home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XII. «Пятилетие» Нерона и Друза III

Пятилетие после смерти сына Тиберия можно назвать временем новых «молодых принцепсов» — Нерона и Друза III, старших детей Германика и братьев Калигулы. Как писал Тацит, ретроспективно эти годы могли предстать как время, когда Сеян замышлял свои заговоры. Но точнее будет сказать, что то были годы, когда молодые принцепсы, лишь недавно получившие мужские тоги и обрученные, воспринимались как важные должностные лица и им оказывались многочисленные почести как римскими гражданами, так и городами, колониями и провинциальными муниципиями. Большинство записей, свидетельствующих об этом, утрачено, однако дошедшие до нас источники, в том числе и монеты, свидетельствуют об их популярности, которая признавалась и Тиберием. Так, в Пренесте, Формии, Брешии, Аквинии они были избраны в местные магистратуры, когда осуществляли свои обязанности префектов; сюда же следует причислить Сарагосу, Карфаген, Танжер, Антиохию, а также различные муниципии и колонии. Их имена были известны повсюду, им воздвигали статуи, о них гремела слава. Эти двое приобрели более значительную популярность, чем скончавшиеся к тому времени наследники Гай и Луций, внуки Августа, и даже чем Германик и Друз II, сыновья Тиберия. Недаром в январе 24 рода понтифики высказались, что Нерона и Друза III следует оберегать. В ответ на это Тиберий пригласил к себе понтификов и спросил, сделали ли они это в соответствии с просьбой Агриппины или из-за ее угроз. Понтифики в ответ сказали, что оба наследника — первые лица государства и родственники императора. В итоге Тиберий обратился к сенату с просьбой, чтобы молодым людям не оказывали чрезмерных почестей, поскольку они могут возгордиться и переступить закон.

Стоял ли Сеян за этими словами Тиберия? Тацит отвечает на это утвердительно, однако Тиберий вполне мог прийти к этой мысли и сам. Как бы то ни было, здесь вновь проявилось то беспокойство Тиберия по поводу соблюдения законов, которое раньше заставляло его укорять Германика за то, что тот сам собирал останки солдат легионов Вара в Германии, и за то, что тот самовольно посетил Египет. Это же заставило его упрекать Агриппину за неподобающее поведение на Рейне. И все же этот презирающий толпу старец, даже если он имел собственные нравственные принципы, производил впечатление человека бессердечного, не способного на добро и великодушие, хотя его политика имела целью сохранить баланс между кланом молодых принцепсов и их матери Агриппины, с одной стороны, и их противниками — с другой.

Группировка Сеяна выиграла первый раунд, когда в 24 году добилась осуждения двух друзей Германика и настояла на том, чтобы был отвергнут запланированный триумф Публия Корнелия Долабеллы, подавившего восстание Такфарината, что затмило бы славу Квинта Юния Блеза, дяди Сеяна, также успешно сражавшегося ранее с Такфаринатом и получившего за это отличия.

Сеян стремился к увеличению своей власти и попросил Тиберия разрешить помолвку с вдовой Друза II, Ливиллой. Тацит датировал этот поступок 25 годом и дал краткое изложение этой письменной просьбы Сеяна, которая осталась в императорских архивах: «Вследствие благосклонности отца Тиберия Августа, а затем многократно им самим явленных ему, Сеяну, знаков расположения он привык обращаться со своими надеждами и желаньями сперва к принцепсам и только потом к богам; он предпочитает трудную службу воина, несущего стражу ради безопасности императора. И тем не менее ему оказан величайший почет, поскольку его признали достойным породниться с семьей Цезаря; это и заронило в нем надежду. И так как он слышал, что Август, подумывая о замужестве дочери, намечал ей в мужья даже римских всадников, он просит, если для Ливиллы станут подыскивать мужа, иметь в виду друга, который не будет искать от такого родства иных выгод, кроме славы. Он не слагает с себя возложенных на него обязанностей и вполне довольствуется тем, что такой брак оградит его семью от враждебности Агриппины, да и к этому он стремится ради детей, ибо сколько бы ему ни было дано жизни, для него будет достаточно, раз он прожил ее при таком принцепсе» (Тацит, Анналы, IV, 39).

Ответ Тиберия Тацит полностью не привел. Принцепс расхваливал привязанность Сеяна, сдержанно напоминая об услугах, которые ему предоставили, и попросил отсрочки для размышления, потому что речь идет о государственном деле, решение которого не просто зависело от ответа Ливиллы, ее матери Антонии и ее бабушки Ливии. «Но он склонен был поступить проще и повести речь прежде всего о враждебности Агриппины, которая разгорится еще с большей силой, если замужество Ливиллы разделит дом Цезаря на два противостоящих друг другу лагеря. Ведь и без того между женщинами прорывается соперничество, и от этого раздора страдают и его внуки. Что, если этот брак еще больше обострит распрю? «Ты, Сеян, заблуждаешься, если думаешь, что останешься в своем прежнем сословии и что Ливилла, состоявшая в супружестве сначала с Гаем Цезарем, а потом с Друзом, смирится с мыслью, что ей предстоит состариться в супружестве с римским всадником. Если бы я и допустил это, то неужели ты веришь, что те, кто видел ее брата и отца наших предков на высших государственных должностях, потерпят такое? [...] Впрочем, я не стану противиться ни твоим намерениям, ни намерениям Ливиллы. А о том, над чем я про себя размышляю, какими узами собираюсь связать тебя неразрывно со мной, об этом я сейчас распространяться не стану; скажу лишь одно: нет ничего столь высокого, чего бы не заслужили твои добродетели и твоя верность, и когда придет время, я не умолчу об этом ни в сенате, ни перед народом» (Тацит, Анналы, IV, 40).

Несмотря на уклончивый ответ, Сеян мог считать, что его безопасность гарантирована и Тиберий, без ущерба карьере своих внуков, будет противостоять просьбе Агриппины, которая имела место, вероятно, в 26 году, до отъезда принцепса из Рима. Агриппина тогда болела и, кроме того, была обеспокоена тем, что одна из двоюродных сестер, Клавдия Пульхра, была обвинена в супружеской измене претором Домицием Афром, который хотел обрести известность и заработать деньги, забрав себе часть состояния обвиненной в недостойном поведении. По неизвестным причинам, может быть, просто чтобы соответствовать своим принципам, что никто в его семье не должен ставить себя выше законов, Тиберий отказался поддержать Клавдию Пульхру, несмотря на их родственные связи и просьбу Агриппины, которая затем публично его в этом упрекала. Принцепс посетил больную невестку и она, помня об этом деле, просила у него разрешения снова выйти замуж, чтобы чувствовать себя в безопасности. Тиберий ей не ответил, но, поскольку он отказал Ливилле, другой его невестке, он не собирался разрешать это Агриппине, которая могла выйти замуж за знаменитого человека, который укрепил бы ее окружение и ее влияние.

Ее старший сын Нерон уже активно занимался общественной деятельностью. Он стал квестором в 26 году, за пять лет до положенного возраста, и выполнял многочисленные обязанности. Он был жрецом и членом коллегии, на него возложили ответственность за отправление культа в честь божественного Августа (sodalis Augustalis). Он вошел в более старшие коллегии римского происхождения — это коллегии братьев арвалов (им теоретически было поручено объявление войны и ведение военных операций). Он также вошел в другую коллегию, тоже довольно старую, но в меньшей степени, потому что эта коллегия была sodalis Titius. Во все эти коллегии входили первые лица государства, включая самого Тиберия. Его жена Юлия, дочь Друза II, не родила ему наследника.

Его брат Друз III занимал аналогичные должности; он тоже был жрецом, членом коллегии Августов (sodalis Augustalis) и, видимо, авральским братом. В 25 году он выполнял должность префекта города по случаю латинских праздников. Он обручился с Сальвией, дочерью Луция Сальвия Отона, протеже Ливии, также из сословия всадников, но женился на Эмилии Лепиде из более знаменитой семьи, дочери консула, однако она не родила ему наследников.

Около трех лет, с осени 23 года до лета 26, ничто не омрачало отношений Тиберия и его внуков, но затем произошли изменения в худшую сторону. Вначале случился инцидент во время официального пиршества, где присутствовали Тиберий, его мать Ливия и его невестка Агриппина. Последняя, будучи в плохих отношениях с принцепсом, была уверена в том, что он собирается ее устранить. Когда Тиберий дал ей плод, она отказалась его есть, и тот предпочел отдать этот плод рабу. Слухи о возможности отравления, как подчеркивает Тацит, распространялись агентами Сеяна, которые проникли в окружение Агриппины. Тиберий заявил тогда своей матери, что он не может проявлять мягкость к человеку, который обвиняет его в отравлении. Нерон был сдержанным, но его сторонники, и особенно его мать, не отказывали себе в острой критике в адрес Сеяна. Последний имел много агентов в доме принцепса, начиная с его жены, которая посвятила всю жизнь своей матери Ливилле. Нерон неосторожно однажды высказался, что свои отчеты Сеян составлял так, чтобы Тиберий начал его подозревать.

Его брат Друз III был еще более неосторожным. Сеяну даже удалось завоевать доверие многих членов его семьи, начиная с жены Друза III, Эмилии Лепиды. Он способствовал раздорам между братьями, когда дал понять младшему, что он станет наследником, если его брат собьется с пути.

Отъезд Тиберия в Кампанию способствовал росту влияния Сеяна, который контролировал всю информацию в Риме о принцепсе. Доверие императора к своему префекту претория выросло, когда в 26 году тот спас Тиберия, который обедал в пещере в Сперлонге и вдруг обрушился потолок. Некоторые слуги были раздавлены, многие убежали, но Сеян остановил своим телом камень, обрушившийся на его хозяина. Можно ли было после этого поступка считать Сеяна заговорщиком? Тиберий потом поехал на остров Капри, где проживал в большей изоляции, и, благодаря рапортам Сеяна, стал еще больше подозревать Агриппину и ее старшего сына. В декабре 27 года, например, он просил и добился смертной казни одному римскому всаднику, Сабинию, на которого донесли три сенатора за критику против Сеяна и против самого принцепса. Сенат, понимая, что должен угодить уехавшим на Капри, согласился и голосовал в дальнейшем за то, чтобы построить один алтарь милосердия, другой — дружбы, а с двух сторон стояли памятники Тиберию и Сеяну. В какой-то мере это было признанием совместной власти принцепса и его префекта.

Тиберий и Сеян покинули Капри, чтобы возвратиться в Италию. Они прибыли в Кампанию, где их окружила толпа сенаторов, всадников, простых граждан, расположившихся на открытом воздухе на берегу и жаждавших, чтобы их увидел император или его фаворит. Парадоксально, что за два года своего отсутствия Тиберий обрел повиновение и уважение большинства сенаторов, и даже преданность некоторых, чего никогда не было, когда он жил в Риме. Сеян, бесспорно, укрепил авторитет своего императора, хотя и складывалось впечатление, что он руководит вместо Тиберия. По отношению к группировке Агриппины и Нерона он продолжал свою политику отчужденности. Сеян уже убрал с дороги Друза III и создавал для Нерона нового потенциального соперника, потому что император решил выдать замуж молодую Агриппину, сестру Калигулы, за Гнея Домиция Агенобарба. Здесь речь шла о члене великой семьи, о потомке Октавии, сестры Августа. Выводя из неизвестности этого знатного нобиля, семья которого была в немилости, Тиберий показывал своей невестке и Нерону, которых он отныне рассматривает как своих явных противников, что у него есть возможность найти других наследников на престол. И еще один поступок был сделан в этом же направлении: в тот же самый 28 год Калигула вынужден был покинуть дом матери, чтобы жить у своей прабабки Ливии. Отныне Агриппина и ее старший сын были полностью изолированы. Они находились как бы под домашним арестом в Геркулануме, недалеко от Неаполя. Партия Германика распалась на группировки Друза III, молодой Агриппины и Калигулы, который по-прежнему оставался претендентом на наследование императорского престола. Необходимо было официально, через суд, исключить кандидатуру старшего Нерона. Учитывая его популярность, дело представлялось весьма серьезным.


XI. Сеян и появление династической проблемы | Калигула | XIII. Устранение Агриппины старшей, Нерона и Друза III. Триумф Сеяна