home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



V

На железнодорожном вокзале было многолюдно, и затеряться среди множества народа. Васе большого труда не составляло. Не удавалось сесть в вагон. Проводники отгоняли его прочь, пока он не догадался пристроиться за бедно одетой тетей и перехитрить всех.

Вася целый день бродил из вагона в вагон. Поел свои гостинцы, а на ночь устроился под столом в вагоне-ресторане. Обнаружили его на второе утро и хотели высадить на небольшой станции.

— Тетенька, мне надо ехать до конца! — умолял Вася. Ему хотелось попасть в большой город с базарами и вокзалами, чтобы было где жить и питаться.

— Убирайся! Убирайся, тебе говорят! — гнала его проводница.

В это время к вагону подошел милиционер и тревожно засвистел:

— Гражданочка! Никого тут не высаживай! От этих бродяг житья нет!..

— Мне он тоже не нужен! Пусть убирается! — пуще прежнего заорала проводница.

Тогда милиционер решил показать ей, кто хозяин на этом перроне: он схватил мальчика за шиворот и силой затолкал его в переполненный тамбур вагона, приговаривая:

— И чтобы глаза мои больше тебя не видели на этой станции!

Вася был рад такому исходу дела. Он побежал по коридору вагона к своим знакомым попутчикам и по их совету спрятался на одной из верхних полок.

Поезд прибыл на станцию назначения рано утром. На огромном вокзале было многолюдно. Продавцы открывали свои ларьки, разгружали товар.

Вася имел опыт беспризорной жизни и понимал, что среди множества народа надо искать себе подобных. Он шел по залу ожидания, всматривался в лица и безошибочно находил пьяниц, но те гнали его прочь беззлобным коротким словом:

— Пошел вон!

Один старичок в измятой соломенной шляпе протянул мальчику корочку хлеба:

— Мне его не прогрызть! Ешь.

— Спасибо.

— Бродяга? — спросил старичок.

— А как вы это узнали? — удивился Вася.

— Много лет прожил на земле, — ответил старичок и крикнул в сторону угловой скамейки: — Карпыч! Тебе не нужен помощник?

Вася понял, что Карпыч спит, раз его не видно, и побежал к нему сам. На скамейке, действительно, спал мужчина, подложив под голову телогрейку. Возле него на полу стояли деревянные протезы-ноги, обутые в ботинки.

— Ух ты! — удивился Вася, присмотревшись к руке спящего, на которой был нарисован синей тушью якорь.

Карпыч приоткрыл налитый кровью «бычьий» глаз и пробормотал толстыми губами:

— Мал еще.

— Вы не смотрите, что я маленький! Я умный! И сильный! В детском доме меня прозвали Профессором!.. Еще я умею петь! И просить милостыню жалобным голосом!

— Прочирикай песенку, — не открывая глаз, попросил Карпыч.

Вася не заставил себя ждать. Он бросил пакет с фуражкой отца на скамейку, расставил ноги для удобства и запел:

Жил-был у бабушки серенький козлик!

Вот как, вот как, серенький козлик.

Бабушка, козлика очень любила,

Вот как, вот как, очень любила…

Карпыч поднял руку: хватит, мол. Испугался Вася, что не понравился толстячку и начал уверять, что знает много песен и может их петь хоть целый день.

— Фальшивишь, браток! — сказал Карпыч, сел на скамью и бранился самыми непристойными словами.

Мальчик сделал вывод, что бранится, потому что разбудили его раньше положенного срока.

— Карпыч! Ты давно у нас не гостил! — обрадовалась ему уборщица и спросила, как у него идут дела на новой работе? — Говорят, разбогател!

— Говорят, на луне кур доят! — проворчал Карпыч и принялся цеплять протезы к ногам.

— Он вчера отмечал день рождения друга! Всех угощал, да и сам набрался, — говорил старичок.

Карпыч, прихрамывая на обе ноги, медленно пошел в сторону туалета, а уборщица улыбнулась ему вслед:

— Золотые у него руки! Лучше бы оставался тут и веселил своей игрой пассажиров.

— И тут рэкетирам надо платить и там! Бунтует Карпыч против их произвола, и это к хорошему не приведет, — был убежден старичок.

— Мальчик у него был в помощниках, куда тот подевался? — интересовалась уборщица.

— Забрали у него мальца! Его начальству понадобились малолетние распространители «чернухи»…

Карпыч вернулся. Черно-белая седая борода была аккуратно причесана, и волосы не торчали более во все стороны, а, приглаженные водой, поблескивали.

— Идем, Профессор! — усмехнулся Карпыч, шумно и весело попрощался со своей «публикой» и пошли. — Топай за мной, да помалкивай. У меня раскалывается башка и пока не вылечусь, я не человек.

Вася молча кивнул и с телогрейкой Карпыча, со своим пакетом, шел за новым знакомым, и в синих глазах его была радость: он больше не один, более того, новый знакомый его человек необычный.

Рабочее место Карпыча оказалось на углу большого базара под огромной акацией. Он остановился возле дерева и крикнул в сторону красного ларька:

— Красавица!

— Карпыч!? Так рано? — спросила молоденькая блондинка, высунув голову из окошка.

— Кто рано встает, тому, говорят, Бог подает! — усмехнулся Карпыч и велел «все передать» мальцу.

Вася принес старое сиденье от мягкого стула и положил его на камень под деревом, застелил сидение еще и телогрейкой, после чего уселся на свое место Карпыч. Он снял ноги-протезы и поставил их по обе стороны от себя. Затем выпил три баночки пива и, когда «перестала гудеть голова», послал Васю за своей «радостью».

Красавица передала Васе баян и попросила не уронить.

— Не уроню. Я сильный, — улыбнулся ей мальчик.

Познакомились. Девушку звали Мариной. Она очень любила детей. У нее тоже был ребенок. Девочка Олеся.

— Приходи, накормлю. Карпыч всегда щедро платит.

Вася отнес баян, затем поел у Марины, а когда над базарной площадью разнесся радостный «Севастопольский вальс», мальчик побежал к Карпычу и смотрел на его пальцы, пляшущие по блестящим пуговичкам баяна, как завороженный.


В стране сказок

— Ух ты! — прошептал мальчик, как только музыка смолкла.

— Спасибо тебе, Карпыч! — крикнула ему лоточница.

Махали гармонисту и другие продавцы, улыбались.

Упали первые денежки в картонную коробку Карпыча.

Базар только собирался. Машины с товаром въезжали в синие ворота, катили тележки с ящиками и мешками, носили большие сумки. Продавцы спешили, а редкие утренние покупатели шли неторопливо, останавливались возле Карпыча, слушали его игру, хвалили «мастера», и тот благодарил их. Песни же Карпыч пел только на заказ.

— Карпыч! Давай про ямщика! — крикнул ему продавец из машинного ряда и велел прислать кого-нибудь за деньгами. Вася сбегал и принес. И лоточнице он спел за деньги, но уже про «бродягу», для деда из высотного дома он спел про «тюрьму-разлучницу, и неба в клеточку» бесплатно. Тот смотрел в окно, затем долго благодарил Карпыча и обещал поставить за него свечку в церкви.

Прохожие же бросали деньги в коробку, и Карпыч их время от времени выбирал, сортировал и рассовывал по карманам.

— Вот такая у меня работа, Профессор, — сказал Карпыч и закурил.

— Здорово у вас получается!

— И у тебя получится. Вот только поставлю твой голос и научу петь с чувством! А голосок у тебя — чистое золото.

Вася не мог понять мудреных слов Карпыча, но сердце его наполнилось нежностью к этому небритому, с виду грозному толстяку.

Уже ближе к вечеру Вася и Карпыч спели вместе про козленка.

— Петь ты не обучен! — разозлился Карпыч.

— Могу просить милостыню!

— Не смей! Мы с тобой не попрошайки какие-нибудь! Мы — трудящаяся творческая интеллигенция и должны зарабатывать деньги!

Мальчик облегченно вздохнул: просить он стеснялся всегда. А все поручения Карпыча он старался выполнить быстро: принес ему сигареты, отнес записку лоточнице, купил минеральную воду, а себе бутылку ситро, а вечером, когда базар стал расходиться — отнес сиденье и баян к Красавице.

Карпыч нацепил ноги-протезы и сделал несколько кругов вокруг дерева «приспосабливался к стоячей жизни», пока Вася ходил к лоточнице за заказанным ранее ужином.

— Будь послушным мальчиком, Карпыч только с виду грозный, — сказала ему лоточница.

— Он хороший! — засмеялся Вася.

— Он-то хороший, а его хозяева совсем обнаглели! Житья от них Карпычу нет! Душегубы! — сказала лоточница, увидев белую машину возле дерева. — Беги! Только помалкивай!

Вася взял тяжелый пакет и побежал. Они с Карпычем сели в машину и уехали. Шофер — грузный молодой мужчина с толстой бычьей шеей, огромными ручищами и белесыми ресницами за всю дорогу не произнес ни слова. Он взял у Карпыча пачку денег и, даже не взглянув на них, сунул в карман рубашки.

Вскоре они выехали за город, свернули к садам-огородам и остановились возле небольшого домика.

Карпыч и Вася вылезли, а машина поехала дальше.

— Дармоеды! Шкуродеры…

Карпыч бранился самыми непотребными словами до тех пор, пока машина не исчезла из виду, потом сплюнул и зашагал к калитке.

— Крыша? — спросил Вася.

— Бульдог-кровопиец? Он заплатит мне за все!

Домик Карпыча состоял из одной комнаты, длинной, как трамвай. На одной стене на гвоздях висела одежда, а под ними на полу тазы большие и малые, ведра. На полках другой стены было белье, парфюмерия и посуда, а основная, самая большая стена, была в картинках, больших и малых, прикрепленных кнопками. Старый диван, кровать, стол со стульями и телевизор.

— Еду положи на стол и будем умываться.

Карпыч снял рубашку, и Вася увидел расписанное синими рисунками тело толстяка.

— Вот бы и мне так! — сказал восхищенный мальчик.

— Это глупость! — рассердился Карпыч и велел поливать ему воду.

Ужинали молча. Голодный Вася не заметил, что возле него на столе лежали нож и вилка. Именно ими и пользовался Карпыч.

— Вкуснотище! Я в жизни не ел такое! — смущенно сказал Вася.

Тоненькие нежные сосиски, запеченные с маслом, зеленью и чесночком в большой булке дока-хлеба! Царская еда!

— Налей себе воду и выпьем за знакомство, — сказал Карпыч.

— А можно?!

Карпыч кивнул: можно, и просил рассказать автобиографию.

— Только без вранья.

Вася растерянно посмотрел на Карпыча и спросил, что такое «автобиография». Хозяин дома объяснил.

Мальчик улыбнулся и за минуту пересказал все, что знал о себе. Утаил лишь о том, что мама его после гибели отца запила.

— Маму зря закопали. Она бы согрелась, — тихо закончил Вася и посмотрел с надеждой на Карпыча: может он прав и стоит съездить на ее могилу летом, откопать…

— Глупости не говори, Профессор! Умерших лучше не трогать. Им на том Свете покойней, чем нам на этом Свете. Налей, и выпьем за упокой их душ! Пусть земля им будет пухом.

Карпыч налил себе водки, Васе — воду, и выпили.

Мальчик заплакал и спрятал голову на груди Карпыча. Он говорил о своей матери, о том, как горько она плакала и просила прощение у него, сына, пила водку и шла к могиле папы.

— А воспитательница обозвала ее пьяницей! — пожаловался он.

— Дурочек много на земле, — сказал Карпыч и прижал к груди голову мальчика. — Не реви! Лучше сходи к Федоровне, передай ей деньги, и пусть она поставит в церкви свечу за твоих родителей.

Федоровна жила тоже в садах, только на два участка ниже. Худенькая старуха в душегрейке-безрукавке из бараньей шкуры, да в беленькой косыночке сажала проросший лук в грядке.

— А-аа, видела я тебя! — улыбнулась она, завидев Васю. — Рада, что у Карпыча появился внучок! Видела, как вы сошли с машины. Ночь провела без сна! Боязно одной-то тут, а Карпыч загулял где-то и не приехал, — говорила Федоровна и мыла руки в бочке.

— А чего бояться? — усмехнулся Вася.

Познакомились. Вася рассказал и Федоровне свою автобиографию, иначе старуха не могла понять за кого ставить свечи, на чье имя заказывать молебен.

В это время Карпыч запел-заплакал, и лицо Федоровны сделалось озабоченным.

— Ты не пугайся Васенька. Он каждый вечер выпивает и хоть немного да поголосит. Судьбу свою оплакивает…

— Это как?

Федоровна вздохнула и рассказала мальчику, что Карпыч в молодости заведовал клубом в их слободке. Имел жену и двоих детей. Построил дом.

— Кто не знал Петьку-баяниста, любимца женщин! — тихо засмеялась Федоровна: — На его концерты собирался весь город.

Потом пришла беда: жена баяниста загуляла «в отместку мужу» со своим начальником, и Карпыч «порешил» обоих. Его посадили в тюрьму, и там отрезали обмороженные ноги. Искалечили ему жизнь «насовсем».

— Сыновья подросли, продали дом и разъехались в разные города, не хотят знаться со своим отцом. Это его и убивает. О детях своих печалится Карпыч, по ним тоскует его сердце. Да еще и Павку у него забрали. Мальчика приютил год назад, полюбил его, а нет, отобрали его эти изверги!

— Меня не отберут! — воскликнул Вася и побежал к себе.

— Приходи, Васенька! Угощу солеными огурчиками!..

Карпыч к тому времени перестал плакать. Он снимал ноги-протезы, сидя на кровати.

Вася помог ему и хотел убрать со стола, но Карпыч велел ему включить телевизор и лечь спать на диван.

— Федоровна придет позже, все приберет и помоет. Она и вещи наши постирает. Такую женщину выгнать из дому! Такой хозяйки лишиться! Изверги! — ругался он с родственниками старой женщины.

Так прошел первый день Васи в новом городе. Засыпал мальчик с улыбкой на губах, а улыбался он доброму толстяку Карпычу, тихому саду за раскрытыми окнами, сытому ужину и дивану с подушкой под головой и пледу.


предыдущая глава | В стране сказок | cледующая глава