home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 20. Золото под бочкой маслин

Утром к началу служебного дня компаньоны прибыли в прокуратуру. Но Бендеру сказали, что следователь Кнопов отсутствует и будет, в лучшем случае вечером, а может быть, и завтра. Так не получив никакого удовлетворения от этого посещения, друзья вернулись домой.

Остап решил вечером побывать снова у дамы своего сердца. Но неожиданно появился Мурмураки и, учащенно дыша, сообщил, что его Анфису неожиданно посетил следователь Кнопов и увез её на пролетке с собой.

— Так сообщили мне соседи, — докладывал Сан Саныч. — Тогда я бросился в прокуратуру. А там мне сказали, что следователя нет, возможно, будет вечером, а скорее всего, завтра.

— Вы смотрите, как и нам сказали, чтобы это всё значило? — обвел своих друзей глазами Бендер.

— Вот и я думаю, капитан, что это значит… — пригорюнился бывший и немного настоящий заврыбой.

— Да, любопытно, интересно, камрады. Зачем это ему понадобилась половинчатая супруга нашего Сан Саныча.

Тот встрепенулся и обиженно спросил:

— Как это половинчатая, капитан?

— Ну, неофициальная еще, без ЗАГСа, без свадьбы ведь. Да вы не обижайтесь, Сан Саныч, я ведь так… Роспись и свадьбу вашу имел ввиду.

— Да я и не обижаюсь, капитан. Вот что с Анфисой, вот что меня мучает.

— Ничего страшного не произошло, не переживайте, Сан Саныч, — участливо промолвил Бендер.

Не дождавшись вечера Остап вошел во двор дома своей проэктируемой невесты. Проходя мимо собачьей будки, он вдруг остановился, как вкопанный. Увидел покров будки из распоротого джутового мешка. Мешка, денежные двойники которого были ему хорошо знакомы. И так знакомы, что из-за них он получил кессонную болезнь. Без некоторых букв. На мешковине был бледный от времени и непогод заветный штамп: «Мариупольское отделение «Русско-азиатского банка». Рассматривая находку, Остап с удивлением отметил, что его никто не встречает, как в прошлый раз, когда Зоя Алексеевна выскочила на крыльцо дома с нескрываемой радостью на лице.

«Уж не заболела она?» — подумал Бендер и подошел к крыльцу. Но в это время дверь отворилась и на пороге дома появилась Серафима Карповна.

Глядя на неё, Остап сразу же определил, что произошло что-то неладное. Вид у старенькой был крайне расстроенный, испуганный, озадаченный.

— Здравствуйте, Серафима Карповна. А где Зоя Алексеевна? — поспешил спросить её Бендер.

Старушка махнула рукой и достав из кармана передника платочек, тернула слезливые глаза с придушенным вздохом.

— Что случилось? Что произошло? — придвинулся к ней «капитан».

— Идемте в дом, расскажу…

Войдя в дом, Серафима Карповна рассказала:

— Утром приехал тот самый следователь из прокуратуры, Кнопкин, кажется его фамилия…

— Кнопов.

— А с ним Анфиса, она была здесь домработницей до меня, а потом ушла служить на железную дорогу, да вы знаете.

— Да-да-да, — горел нетерпением Остап.

— И еще два милиционера, да еще один в гражданском. Кнопкин предъявил ордер и начали делать обыск по всему дому. Боже, где они только не лазали. И на чердаке, и в подвале, и вокруг дома. Везде что-то искали, а что мы с Зоенькой пока и не знали. Куда они только не заглядывали, не принюхивались. И что же вы думаете, товарищ капитан, кто бы мог подумать, в подвале, где стояла бочка с маслинами, покойник их очень любил…

— Да-да, ну-ну?

— Они обнаружили три глиняных больших кувшина. Знаете такие, как я читала, амфорами называются, греческие.

— Дад-да, и что…

— И когда их открыли, то в них было полным-полно золотых монет. И десятки, и пятерки царские. Боже, Боже, это я увидела, когда меня позвали, чтобы я подписала бумагу о том, что нашли.

— Вот это да! Вот это да! — вскочил и заметался вокруг стола, за которым он еще вчера так весело восседал с очаровательной хозяйкой, попивая чай с коньяком.

— Зоенька клялась и божилась, что она ничего не знала и не ведала о спрятанном золоте, что она в доме проживает немногим более трех лет. Что это тайна покойника. Что если бы он умер болея, не так неожиданно, то наверняка он бы ей рассказал о своем кладе. Ведь он так ее любил, так любил… А кроме её у него, мол, никого нет. Но прокурорщики сказали, что они разберутся, что они так это и понимают. Клялась и божилась с рыданием и Анфиса. Доказывала, что она и понятия не имела о золоте в подвале.

— И верно не имела, как и её хозяйка. Что же покойный Ибрагим был дурак, чтобы посвящать их в тайну сокровищ своих.

— Одним словом, прокурорщики всё это погрузили на свою пролетку, усадили Зою и Анфису, туда же, и этот Кнопкин и тот в гражданской увезли с собой. А два милиционера пошли за ними пеши. Вот всё, что я и рассказала вам, уважаемый Остап Ибрагимович.

— Да, совсем не веселая история, Серафима Карповна.

— Ой, Зоенька, ой, Зоенька, Боже милостивый, что же теперь будет, капитан? — причитая спросила верная хозяйке старушка. — Неужели ответственность невинно понесет, Боже!..

Остап взглянул на часы и, распрощавшись с милой старушкой, маршевым шагом устремился к городской прокуратуре.

Без стука не вошел, а прямо-таки ворвался в кабинет Кнопова Бендер. Следователь был в отличном победоносном настроении и поэтому не возмутился, от такого пришествия. А Остап, не выдавая себя, что он только что был в доме, где обнаружили клад, умерил свою горячность и заговорил сдержанным голосом:

— Здравствуйте, чем порадуете? Может всё-таки я и мои товарищи, наконец-то могут ехать из города по делам?

— А-а, Остап Ибрагимович, очень приятно вас видеть, — приветливо встретил его Кнопов. — Прошу садиться, — указал он на стул у стола. — Да, ваша вынужденная подписка о невыезде прекращается, так как следствие по делу вам известному фактически закончено. И если какие-либо детали, возможно, еще придется уточнить для протокола, но они ни в какой мере не касаются вас и вашей команды. Примите мои извинения за вынужденную вашу задержку, но и вы должны нас понять, что в связи со сложившимися обстоятельствами, следствие должно было так поступить.

— Вот это мне очень приятно слышать, Валентин Данилович, — натянуто улыбнулся подписчик о невыезде.

— Таким образом, товарищ, подчеркиваю, товарищ Бендер, прошу ваши подписные листы, и ваших товарищей, которые я тут же при вас и аннулирую.

— Вот это по деловому, товарищ Кнопов, — извлек из кармана кителя подписные листы всей своей команды. Он их держал при себе, так как именно он, как глава экспедиции, похаживал в прокуратуру не раз, прося отмены их. Положив их перед Кноповым, он видел, как тот перечеркнул каждый лист, отметил в бумаге подколотой в папке, и сказал:

— Вот и всё, товарищ Бендер, можете ехать куда вам надо. И еще раз приношу вам свои извинения и нашей прокуратуры, что задержали ваш выезд. Извинения и в то же время благодарность.

— Благодарность? — поднял брови Остап, и лицо его выразило неподдельное удивление. Но потом он понял почему. И не стал развивать свою понятливость вопросами.

А следователь говорил и без его вопросов:

— Благодаря вашей подводной экспедиции возникло следственное дело, которое в своем завершении дало нашему государству большой золотой клад.

— Золотой клад? — выдохнул Остап. — Его нашли на повторном обследовании затонувшего «Святителя»?

— Нет, нет, поскольку вы являетесь в какой-то степени участником этого дела, то я вам сейчас всё и расскажу.

И Кнопов всё почти подробно рассказал капитану Бендеру. Как он в начале предположил, что на катере должно было быть золото, помимо бумажных денег. Как он повел затем следствие, как вышел на дом покойного Аварова, отца есаула, как получил ордер на обыск и как нашли малые амфоры с золотыми монетами царской чеканки. И после рассказа Бендер спросил:

— И что, молодая вдова Аварова будет нести какую-то ответственность? И домработницы, которые там служили и служат?

— Нет, и я и мое руководство не видит здесь какой-либо вины их. Есть уверенность, что они не знали о кладе в подвале, и не могли, конечно, знать. А если бы и знали, — помолчал Кнопов, — то золото ведь не они похитили, а как мы предполагаем, да и уверенность есть в этом, похитил банковское золото несомненно есаул Аваров со своей пьяной братией. А затем и переправил на хранение своему папаше. Сам он, наверное, погиб, а может быть, скрылся в загранице. Ну, а старый Аваров, как надо понимать, частью этого золота воспользовался, превратив свой дом в антикварный склад. Пользуясь тяжелым положением в нашей стране. Так что мнение прокуратуры не считать вдову Аварову и её домработниц причастными к этому золотому кладу. Вот всё, что я могу вам сообщить, как участнику этого золотого дела, как его у нас назвали.

— Очень интересно, очень интересно, — говорил Бендер прощаясь с Кноповым, а в душе казнил себя вдоль и поперек, что не догадался покопаться в истории самой эвакуации ценностей из «Русско-азиатского банка».

Выйдя из прокуратуры, Остап остановился. Идти к своим компаньонам и рассказывать узнанное ему не хотелось. Перед ним возникло почему-то заплаканное лицо Зои, с родственной душой его идеи и он отправился к ней.

Молодая вдовушка встретила Бендера настороженно. Провела его в гостиную и с натянутой вежливостью спросила:

— Чаю?

— Не до чая. Первый вопрос к вам, Зоя, считаете ли вы меня причастным к обыску в вашем доме?

— Вначале я так и думала, Остап Ибрагимович, — не — весело ответила Зоя. — Но подумав, я пришла к выводу, что вы к этому отношения не имеете.

— Спасибо. Именно это я и хотел от вас услышать. Вопросов больше не имею, — опустился Остап в кресло, стоящее в углу гостиной под развесистой пальмой.

Зоя Алексеевна помолчала и вновь проговорила:

— Так думать у меня нет оснований, капитан Бендер. С таким же поводом я могу подумать и на мою прежнюю домработницу Анфису, ведь так?

— Верно, Зоя, так. Хорошо, что вы здраво разобрались в этом неприятном деле. Поэтому и говорю, вопросов больше не имею.

— Поскольку так, то расскажите, пожалуйста, каким это образом у кавалера Анфисы оказались пачки денег с затонувшего парохода «Святитель»? Ведь всё с этого и началось ведь?

— А откуда вам известно о денежных делах «Святителя»?

— Мне рассказала Анфиса, когда нас отпустили из прокуратуры, Остап Ибрагимович.

— А-а, понятно. Слушайте, Зоенька, слушайте… — и Остап рассказал весьма художественно молодой вдовушке, которой он явно симпатизировал, всё подробно о своей подводной экспедиций.

Зоя слушала Бендера широко раскрыв глаза, восхищаясь его смелостью. Особенно, когда он увидел своего двойника и выбросился опрометчиво на поверхность. Когда кончил, Зоя, качая испуганно головой, сказала:

— Ведь вы могли погибнуть. Ну, а болезнь прошла?

— Да, пришлось поваляться в больнице больше месяца, — вздохнул Остап. — Эта болезнь кессонной называется. Выбила меня из моих важных планов.

— Еще вопрос, Остап Ибрагимович… — замялась Зоя Алексеевна. — Анфиса вас правела ко мне с какой целью? Как я понимаю.

— Вы правильно понимаете, Зоенька, — перебил её Бендер. — С целью посмотреть на банковские упаковочные мешки. Хотел убедиться были ли другие какие банковские ценности на катере, но которые остались по какой-то причине на берегу. — Остап помолчал, глядя на женщину. Затем улыбнулся, как он умел улыбаться дамам, промолвил: — А когда познакомился с вами ближе, то…

— Ну договаривайте, договаривайте? — улыбнулась и Зоя, видя, что «капитан» замялся.

И Остап выговорил:

— Разрешите мне вас называть, Зосей?

— Отчего же нет, пожалуйста.

— Понравились вы мне, Зосенька. Милая Зося Алексеевна. Было бы золото в вашем доме, не было бы его, но уверяю вас, мы бы с вами остались друзьями.

— Это мило, очень мило, слышать от вас такие слова. Всё же, может быть, чаю?

— Давайте попьем чего-нибудь покрепче, Зосенька. Так как следователь заверил меня, что никакого уголовного дела прокуратура не будет заводить по отношению к вам и к той же Анфисе. Ну и по случаю узнанного важного.

— Что вы имеете ввиду важного из того, что узнали? Зоя Алексеевна начала хозяйничать сама, поскольку Серафима Карповна ушла уже домой. Накрывая стол, она ожидала, когда Бендер ответит на её вопрос.

— Если откровенно, — начал он. — То по случаю моего очередного поражения, Зосенька, — засмеялся над самим собой Остап.

— У вас было много поражений? — остановилась у буфета с рюмками и бутылкой коньяка хозяйка.

— Врать не стану, и не одно. Но об этом как-нибудь в другой раз, Зосенька. На досуге…

В этот вечер Остап долго гостил у своей подельницы, если можно так сказать. Которая и не подозревала какой клад был спрятан её покойным мужем в подвале.

Но на ночь Бендер у молодой вдовушки не остался. Так как и на сближение его не потянуло, да и она после пережитого не проявляла к этому желание.

Покидая дом, Бендер вспомнил свое былое посещение чертога мадам Грицацуевой, сказал:

— Меня призывают очень важные дела, Зося. Завтра утром я уезжаю в Крым.

— В Крым?! — воскликнула с неподдельным удивлением Зоя Алексеевна. — Снова подводная экспедиция? — всплеснула руками женщина.

— Нет, Зосенька, дело совсем другого плана. Не извольте беспокоиться, — заверил её улыбаясь Остап.

— Так может быть… — запнулась Зоя, молитвенно сложила руки на груди.

— Что может быть?

— Может, вы возьмете меня с собой? Чтобы я немного оторвалась от этого, — совсем тихо произнесла Зоя Алексеевна.

— Отчего, от этого?

— И от смерти мужа и от этого чертового золота, — уже с сердцем сказала она. — И от дома. До свидания, Остап Ибрагимович, — хлопнула на прощанье дверью вконец расстроенная Зоя.

— До свидания, Зосенька… Да вы с характером, как я погляжу, милая, проговорил он последнюю фразу сам себе.

Проходя мимо собачьей будк, и Остап остановился и со вздохом посмотрел на джутовую банковскую упаковку, на её крыше. И, выразив мысленно упрек самому себе, зашагал со двора.

А Зоя Алексеевна стояла в комнате у окна и слезливыми глазами смотрела ему вслед. И когда он уже скрылся за воротами упала в спальне на вдовью постель и разрыдалась. И так громко, что если бы в это время кто-нибудь проходил под стеной дома, которая ограждала спальню, то несомненно услышал бы горький плач одинокой несчастной женщины.

А Бендер, придя к своим компаньонам, сказал:

— Следствие закончено, разрешение на выезд нами получено, — и скупо рассказал, что им было узнано. А потом скомандовал:

— Готовьте автомобиль, Адам Казимирович, выезжаем завтра утром, — и не раздеваясь повалился ничком на свою постель.

— Что-то нехорошее получилось у нашего командора, — шепнул Козлевичу Балаганов.

— Наверное, невестушка дала Остапу Ибрагимовичу поворот от ворот, братец Шура, — предположил Адам, и вышел из комнаты готовить автомобиль к дороге.

Но готовить машину было незачем, так как она в руках старательного непревзойденного автомеханика Козлевича была всегда в боевой готовности для любого длинного переезда. Но приказ командора Бендера для него был законом и перед сном он решил еще раз внимательно осмотреть автомобиль, уровень масла, заправку, чтобы утром доложить по обыкновению:

— Наш «майбах» готов к дальней дороге, Остап Ибрагимович.

Утром так и было. Компаньоны заперев дом, ворота двора, выехали на автомобиле. Вначале заехали к Санычу Мурмураки, а затем уже с ним и к Исидору Кутейникову. Передали им ключи от дома, сарая и даже коптиленьки, Остап сообщил им, что теперь они имеют права выезжать из города с той же рыбой в Сталино или еще куда. И еще капитан дал им строгое указание еженедельно писать письма по известному им уже адресу, а в случае какого-либо чрезвычайного происшествия немедленно отбивать телеграмму. На этом компаньоны расстались со своими бывшими сослуживцами клуба «Два якоря». На прощанье Бендер передал горячий привет даме сердца Сан Саныча, так как Анфиса была, в очередном своем железнодорожном рейсе. И поговорить с ней Остапу не пришлось. Да и вопросов, собственно говоря, к ней у Бендера уже не было.

Распрощавшись с бывшим боцманом и заврыбой, компаньоны отъехали. Толи специально или невольно, Козлевич повел «майбах» по улице которая шла мимо дома Зои Алексеевны Дворянской. И когда машина была уже готова проехать мимо её двора, сердце вольного орла, убежденного холостяка, гонца за миллионами, мечтателя с детства о Рио-де-Жанейро, вдруг екнуло. В нем шевельнулось трогательное чувство к Зосе-два, к милой женщине, которая за считанные дни прочно засела в его душе.

— Остановитесь, Адам, — будто не он, а кто-то другой сказал эти слова и Остап вышел из машины.

— Что это с командором? — взглянул на Козлевича рыжий Шура.

— Это хочу и я спросить вас, братец, — смотрел вслед Остапу Адам Казимирович.

Бендер прошел мимо знакомого двора до перекрестка, усиленно обдумывая как поступить, затем вернулся снова к воротам дома Зоси-два. Остановился, и сам себя не осознавая, открыл калитку и вошел во двор. Войдя на крыльцо он был встречен Серафимой Карповной. Она с утра приходила к Зое по домоуправительстким делам.

— Здравствуйте, Серафима Карповна, — улыбнулся он ей.

— Здравствуй, милый капитан. Раненько пожаловали.

— Да уж так, приходится, — ответил смущенно «капитан». — А что — Зоя Алексеевна спит еще?

— Нет-нет, — вышла в прихожую хозяйка. Она была не одета и набросила на себя халат. Вид её после вчерашних рыданий был не ахти какой, но увидев того, которого она уже и не надеялась увидеть, лицо её посветлело, засветилось радостью, покрылось здоровым румянцем. — Я уже на ногах, — промолвила она.

— Здравствуйте, Зосенька, с новым хорошим днем вас, — с улыбкой смотрел на неё неожиданный утренний гость.

— Здравствуйте, Остап Ибрагимович, — заставила улыбнуться себя женщина. — Проходите, проходите…

— Да, придется, — пробормотал Бендер. Вытер ноги и прошагал в столовую, опустился на стул у стола.

Зоя Алексеевна стояла у двери и смотрела на него с застывшим вопросом. После некоторого молчания она спросила:

— Что-нибудь случилось, Остап Ибрагимович?

— Случилось. Вчера вы говорили о своем желании поехать в Крым, чтобы развеяться немного после пережитого. Так вот, приглашаю вас. Автомобиль у ворот дома, — серьезно смотрел на женщину Остап, сам удивляясь, что сделал такое смелое и несвойственное его натуре предложение.

Зоя некоторое время изумленно смотрела на него и тихо промолвила:

— Автомобиль? В Крым? — затем с дрожью в голосе прошептала: — Остап Ибрагимович…

— Да, я действительно Остап Ибрагимович. Сколько времени надо вам на сборы?

— Это так неожиданно, так неожиданно… Я сейчас, я сейчас… — заспешила она в спальню. — Мне же надо собраться… Собраться, Остап Ибрагимович… — говорила она уже за дверью спальни.

— Понимаю, женщины есть женщины.

Бендер сидел и думал, наверное, он сделал шаг довольно опрометчивый. Зачем нужна ему женщина в его команде? И пока она должна собраться, что-то взять с собой. И невольно вспомнил как он в прошлом без колебаний оставлял любящих его женщин. Вспомнил и мадам Грицацуеву, которой оставил записку: «Выезжаю с докладом в Новохоперск. К обеду не жди. Твой суслик». Вспомнил и Зосю Синицкую, когда узнал от неё местонахождение скрывшегося миллионера Корейко. И вот сейчас непонятное происходит с ним. Уйти, сбежать? Как сбежал от квартиросдатчицы Ступиной с криком: «Вы посягаете на мою свободу, Елена Викторовна! Никогда, слышите, никогда!». Нет, сейчас сидит вот и ждет. Не уходит, продолжает терпеливо ждать, как истинный джентльмен, в ожидании своей дамы, пока она соберется в дорогу. Бендер встал и сказал голосом не ему принадлежащим:

— Зосенька, прикажите Серафиме Карповне накрыть стол для завтрака перед дальней дорогой.

— Конечно, конечно! — вбежала в столовую моторная старушка. — Я сейчас, я сейчас же…

— Только, уважаемая Серафима Карповна, накрывайте стол на четырех… да, а с вами и на пятерых, — наконец-то рассмеялся Остап, после охвативших его сомнений в правильности своего подвига.

— На пятерых? Хорошо, хорошо, хоть на десятерых по случаю такому, чтобы моя Зоенька хоть немного пришла в себя, повеселела. Не подумайте, что я всё подслушала, Боже упаси, просто всё слышала, двери ведь открыты, а я мотаюсь по дому, капитан.

— Нет, понимаю, я так и не думаю, Серафима Карповна. Начинаем преддорожный банкет. А вы, Зосенька, не спеша собирайтесь, что забудете, не беда, купим на месте. А я пошел за своими друзьями, — вышел из комнаты Остап.

Когда Остап вошел во двор дома своей невесты, Балаганов сказал:

— Наверное, пошел прощаться наш командор.

— Если она здесь живет, то можно так и думать, Шура, — согласился Козлевич. — Значит глубоко она засела в сердце нашего Остапа Ибрагимовича, — качнул головой он.

— Да, прощается… — тряхнул кудрями Балаганов.

Так предполагая, они переговаривались ожидая своего командира. Но оба были чрезвычайно удивлены, когда к ним вышел Остап и скомандовал:

— Приглашаю в дом, детушки, — загадочно, посмеиваясь смотрел он на одного и другого. — Нас ждет завтрак перед дальней дорогой.

— Остап Ибрагимович, автомобиль на улице?

— Нет, зачем на улице, открыть ворота, машину во двор.

Когда «майбах» стоял уже во дворе, Остап подозвал Адама Казимировича и Балаганова к собачьей будке и, указывая на упаковочный джутовый мешок со штампом, сказал:

— Видите, камрады, ваш капитан не ошибался, действительно след к «Святителю» лежал через золото. И это золото снова уплыло из наших рук в руки Советов, которые…

— Никакого права не имели на него! — запальчиво воскликнул Балаганов.

— Имело не имело, но нас опередили, — отметил Козлевич и отвернулся невесело от будочной мешковины.

На крыльцо дома вышла Серафима Карповна и проговорила:

— Дорогие гостюшки, прошу вас к столу. Прошу вас! А кто желает, руки вот здесь мыть, — указала она на ванную комнату, когда гости вошли в дом.

Вскоре компаньоны сидели за празднично накрытым столом, Козлевич и Балаганов были представлены старушке и еще не знали о решении своего технического директора взять в Крым даму своего сердца. Ждали появления в гостиной её.

Но вот Зоя Алексеевна появилась в дверях гостиной. Она была в шляпе, с баульчиком в руке. Стального цвета пыльник был перекинут на другую руку. Вид её был поистине счастлив.

Два компаньона переглянулись и с немым вопросом уставились на Бендера. Тот засмеялся и сказал:

— Знакомьтесь, Зося Алексеевна Дворянская.

Балаганов и Козлевич встали со своих мест и представились, называя свои не только имена, но и фамилии.

— Очень приятно, друзья, — с улыбкой промолвила Зоя.

Великий комбинатор-предприниматель затем сказал:

— Познакомились, теперь знайте, камрады, это наша спутница в Крым.

Балаганов и Козлевич вновь переглянулись, в глазах их было откровенное недоумение. Затем Козлевич, тернув рукой по своим запорожским усам, промолвил:

— Очень приятно… Места в машине всем хватит.

— Приятно… Хватит места… — промямлил Балаганов.

— Да еще в такой!.. — засмеялся Остап. — Ну, на дорожку следует и подкрепиться, Зосенька, а?

Зоя опустила баульчик на пол, бросила пыльник на кресло и села за стол рядом с Бендером.

Стол был уже накрыт обильно и празднично и все еще пополнялся новыми кушаньями приготовленными умелыми и заботливыми руками суетливой домоуправительницы Зои Алексеевны.

Хозяйку было не узнать, она вся светилась счастьем, вчерашние слезы несчастной женщины улетучились без следа.

— Адам, вы мужчина крепкий, поэтому и вам немного можно, сказал Остап наполняя всем рюмки. — А посмотрите, какие чудесные маслины: о них следует вам сказать, что как раз под бочкой их и находился клад, который уплыл из наших рук, камрады. Но об этом поговорим по дороге, у нас будет много времени. — Остап встал, пошел на кухню и вернулся оттуда с Серафимой Карповной.

— Всё, никаких дел, дорогая Карповна, за стол, как и все, — поставил он старушке наполненную рюмку.

Пили, ели, Остап был в ударе, шутил, веселил женщин, а в конце пиршества сказал:

— Ну теперь на посошок и в путь, Зосенька, камрады.

— Счастливой вам дороги, благополучного возвращения, родная Зоенька, дорогой капитан, и вы, товарищи, — подняла рюмочку старенькая домоуправительница.

Радушно попрощавшись компания вышла к автомобилю. Уселись, как было уже заведено. Балаганов рядом с Козлевичем за рулем. А Бендер и его дама сердца Зоя, расположились на заднем сидении. Серафима Карповна вышла за ворота и долго махала рукой с белым платочком.


Глава 19. Амуры великого искателя | Остап Бендер и Воронцовский дворец | ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СОКРОВИЩА ГРАФИНИ ВОРОНЦОВОЙ-ДАШКОВОЙ