home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement
















2

В солнечные дни парижан, как чаек, всегда притягивает вода. Даже зимой, когда низкое негреющее солнце безнадежно запутывается в сверкающей ловушке труб, проводов и громоотводов, на набережных обязательно будут работать кафе и гулять принаряженные парочки.


– Я сейчас, – заметив за перекрестком, у входа в парк цветочницу, Жан оставил Этьену и перебежал через улицу.

Но дальше дорогу ему преградил санитарный кортеж.

Один… второй… третий…

Широкобокие санитарные автобусы медленно выдавливались из узкой горловины рю Сюфло, переползали перекресток и также медленно всасывались в рю Ле Принц.


– Мадмуазель!..


Голос утонул в пронзительном автомобильном гудке. Жан попытался проскочить перед капотом очередного фургона, но машины шли настолько плотно, что ему оставалось только ждать.


– Эй!


Так и не услышав призыва, женщина повернулась к нему спиной, прошла вдоль забора и вошла в ворота парка. Сквозь ограду было видно, как она торопливо идет вдоль аллеи к фонтану, на ходу поправляя уложенные в крохотную корзинку букетики желтых тепличных примул.

Еле дождавшись, когда на перекресток выполз последний автобус, Жан нетерпеливо махнул рукой ползущему за автобусами автомобилю, перебежал на ту сторону, пронесся вдоль ограды, влетел в ворота и остановился, растерянно оглядываясь по сторонам.

Цветочницы нигде не было.

Ни на аллее, ни на видимом пространстве у фонтана, ни… Стоп!

Женщина стояла на площадке перед летней эстрадой.


– Мадмуазель!!


Увидев, что она оглянулась, Доре призывно махнул рукой и быстрым шагом пошел навстречу.

– Вы хотите купить цветы?

– Да!

Он торопливо вложил в её руку стопку бумажных франков и выгреб из корзинки букетики.

– Спасибо, месье!

Но Жан уже бежал обратно к воротам.


Инстинкт, интуиция, или бог его не знает что, но это что-то заставило его остановиться. А, остановившись, он понял, что на той стороне улицы что-то не так.

Что-то…


Так бывает, если в поток воды скатить камень. Или три, чтобы избежать столкновения с которыми, тонкие струйки прохожих вынуждены будут торопливо выплескиваться на дорогу.


Рядом с Этьеной стояли солдаты. Двое по бокам, один напротив. Тот, что стоял напротив, протянул руку, забрал у девушки сумочку, открыл, неторопливо извлек оттуда коричневую книжечку, на несколько секунд раскрыл её, затем захлопнул, бросил обратно в сумку и передал сумку стоящему рядом с ним солдату.


Стараясь не привлекать к себе внимания, Доре сунул руку в карман, перешел через перекресток, поравнялся с группой, вынул из кармана пистолет, и, не замедляя шага, выстрелил патрульному в спину. Второго он почти наудачу саданул локтем по шее, схватил за руку Этьену и понесся прочь.

Вслед ударила очередь.

Жан швырнул девушку за угол дома, метнулся следом и, не останавливаясь, понесся к следующему повороту, а за ним к следующему и следующему, уже за которым в конце длинной (безнадежно длинной!) шеренги домов тускло блеснуло небо.

– Беги! – он швырнул Этьену дальше, а сам затормозил и прижался к стене дома.

– Нет!

– Беги!! – отрывая от себя её руки, бешено заорал он.


Но она намертво вцепилась руками в его плащ, зажмурилась, сосредоточилась и рванулась, с хрустом, как глазной зуб из челюсти, выдирая себя и его из переулка.


У Доре возникло дикое ощущение, словно его протаскивают сквозь игольное ушко и, одновременно с этим, сквозь него протаскивают город. Все дома, один за другим. С трубами, шпилями, домами и подъездами… с Нотр-Дамом и химерами, цепляющимися зубами за его ребра… с забившей гортань грудой Секре-Кёра… с кошками…

Тысячей дико орущих кошек, бешено раздирающих его когтями!

Возможно, от этого он мог бы сойти с ума.

Возможно, он уже сошел с ума. Опрокинулся за ту грань, где старая, веками стоящая на этом месте стена дома вдруг задрожала и истаяла, превратившись в серую бесконечную ленту, за которой бесшумно дышала Сена.


предыдущая глава | Парадокс параллельных прямых. Книга первая | cледующая глава