаря Августа Германика, они принесли жертвоприношение Зевсу Капитолийскому во имя нашего города» (Inscrip. Graecae ad res romans pertinentes, IV, 251).

Эти клятвы призваны были вновь задействовать отношения зависимости, прежде существовавшие между городами и Римом, засвидетельствовать лояльность различных общин и империи, как бы придавая подобным взаимосвязям теплоту личных привязанностей. Бесспорно, речь шла об одной из основ власти императора. Собранные вместе, эти клятвы верности, за исключением Ариция, принесены всей семье, а не одному лишь принцепсу. Подобный факт, несомненно, придает передаче императорской власти династическую значимость. Право Калигулы на власть было не просто единоличным решением сената и римского народа об избрании его верховным правителем, но дополнительно легитимизировано клятвами в верности всех свободных людей империи, поддержавших идею монархической власти, утвердившейся при Августе и продолженной 26 июня 4 года н.э. с усыновлением им Тиберия. Недаром отныне именно 26 июня приносились жертвоприношения в честь провидения Августа.

Кроме этого подобные клятвы в честь взошедшего на престол находили продолжение в долговых обязательствах и клятвах в честь гения императора во всех повседневных делах. Вот, к примеру, расписка от 15 сентября 39 года, обнаруженная в Помпеях: заемщик, римский гражданин Гай Нови Ений клянется Великим Юпитером, божественной силой божественного Августа и гением Гая Цезаря Августа (т.е. Калигулы) вернуть в указанный срок 250 занятых им сестерциев (что соответствовало 12,5 золотых монет), в противном случае платить 20 сестерциев за каждый день просрочки (А. Е. 1973, 138).

Так по воле богов и по желанию людей Калигула, чудом избежавший преисподней, обрел в придачу к своему капиталу известности еще и капитал в два миллиарда семьсот миллионов сестерциев, оставшийся после Тиберия и предоставленный сенатом в его распоряжение. Этот чужак, принятый сенаторами в свой круг, поскольку они не смогли предложить иного решения в глазах народа и воинов, обрел в римском аристократическом обществе систему ценностей, с помощью которой он начинает править


Часть ВТОРАЯ | Калигула | II. Калигула и сенаторская аристократия