home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



X. Эволюция принципата Тиберия до 26 года

Мало кто из принцепсов был объектом настолько противоречивых суждений, как Тиберий. Чтобы показать противоречивость этого человека, Тацит, его критик, противопоставлял начало принципата, полное мудрости и сдержанности, второй половине принципата, отмеченной беспричинной жестокостью и произволом правителя империи. Но сам Тацит не очень хорошо знает, где лежит водораздел: смерть Германика в 19 году? Смерть Друза II, его сына в 23 году? Или, наконец, смерть его матери Ливии в 29 году? Или почему не остановиться на 31 годе, когда был казнен его друг Сеян? Впрочем, если возможно установить дату, которая разделила принципат Тиберия, то, наверное, это будет 26 год, год его отъезда из Рима. До этого Тиберий правил в согласии с сенатом; после отъезда он управлял в основном путем письменных посланий сенату.

Если бы мы хотели подвести итоги принципата к 26 году, то в целом они впечатляют, особенно в том, что касается полномочий, предоставленных Тиберию. Во-первых, империя сохранила и даже несколько расширила свои границы: в Европе, до границ Рейна и Дуная, от Северного до Черного морей, причем римские легионы не потерпели ни одного поражения. Действия Германика в Германии обходились дорого, но германцы были успокоены и усилия мятежника Арминия не увенчались успехом; вскоре он погиб, и германцы больше об Арминии не говорили. Иногда возникали беспорядки во Фракии, но римский наместник держал это царство под контролем. Более серьезный мятеж возник в Галлии: с одной стороны, туроны и андекавы, с другой стороны — треверы и эдуи. Два галльских правителя, чьи родители получили римское гражданство, Юлий Флор и Юлий Сакровир, спровоцировали это восстание. Тиберий позволил себе роскошь сообщить сенату об этом после того, как мятежники были разгромлены на Рейне. В Африке конфликт был более длительным — с 17 по 24 год, под руководством нумидийца Такфарината, некогда служившего в римской армии. Маневренность восставших, большие масштабы зоны военных действий, недостаточная численность римлян и, в особенности, постоянная смена сенатом полководцев, стоявших во главе провинции Африки, — все это объясняет продолжительность восстания. Но его руководитель в конце концов был убит благодаря помощи царя Мавритании Птолемея и наступило затишье. Наконец, в Азии царства Каппадокия и Коммагенское были присоединены к римским провинциям.

Все эти успехи были достигнуты всего с несколькими легионами; самое большое их сосредоточение было в Германии — четыре легиона в Верхней Германии и четыре — в Нижней. С одной когортой, расположенной в Лионе, и вспомогательными войсками они держали одновременно Галлию и рейнскую границу. Вверх по Дунаю располагались два легиона в Мезии, а два в Паннонии. Что касается двух легионов в Далмации, то они также следили за альпийским регионом, обеспечивая тем самым мир в Италии. Лучшее доказательство затишья в этом секторе является внезапный уход 9-го «испанского» легиона, который направился из Паннонии в Африку, чтобы помочь единственному расквартированному в этой провинции 3-му легиону Августа. Несмотря на то, что от кампании Августа и проводившихся в то время тяжелых боев, остались войска, на Иберийском полуострове еще находился гарнизон из трех легионов: 4-го македонского легиона, 6-го легиона и 10-го легиона Гемина. В противовес этим девятнадцати легионам на Западе, т.е. около 114 тыс. человек, на Востоке было только шесть легионов — четыре в Сирии и два в Египте. Но этот расклад римских сил будет неполным, если не упомянуть римский флот в портах Мизены и Равенны и гарнизон в Риме, с тремя городскими когортами и девятью преторскими, а также стражей. Этот гарнизон был расквартирован в столице в одном-единственном лагере на окраине Рима.

Что касается гражданского правления, то его итоги были так представлены Тацитом в 23 году:

«Государственные дела, равно как и важнейшие частные, рассматривались в сенате и видным сенаторам предоставлялась возможность высказать о них мнение, а если кто впадал в лесть, то сам Тиберий его останавливал. Предлагая кого-либо на высшие должности, он принимал во внимание знатность предков, добытые на военной службе отличия и дарования на гражданском поприще, чтобы не возникло сомнений, что данное лицо — наиболее подходящее. Воздавалось должное уважение консулам, должное — преторам; беспрепятственно отправляли свои обязанности и низшие магистраты. Повсюду, кроме судебных разбирательств об оскорблении величия, неуклонно соблюдались законы. Снабжением хлеба и сбором налогов и прочих поступлений в государственную казну занимались объединения римских всадников. Ведать своими личными доходами Тиберий обычно поручал честнейшим людям, иногда ранее ему неизвестным, но доверяясь их доброй славе; принятые к нему на службу, они неограниченно долгое время пребывали на ней, так что большая их часть достигала старости, выполняя все те же обязанности. Хотя простой народ и страдал от высоких цен на зерно, в этом не было вины принцепса, не жалевшего ни средств, ни усилий, чтобы преодолеть бесплодие почвы и бури на море. Заботился он и о том, чтобы во избежание волнений в провинциях их не обременяли новыми тяготами, и они безропотно несли старые... Телесных наказаний и конфискаций имущества не было. Поместья Тиберия в Италии были немногочисленны, рабы — доброго поведения, дворцовое хозяйство — на руках у немногих вольноотпущенников; и если случались у него тяжбы с частными лицами, то разрешали их суд и законы.

Неприветливый в обращении и большинству соприкасавшихся с ним внушавший страх, он держался тем не менее этих порядков, и лишь после смерти Друза все пошло по-другому» (Тацит, Анналы, IV, 6-7).

Такая оценка подтверждена Светонием (Тиберий, 26-33), который подчеркивает, что однажды во время голосования, когда сенат разделился на две противоборствующие группы, Тиберий присоединился к меньшинству, однако за ним никто не последовал. Но Светоний, как и Тацит, который все это написал веком позже, исходили из того, что институты при принципатах Нервы и Траяна работали безупречно. Однако во времена Тиберия политическая практика была более разнообразной и быстрее развивалась по сравнению с той, что была в последние годы принципата Августа. Главное событие состояло в передаче права народного волеизъявления сенату. В римской демократической республике времен Цицерона кандидаты в магистратуры должны были принадлежать к классу, имеющему избирательный ценз. Кандидаты на посты консулов и преторов принадлежали к первому классу, но ценз был не очень высоким. До прихода к власти Августа большое значение имело владение имуществом. Достичь первого класса, стать всадником, избираться — все это было доступно нобилям. Знатные люди в городах Италии, в колониях или муниципиях римских граждан в провинциях, могли стать римскими всадниками, а затем, пройдя магистратуру Рима, стать сенаторами. Старые сенаторские семьи должны были бороться с новыми семьями и эта конкуренция находила выражение во время ежегодных выборных комиций (народных собраний). С этой стороны не было центуриатных комиций, потому что их выбирали консулы и преторы, которые представляли опасность, ибо старые семьи и принцепс имели возможность легко контролировать собрание небольшого числа избирателей. Зато трибутные комиции, т.е. территориально-родовые, действовали во время выборов квесторов, плебейских трибунов и эдилов, когда можно было получить низшую магистратуру, позволяющую стать членом сената и быть известным принцепсу.

Во время этих трибутных комиций, кандидаты, количество которых обычно было больше, чем число должностей, вели активную кампанию; то же самое было и во время центуриатных комиций. Обычно обращались к народу и вообще ко всем гражданам, работающим и безработным, простым и знатным. Существовал некий политический треугольник: диалог принцепса с народом и сенатом, диалог сената с народом и принцепсом; наконец, правовые или основанные на обычае взаимоотношения между народом и принцепсом или между народом и сенатом. Можно посчитать эту схему несколько карикатурной, но невозможно отрицать, что теоретически участники играли именно в такую игру. Главные же усилия Тиберия были направлены на разрыв взаимосвязей между народом и сенатом и, благоприятствуя сенаторам, он стремился к политическому диалогу с глазу на глаз между принцепсом и сенатом.

Тацит фиксирует этот важный факт после погребения Августа осенью 14 года: «Тогда впервые избирать должностных лиц стали сенаторы, а не собрания граждан на Марсовом поле, ибо до этого, хотя все наиболее важное вершилось по усмотрению принцепса, кое-что делалось и по настоянию триб. И народ, если не считать легкого ропота, не жаловался на то, что у него отняли исконное право, да и сенаторы, избавленные от щедрых раздач и унизительных домогательств, охотно приняли это новшество, причем Тиберий взял на себя обязательство ограничиваться выдвижением не более четырех кандидатов, которые, впрочем, не подлежали отводу и избрание которых было предрешено» (Тацит, Анналы, I, 15).

Эта эволюция была заметна, начиная с принципата Августа, под покровительством которого Тиберий хотел ее провести, и вероятно, она было поэтапно осуществлена с начала принципата Тиберия. Отныне сенат стал советом, куда входили по знакомству и по желанию принцепса. Добавим, что сенат стал единственным источником закона, будучи местом больших административных и политических дискуссий, а что касается управления общественными делами, то он оставался высшим судом как для всадников, так для сенаторов. Если можно использовать термин «диархия», то он, кажется, лучше подходит принципату Тиберия, по крайней мере, до тех пор, пока принцепс оставался в Риме и играл свою роль, т.е. до 26 года. Тиберий в какой-то мере купил эту легитимность у сенаторов, повышая их престиж и положение в государстве. Соглашение принцепса и сената держало городской плебс в повиновении: за похоронами Августа в 14 году или Германика в 20 году тщательно наблюдали и устраивали их таким образом, чтобы предотвратить эксцессы. Все же в 20 году, во время процесса над Пизоном, было народное возмущение против обвиняемого, но оно не имело последствий. Стало очевидно, что принцепс был оплотом сената против любых народных волнений, против любого неповиновения солдат, и это в определенной степени ставило сенат в зависимость от Тиберия.

Смерть Друза II в 23 году показала важность проблемы наследования власти в момент, когда император, отказавшись от проведения военных действий, придал новый оттенок римской политики.

Войны, как и выборы, были средством продвижения вверх для политической элиты. Приблизительно 360 честолюбивых людей, каждый год отправлявшихся в качестве молодых офицеров в армию и принадлежавших к высшему классу, показывали храбрость на поле битвы, что могло положительно повлиять на их карьеру. В военных действиях они показывали не только свой юный задор, но и завоевывали хорошую репутацию как перед солдатами, так и перед представителями принцепса. Первые годы принципата Тиберия были такими же беспокойными, как и первые годы правления Августа.

Осенью 14 года Германик повел войска в наступление за Рейн на бруктеров, тубантов и узипетов[8] между Липпэ и Эмсом.

В 15 году Германик организовал большую кампанию со своими восемью легионами в Германии на хаттов, херусков, марсов, бруктеров и фризов. Триумф был присвоен Элию Цецинию, Луцию Апроншо и Гаю Силию, лучшим легатам Германика.

В 16 году новая военная кампания Германика и его легионов была направлена за Везер, на хаттов, херусков и марсов.

В 17 году, против нумидийца Такфарината, который поднял восстание в Африке, наместник Фурий Камилл провел операции, за что удостоился триумфа.

В 18-19 годах возникла напряженность на Дунае и во Фракии, но реального столкновения не произошло; это была, как и для Германика на Востоке год назад, не военная, а дипломатическая победа.

В 20 году, в Африке, Такфаринат поднял новый мятеж, подавленный наместником Луцием Апронию, который получил во второй раз победные лавры.

В 21 году наместник Мезии Публий Веллий подавил плохо организованный мятеж во Фракии и в Лионской Галлии, а легат Ацилий Авиола окончательно подавил мятеж андекавов и туронов. Восстание треверов было подавлено наместниками двух Германий, Гаем Вицеллием Барром и Гаем Силием, которые действовали и против эдуев.

В 22 году Юний Блез боролся с восставшим Такфаринатом и получил с согласия Тиберия триумф и титул imperator. Он был последним, кто получил подобный титул: после этого императоры сохранили титул для себя.

В 24 году Публий Долабелла покончил с восстанием Такфарината, но Тиберий отказал ему в триумфальных наградах.

В 26 году Поппей Сабин подавил мятеж фракийцев и получил триумфальные награды.

После этого ничто не нарушало спокойствие, и даже в 28 году восстание фризов не повлекло за собой никаких последствий. Повода показать себя на полях сражений уже не было и местом проявления амбиций стал Рим, где даже судебные процессы могли стать важным элементом в карьере политика.

С 15 года, спустя несколько месяцев после смерти Августа, Тиберий восстановил закон о величии императора. Речь шла о юридической концепции, появившейся в конце II века до н.э., после революции, которую осуществили Гракхи в римской политической жизни. Было ли это выдумкой «народной партии» или «сенаторской партии»? Дискуссия по этому поводу не закрыта. Речь идет о том, чтобы подавить любое действие, угрожающее величию римского народа; во время Цицерона это также касалось предательства по отношению к армии и ущемления прав плебса, в частности, когда речь шла о плохом управлении общественной казной. В соответствии с тем, что руководители «народной партии», которые в большей степени использовали такой тип обвинения (особенно это касалось плебейских трибунов), Август, заботясь о реорганизации сената, напротив, не злоупотреблял подобными обвинениями. Тиберий, стремясь укрепить свою власть, желал иметь политическое оружие, которое бы позволило ему, в случае, если он не согласится с судебным решением, его пересмотреть. Так, в 21 году вслед за беспорядками в царстве сторонников Фракии, Тиберий привлек к суду одного римлянина, имевшего значительное влияние в Македонии, Антистия Ветера: его уже судили за прелюбодеяние. Антистий на этот раз был обвинен в соучастии с царем-изменником Рескупоридом, его приговорили к ссылке на остров.

Закон об оскорблении величия, ставший важным политическим инструментом для Тиберия, вошел в римскую общественную жизнь в 15 году. Уже вскоре заметно выросло число подобных обвинений, поскольку политические процессы, основанные на них, были, как правило, выигрышными, а под подобное обвинение можно было подвести чуть ли не любое правонарушение.

Первые процессы 15 года были короткими. Всадник Фаланий, учредив коллегию в память Августа, принял в нее актера «низких» нравов (говорили, что он пассивный гомосексуалист) и, более того, продавая свои сады, он продал и стоящую в них статую божественного Августа. Что же касается другого обвиняемого, всадника Рубрия, то он осквернил память Августа тем, что не сдержал клятвы его именем. Однако Тиберий отказался связывать эти нарушения с законом о величии. Затем был помилован сенатор Граний Марцелл, который обвинялся в критике нравов Тиберия и в том, что поставил статую, изображающую его самого, на более лучшее место, чем статуи Цезарей, и изменил на одной из них изображение Августа на изображение Тиберия.

Следующий 16 год принес настоящую политическую драму. Претор Скрибоний Либон, знатный и близкий к Цезарям, занимался магией и волшебством, чтобы выяснить свои возможности в продвижении к высшей власти. В соответствии со взглядами того времени, речь шла о преступлении, одновременно значительном и обычном. Обвиняемый покончил с собой, Тиберий же, узнав об этом, заявил, что в любом случае он бы помиловал Либона.

Закон об оскорблении величия обретал все более значительную политическую силу. В 17 году на основании этого закона была привлечена к ответственности Аппулея Варилла, внучка сестры Августа, обвиняемая в нарушении супружеской верности и в преступлении против власти. В доносе говорилось, что она в частных беседах издевательски отзывалась о божественном Августе, Тиберии и его матери Ливии. Принцепс потребовал расследовать оскорбление величия особенно тщательно и покарать Аппулею, если она действительно непочтительно высказывалась в адрес Августа, что же касается насмешек в свой адрес и в адрес матери, то принцепс заявил, что не будет за это по суду преследовать Аппулею. В конечном итоге с нее были сняты обвинения в оскорблении величия, однако за нарушение супружеской верности она была выслана из Рима. Ее любовнику Манлию было запрещено проживать в Риме, Италии и Африке.

Свободные нравы римских матрон, владеющих большими состояниями, вдохновляли доносчиков, стремящихся к быстрому обогащению. В 19 году за прелюбодеяние была выслана Вистилия, супруга одного из преторов, при этом пытались предъявить обвинение и ее мужу, талантливому художнику-любителю, который сам же первым потребовал наказать свою распутную жену. В 20 году в сенате состоялся большой политический процесс, касающийся наместника Сирии Кальпурния Пизона. Обвинения в отравлении Германика доказаны не были, однако Пизон был обвинен в попытке, опираясь на солдат, вернуть себе власть в провинции. В итоге Пизон покончил жизнь самоубийством. Его обвинители были вознаграждены, однако имущество Пизона не конфисковали. Видимо, Тиберий не желал ослабления, столь знатной семьи. Позднее римская матрона Лепида за прелюбодеяние была выслана из города, однако ее имущество также не тронули. Впрочем, отметим, что принцепс стремился ограничить активность доносчиков, поставив в сенате вопрос о смягчении закона Папия и Поппея, введенного еще Августом в 9 году н.э., об ограничении прав лиц, не состоящих в браке, согласно которому имущество таковых после их смерти должно поступать в государственную казну. Тиберий назначил комиссию из двадцати человек для истолкования этого закона в целях ограничения сферы его применения и сохранения в неприкосновенности имущества сенаторов и всадников.

В 21 году число политических процессов еще более возросло. Но если претор Магий Цецилиан, обвиняемый двумя всадниками в оскорблении величия, был оправдан, а его обвинители — наказаны, то бывший наместник Крита и Кирены Анхарий Приск был обвинен за взятки и оскорбление величия, а сам Тиберий, о чем уже упоминалось, вновь открыл процесс Анистия Ветия, македонянина и, видимо, римского всадника, обвиненного в адюльтере и измене. Ветий был осужден и сослан на один из островов.

Тогда же разразился грозный и многим внушающий страх процесс над римским всадником Клуторием Приском. Будучи хорошим поэтом, он сочинил стихи, в которых оплакивал преждевременную смерть Германика, за что был вознагражден принцепсом. Во время болезни Друза II он сочинил новые стихи, чтобы затем, в случае его смерти, сразу обнародовать их и вновь получить вознаграждение. Об этом он говорил в доме Публия Петрония, находясь в обществе римских матрон. Вскоре Приск был обвинен в оскорблении величия. Родственник Друза II Гатерий Агриппа, избранный консулом на следующий год, предложил приговорить обвиняемого к смерти. Против этого выступил консул Маний Лепид. Однако большинство сенаторов поддержали приговор Агриппы, Приска отправили в тюрьму и там умертвили, не ожидая мнения Тиберия, который никогда не одобрял поспешности сенаторов и требовал больше вникать в суть обвинений и доказательства.

В 22 году принцепс также был достаточно сдержан. Проконсул Азии нобиль Гай Юний Силан был обвинен своими подчиненными в вымогательствах. Это обвинение поддержали в сенате бывший консул Мамерк Скавр и эдил Бруттедий Нигер, прибавив еще и оскорбление величия Тиберия. Принцепс сам руководил этим судебным процессом. В конце концов Силан отказался от намерения защищаться и воззвал к милосердию Тиберия. Он был приговорен к ссылке на Киклады, все имущество, доставшееся ему в наследство от отца, было конфисковано и поделено между обвинителями. Наследство от его матери оставили сыновьям. Свой выбор в пользу обвиняемых Тиберий сделал в ходе двух других процессов. Для бывшего наместника Крита Анхария Приска обвинение в оскорблении величия было им отклонено. Такое же обвинение Тиберий отклонил, когда оно было предъявлено всаднику Луцию Эннию, который переплавил серебряную статую Тиберия в столовую утварь. Возможно, он взял под защиту обвиняемого, потому что тот был зятем астролога Фрасилла, пользовавшегося полным доверием Тиберия.

В 23 году, когда скончался наследник Тиберия Друз II, политических процессов было немного. Наместника Дальней Испании (Бетики) Вибия Серена за насильственные действия в отношении подчиненных выслали на Киклады, однако двое римских граждан, видимо, из сословия всадников, обвиненные в снабжении зерном мятежников Такфарината в Африке, были оправданы. Тиберий признал виновным в вымогательстве всадника Луцилия Капитона, управляющего имуществом принцепса в качестве прокуратора в провинции Азия; возможно, этим приговором Тиберий стремился показать, что его представители не должны ставить себя выше закона.

Зато последующие годы отличались большим количеством судебных дел политического характера. Известны, как минимум, восемь судебных процессов в 24 году;

— консул Гай Силий, бывший наместник в Германии и лесистой Галлии, был обвинен консулом Варроном в вымогательстве и оскорблении величия. Обвиняемый покончил с собой, а его жена, как сообщница, была сослана. Четверть их имущества отдали обвинителю, остальное — оставили детям Гая Силия;

— известный консуляр Кальпурний Пизон был обвинен в оскорблении величия, но покончил с собой до начала судебного процесса;

— Кассий Север, высланный после 12 года на Крит, был вторично наказан, видимо, за новое преступление и сослан на небольшой остров Серифос, где был уже никому не опасен;

— претор Плавтий Сильван, который выбросил из окна свою жену, был доставлен тестем к Тиберию и обвинен в ее смерти, по указанию принцепса покончил самоубийством, вскрыв себе вены; его первая жена, подозреваемая в сообщничестве, была оправдана;

— ранее отправленный в ссылку сенатор Вибий Серен своим собственным сыном был обвинен в умысле покушения на принцепса и в подстрекательстве галлов к мятежу вместе с бывшим претором Марком Цецилием Корнутом; последний, узнав о предъявлении подобного обвинения, сразу же покончил с собой. Однако сам Вибий Серен мужественно защищался в сенате от нападок собственного сына Тогда тот назвал еще двух участников заговора - сенаторов Гнея Лентула и Сея Туберона. Однако эти люди, оба в весьма преклонных годах, были первыми гражданами государства и верными друзьями принцепса, который не поверил навету. Оба сенатора были оправданы. Сам же Серен был вновь сослан на остров Аморг на Кикладах, а обвинители — вознаграждены;

— всадник Гай Коминий, написавший оскорбительные для принцепса стихи, был помилован Тиберием по просьбе брата-сенатора;

— сенатор Публий Суиллий Руф, бывший квестор и друг Германика, изобличенный в получении взятки при судебном разбирательстве, был сослан по требованию Тиберия на остров, чем многие сенаторы были недовольны;

— сенатор Кат Фирмий клеветнически обвинил свою сестру в оскорблении величия, за что был осужден к высылке на остров. Тиберий заступился за него, высылка была отменена, однако из сената он был изгнан.

Немало судебных процессов состоялось и в 25 году:

— сенатор Кремуций Корд был привлечен к судебной ответственности за то, что в выпущенных им в свет анналах похвалил убийц Гая Юлия Цезаря — Марка Брута и Гая Кассия. Обвиняемый сам выступил с защитной речью в сенате, затем, вернувшись домой, перестал принимать пищу и так лишил себя жизни. Сенат приказал сжечь его сочинения, но некоторые списки удалось сохранить и впоследствии обнародовать;

— жители малоазийского города Кизика были обвинены в нерадивом отправлении священнодействий в честь Августа, в насилии в отношении римских граждан, за что они были лишены дарованных ранее привилегий;

— Фонтей Капитон, проконсул Азии, в ходе расследования был оправдан, однако его обвинителя Вибия Серена к ответственности не привлекли,

— Вотиен Монтан, человек больших дарований, был привлечен к ответственности за оскорбительные высказывания в адрес Тиберия и сослан на Балеарские острова;

— знатная матрона Аквилия за супружескую измену была приговорена к большому штрафу; Тиберий к этому добавил ссылку;

— сенатор Апидий Мерула был изгнан из сената за отказ от клятвы беспрекословно повиноваться Августу.

Конечно, подобные судебные разбирательства не являлись главной сферой деятельности сената, однако они оказывали большое воздействие на общественное мнение. Интересовали ли они принцепса? Несомненно! Тиберий внимательно следил за их ходом, обвинением, расследованием, голосованием, мерой наказания. Как римлянин, придерживавшийся традиционных взглядов, Тиберий считал, что общественные обвинители являются лучшими охранителями устоявшегося порядка и нравов. Однако все это немало забот доставляло и самому Тиберию, потому что нередко публичные дебаты задевали и его лично, и его близких.

В 26 году его двоюродная сестра Клавдия Пульхра была обвинена бывшим претором Домицием Афром, жаждавшим популярности и денег, в супружеской измене и колдовстве против принцепса. Прелюбодеяние было очевидным, другие обвинения также трудно было опровергнуть перед натиском такого блестящего оратора, как Афр. Клавдия и ее любовник Фурний были осуждены. Во время судебного разбирательства Агриппина, вдова Германика и мать Калигулы, обеспокоенная судьбой своей родственницы, публично потребовала от Тиберия прекратить обвинения. Принцепс на это не пошел, однако судебный процесс и для него и для всей семьи оказался тяжелым испытанием. Возможно, именно это подтолкнуло Тиберия к отходу от общественной жизни и отъезду из Рима. Другой причиной, возможно, стало настойчивое стремление префекта преторианцев Сеяна добиться отъезда принцепса. Сеян уже тогда играл заметную роль в этих судебных разбирательствах и, как считали многие, некоторые из обвинителей выступали по его указанию и подсказке. Все это неизбежно подводит нас к этому человеку, который, в сущности, в течение пяти лет, с 26 по 31 год, управлял Римом и всячески стремился погубить семью Германика.


IX. Воспитание Калигулы как молодого нобиля | Калигула | XI. Сеян и появление династической проблемы