home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XVI. Частная жизнь Тиберия

Калигула был в некотором роде «учеником» Тиберия и прошел хорошую школу обучения жестокости, что так явно отмечало правящего принципса. Что касается общеизвестного сладострастия Калигулы, то здесь также можно увидеть влияние Тиберия, имевшего репутацию похотливого старца, что, впрочем, можно отнести и к области политических оскорблений. По существу, в тогдашнем Риме общественное мнение иногда подталкивало и питало судебные обвинения. Их было три вида:

— обвинения, связанные с социальным происхождением: Унтел, обвиненный в том, что его отец торговал мулами; то же самое было и в случае с отцом Веспашана. Другой пример — Калигула, когда хотел опорочить память своей прабабки Ливии, говорил, что ее мать Алфидия была дочерью простого муниципального служащего;

— обвинение в злоупотреблении властью и, особенно, в обогащении при исполнении служебных обязанностей. Обычно подобные обвинения звучали в адрес магистратов, оставляющих свои должности по истечении срока. Принципаты Августа и Тиберия, как и принципаты Калигулы, Клавдия или Нерона, были полны политическими процессами, основанными на подобных обвинениях;

— наконец, это обвинения, касающиеся человеческих недостатков и пороков: скупости, жестокости, трусости в бою; отсутствие интереса к общественным делам, неисполнение супружеских обязанностей.

Тиберия или Калигулу трудно упрекнуть в скромном социальном происхождении, поскольку через Клавдиев, а в еще большей степени через Юлиев и Ливию, они были связаны с самыми знатными семьями Рима. В том же, что касается злоупотребления властью, их невозможно было обвинить, поскольку авторитарно-монархический режим был узаконен и отождествлялся с личностью принцепса. Что же касается казней без суда, то, по мнению большинства и граждан, и сенаторов, принцепс имел на это право в силу своей власти трибуна. Оставались недостатки и пороки личного характера, и именно такого рода обвинения в адрес правителя получили самое широкое хождение. Правда, трусость в бою или пренебрежение общественным служением здесь мало подходили, но зато распущенность, скупость, жестокость, сладострастие — это было у всех на языке.

Игра слов — Тиберий и «Биберий» (пьянчужка) — напоминала о солдатских пьянках; правда, сравнивая Тиберия с иными его современниками, приходится признать, что он был весьма умерен в винопитии. Более уместны обвинения в скупости — этом старческом недостатке, однако подобные обвинения были очень широко распространены в то время. Скорее, Тиберий, контролируя государственные финансы, не был склонен к безрассудным тратам. Если же возникала необходимость, то Тиберий не скупился: так было в начале его принципата (восстановление городов в Азии, пострадавших от землетрясения), так было и в конце (большой пожар в Риме). Особенно много клеветы и злословия звучало в адрес императора, когда говорили о его жестокости и сладострастии.

Жестокость Тиберия общепризнана. Для некоторых авторов II века н.э., современников таких благонравных правителей, как Антонин Пий или Марк Аврелий, Тиберий — это свирепый принцепс. Признаем, однако, что его свирепость проявилась в отношении невестки, внуков, некоторых из друзей и соратников, но никак не в методах правления. В общественной жизни он был жесток не больше и не меньше, чем большинство сенаторов. Чтобы показать его жестокость и бесчеловечность, распространялись слухи, что он повелел Пизону отравить Германика, а также дал распоряжение отравить своего сына Друза II. Однако Тацит отвергает это. Конечно, Тиберий был правителем противоречивым и в случае нужды мог отдавать жестокие и бесчеловечные приказы, однако это следует отнести и к жесткости управления, но не к жестокорти как к черте характера.

Тиберий был уже стар для сексуальных развлечений, и более молодые недаром считали его похотливым стариком или отвратительным старцем. В его адрес обычно звучали три обвинения: Тиберий занимался вуатеризмом, пользовал молодых людей обоих полов, практиковал фелляцию и куннилингус.

Касаясь этой стороны античной жизни, испытываешь неловкость, однако в противном случае мы не сможем получить объективный образ Тиберия. Прежде всего — о вуатеризме императора. Известен один публичный случай, когда он обедал у сенатора Цестия Галла и там прислуживали обнаженные девушки, на чем настоял сам Тиберий. Однако на Капри он любил тайком наблюдать юношей и девушек, совокупляющихся в разных позах вдвоем и втроем. Тиберий также коллекционировал эротические картинки, скульптуры и книги. Так, он с удовольствием принял картину Паррасия, греческого художника конца V века до н.э., изображающую совокупление в рот Мелеагры и Аталанта (Светоний, Тиберий, 44). Его страсть к мальчикам доходила до того, что однажды во время церемонии жертвоприношения он набросился на двух прислуживающих мальчиков, чтобы растлить их. Что касается фелляции, то он приказывал доставлять ему маленьких детей, только что отнятых от груди, чтобы они сосали его половой член. И у него была постыдная причуда, когда он попросил некую Маллонию доставить ему удовольствие и позволить сделать куннилингус (Светоний, Тиберий, 42-45).

Эротические игры довольно широко представлены в изображениях на вазах, светильниках, монетах, картинах, в частности, на фресках Помпеи. Это свидетельство того, что подобные развлечения были типичны в эпоху Юлиев-Клавдиев, от Августа до Нерона. Но позднее они шокировали тонкий вкус Антониев и подобные изображения стали встречаться все реже. Светоний, описывая частную жизнь Тиберия, демонстрирует полное непонимание того, чем отмечена тогдашняя эпоха. Как и все его современники, Тиберий, конечно, любил эротические сюжеты, но это лишь один из аспектов его частной жизни и вряд ли он может служить примером половой распущенности и извращенности.

Известно, что, как обитатель Капри, он получил прозвище «Caprineus», что означало и «человек с Капри», и «старый козел»; подобная кличка позволяет многое ему приписать. Его любовь к мальчикам правдоподобна, потому что о ней широко известно, но невозможно назвать ни одного имени его миньонов. Что же касается истории о мальчиках-прислужниках, то она — пример нарушения закона. Если сексуальные притязания к рабыне или к рабу были не наказуемы, то римские граждане находились под защитой закона и потому изнасилование малолетних каралось смертью. К тому же сюда можно присовокупить и обвинение в неблагочестии, поскольку описанные события произошли в ходе процедуры жертвоприношения.

Фелляция в Древнем Риме также широко была распространена, и Тиберий, видимо, использовал для этого рабов, если, конечно, рассказы о пристрастии императора к фелляции соответствуют действительности. Однако в любом случае подобные развлечения старика вызывают лишь омерзение. Что касается игр с маленькими детьми, то это доставляло удовольствие и молодым, и людям зрелого возраста. Сенека позднее свидетельствовал, что сам занимался этим, не видя в подобной практике ничего постыдного.

Главное во всех этих эротических сюжетах — то, что доминирует все же мужское начало; Тиберий никогда не обвинялся в женоподобии, что приписывали молодому Юлию Цезарю, а затем — и Калигуле. Ничего неизвестно о любовнице Тиберия, как, впрочем, о любовницах Юлия Цезаря или Августа, но есть сведения о том, что Тиберий практиковал куннилингус: об этом говорят Марциал и Ювенал. У Светония даже упоминается конкретное имя — знатная женщина Маллония покончила с собой после того, как ее обесчестил Тиберий. Однако эта история представляется не очень правдоподобной, потому что, во-первых, это женское имя больше нигде не встречается и не связано с какой-либо известной семьей, во-вторых, эта история напоминает легенду о Лукреции, которая покончила с собой после того, как ее обесчестил сын царя Тарквиния. Таким образом как бы сопоставлялись оба тиранических режима и акцент ставился на злоупотреблении властью, неизбежно ведущем к развращению нравов.

Вполне возможно, что Тиберий был сладострастным старцем, что соответствовало духу времени. Но никаких доказательств этой стороны частной жизни Тиберия не приводится. По существу, все эти свидетельства как бы подтверждают изречение «Пороки — дело личное, добродетели — дело общественное!» и имеют целью, опираясь на негативные стороны частной жизни правителя, опорочить все его правление.

Калигула не был вовлечен в эти гнусные истории и слухи. Хотя незадолго до отъезда к деду на Капри он попался своей бабке Антонии, когда горячо обнимался с сестрой Друзиллой — все же, даже если это и соответствует действительности, здесь можно увидеть лишь половое любопытство двух подростков, грех молодости, простительный детям, лишенным человеческой теплоты, потому что рядом с ними не было ни матери, ни старших братьев.

Позднее, проживая на Капри, Калигула по ночам тайком волочился за юбками и вел разгульную жизнь, что Тиберий одобрял, считая, что это смягчит буйный нрав внука, так же, как танцы, театр и пение. В любовных похождениях юноши не было ничего предосудительного, однако они быстро становились предметом пересудов: в Риме сенаторы рассказывали, что юноша был пассивным гомосексуалистом. Все эти слухи преследовали цель опорочить его как наследника императора и нередко носили клеветнический характер.

Калигула не был аскетом. Как и всякий молодой человек его возраста и положения, он любил наслаждаться жизнью. Тиберий, внимательно следивший за ним, был доволен, что юноша ничем не отличается от своих сверстников. Подобное поведение в определенной мере могло быть условием выживания в то неспокойное время. Однако можно допустить и то, что скрытность его сексуальной жизни объяснялась тем, что Калигула помнил, как Тиберий не раз упрекал его старшего брата Нерона в излишней любви к мальчикам. Поэтому Калигула старался скрыть свои сексуальные увлечения, чтобы не вызывать подобных упреков со стороны деда. Ведь Тиберий был общепризнанным и уважаемым охранителем семейной нравственности.

Личные пороки и общественные добродетели — в этом и коренилась двойственность Тиберия. Пойдет ли Калигула по пути деда, скрывая свои пороки, или будет выставлять их напоказ, как бы в отместку за то, что ему в юности ограничивали свободу действий? Пока еще для римских нобилей молодой человек с Капри был загадкой. Наверное, поэтому Калигуле с такой легкостью приписывали и хорошее, и дурное, опасаясь его пороков или надеясь на его добродетели.


XV. Мрачный конец принципата Тиберия | Калигула | XVII. Пример для Калигулы: религия Тиберия