home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 18. Тайна золота «Русско-азиатского банка»

После выздоровления следователь Кнопов вернулся на службу. Он решил приступить к сбору фактов, подтверждающих его предположение. Но одно дело принять такое решение по своему усмотрению, по личной инициативе, другое — действовать по заданию, официально. В прокуратуре его ждали другие дела, времени по делу ценностей на катере «Святитель» было в обрез, возможностей получить одобрение начальства и того меньше. «При таком положении, — думал он, — один в поле не воин».

Но вопрос о золоте на «Святителе» не уходил из его головы. И первые дни возвращения на службу, Кнопов был сам не свой. Спал беспокойно, а когда забывался тревожным сном, то снились одни уголовные кошмары, вопросы к подследственным. Ел плохо, был задумчив и рассеян. В голове сидели и переплетались мысли о своих предположениях и еще о многих не ясных вещах, связанных с таинственным грузом эвакуированным на катере «Святитель».

Наконец, Валентин Данилович не выдержал и пошел поделиться своими предположениями со старшим следователем Чекановым.

— Это интересно, Валентин. Кстати, когда ты отсутствовал приходил подследственный Бендер, настаивал разрешить ему выезд из города.

— Пусть подождет окончания затеянного следствия, Леон Макеевич, ничего с ним не станется. А мотивы какие у него?

— Археология, говорит ждет, неотложная…

— Неотложная. Пусть подождет, пока я уточню кое-что. Так разрешаете мне заняться этим делом вплотную?

— Я да. Что скажет прокурор наш, Валентин. Пошли к нему.

Выслушав предположительные доводы Кнопова и поддержку старшего следователя, прокурор дал добро на выяснения судьбы эвакуированного банковского золота из Мариуполя.

В этот же день ушел запрос в Харьков и Москву о банковских ценностях Мариупольского отделения «Русско-азиатского банка».

Из Москвы сообщили, что сведений о ценностях, которыми интересуется прокуратура Мариуполя, не имеется.

Зато Харьков ответил, что по данным спецархивных фондов Всеукраинского археологического комитета, действительно была эвакуация золота из Мариупольского отделения «Русско-азиатского банка» морем в 1919 году, на паровом катере «Святитель». Количество и в каком виде вывозился золотой запас банка ВУАК не располагает.

— Я прав! Прав! — заторжествовал Кнопов получив такое сообщение и стремглав бросился к начальству.

С этого дня Кнопова освободили от текущих следственных дел и он всецело занялся только «золотым вопросом», как его теперь именовал Валентин Данилович.

И когда к нему явился бывший капитан клуба «Два якоря» — возглавлявший подводную экспедицию на «Святитель», с просьбой разрешить ему выезд по неотложным делам, то он решительно отказал, заявив:

— Это невозможно, гражданин Бендер…

— Товарищ Бендер, — поправил его Остап.

— Нет, гражданин Бендер, поскольку дело о грузе на катере «Святителв», получило свое развитие и приняло подтверждающий оборот.

— Какой подтверждающий оборот?! — вскричал великий искатель. — Я чуть не погиб! За отжившие бумажки заработал кессонную болезнь! А вы «подтверждающий оборот»! Я буду жаловаться!

— Это ваше право, гражданин Бендер, — спокойно отчеканил Кнопов.

— Гражданин! Вы что, считаете меня уже не свидетелем, а подследственным, гражданин Кнопов? — возмущался Остап.

— Теперь да. Пока следствие не установит ясность в этом давнишнем деле.

— Вот именно давнишнем, а я опускался на «Святитель» недавно, летом и кроме трухляди и мешков…

— Это я уже слышал, гражданин Бендер. И скажите спасибо, что я не беру вас и вашу команду под стражу.

— Еще чего не хватало! Знаете, я всё же сейчас по выходе от вас, напишу жалобу! — встал и не попрощавшись вышел от Кнопова Бендер.

Следователь поняв, что ничего нового он от команды подводной экспедиции не добьется, начал отыскивать служащих, работавших в банке в то время. И хотя в Мариуполе, как и в других городах существовал и работал банк, но это был совсем другой, государственный с отделениями по назначениям. И там работали другие люди, а старожилов не было. Одни уехали в заграницу, другие возрастные поумирали, а те, кто еще служил в госбанке, были второстепенные лица. Второстепенными тогда и теперь. Вот здесь-то Кнопов и столкнулся с трудностями, о которых он знал, предполагал, но что не найдет ни одного участника эвакуации банковских сокровищ, ни одного кто бы мог что-нибудь рассказать, он никак не думал.

Только один из заместителей управляющего Госбанка сказал:

— Золотой запас каждого банка, товарищ Кнопов, это тайна из тайн. Вот если вы меня спросите сейчас, какой запас денег в нашем банке, я вам не отвечу. Несмотря на то, что вы представитель власти, что ведете следствие по прошлому банковского дела. Нет. Не имею права. И только управляющий на официальный запрос может ответить. Так что, был ли золотой запас отделения «Русско-азиатского банка» эвакуирован или не был, тайна покрытая мраком, — усмехнулся заместитель банковеда. — Надо еще учесть, что в Мариуполе в гражданскую побывали и немцы, и Шкуро, и Май-Маевский, и врангелевцы… А сколько банд разных мастей кружили вокруг города… — вздохнул он.

— Да, установить сложно… — согласился Кнопов. — И всё же есть кто-то, знающий о грузе «Святителя».

— Ищите, и нам будет интересно узнать эту историю, товарищ Кнопов.

И Валентин Данилович продолжал искать. Опросил многих, но всё тщетно. Если кто что-то и рассказывал, то только то, что слышал, были, мол, слухи. А от кого слухи? От кого установить никак не удавалось. Наконец он пришел к выводу, что если никто из бывших служащих банка не находится, то надо переключиться на обслуживающий персонал. Но и таких не находилось, и тут ему повезло. Нашелся из прежних дворник, он же и ночной наружный сторож банка. Звали его Афанасием Самсоновичем. Он согласился порассказать из того периода кое-что. Но когда Кнопов пригласил его в прокуратуру, то старик наотрез отказался.

— Э-э, гражданин хороший, я вам просто расскажу как оно было по-моему, а вы меня в прокуратуру. Нет-нет, я человек без вины какой, и не из свидетелей, так что… если что, то так вот здесь на скамеечке я вам и порасскажу…

Ну, хорошо, хорошо, Афанасий Самсонович, можно и здесь на скамеечке, рассказывайте где хотите.

— Оно было так… В банке имелся автомобиль, значит. Заливали в него бензин, потом и спирт. А когда белая власть забрала всё это, то этот автомобиль и остался так стоять во дворе без топлива. И вот-когда беляки давали дёру, то всё банковское, мешки с деньгами, чемоданы, бумаги разные, погрузили на этот автомобиль. И собрались на нем ехать в Заграничный порт. Так назывался, тогда теперешний грузовой порт. Так народ его Заграничным называл. Уголь, трубы, железо в разные страны отправляли, поэтому так его народ и называл. А тут кинулись, а в автомобиле ни бензина, ни спирта с нуль. А ехать в порт не близко, чтобы там погрузить всё на пароход и уплыть.

Кинулись, а достать ни бензина, ни спирта не могут. Всё для броневиков своих беляки забрали. Поэтому, как сейчас помню, управляющий сел в экипаж и в порт. Что он там делал, что там говорил мне не ведомо. А когда вернулся, то этот самый автомобиль, нагруженный доверху банковским грузом, зацепили двумя конями, да так и покатили его. Но уже не в грузовой порт, а в Рыбачью гавань, что по-нынешнему Шмидтом она называется. Ну всех сотрудников повели туда, охранять значит. Кто с наганом, кто с ружьем, кто с винтовкой, кто без и того, и другого, в том числе приказали идти и мне. Проводить, значит этот автомобиль до парохода. Приехали, благополучно, остановились на пристани. Тут же стоял небольшой пароход такой. С трубой, а из неё дым клубил. Вот это и был «Святитель», гражданин из прокуратуры. И начали всё сгружать, с автомобильной упряжки и носить на этот пароход. Чтобы уплыть поскорее, как мы понимали. Охрану возле парохода выставили. Двоих с винтовками. Ну и я, и швейцар наш, помер недавно, царствие ему небесное, хороший мужик был, тоже начал таскать мешки о деньгами, чемоданы, документы бумажные, на этот «Святитель».

А тут слышим, громкий разговор начался управляющего с капитаном «Святителя». Поняли, управляющий свое, а капитан свое, нельзя, мол, выходит в море, шторм там сильный разыгрался. Дело к вечеру, судно перегружено, мол, надо ждать. Вот и начали ждать. А море играет и играет, и день, и два, и три… Не припомню. А этот пароход банковский так и покачивался у пристани Рыбачьей, ожидая, когда ему дадут добро на выход из устья Кальмиуса. Вот такая история, гражданин Данилович, какую я вам рассказал.

— Ну, хорошо, Афанасий Самсонович, очень интересно вы рассказали. А вот когда вы вместе со швейцаром покойным перетаскивали с автомобиля на катер всё банковское: мешки, чемоданы чувствовали ли вы, по тяжести я имею ввиду, золото скажем…

— Эх, конечно же было, были три чемодана тяжеленные, которые мы с покойником вдвоем и втаскивали на этот катер, как вы пароход называете. И еще я забыл вам сказать, ведь пароконным автомобилем этим самым делали не одну ходку из банка в Рыбачыо, а две. Так что было там. И деньги в мешках, на ощупь чувствовались пачки, и разные бухгалтерские бумаги в папках. Ну а что ценное помельче, то, как заметили мы, сам управляющий господин… ох, фамилия у него чудная, сейчас не припомню, так он со своим главным кассиром шкатулки так и держали в руках, несли сами на этот самый катер.

— Еще вопрос, Афанасий Самсонович. Вы в охране не стояли?

— Зачем? Охраняли эти самые банковские, как их…

— Инкассаторы?

— Ага, инкассаторы, так те и стояли с ружьями и охраняли.

— Так что же так все три дня и стояли? Их же сменяли, подменяли, наверное?

— А как же, и нас с покойником подрядили, нам по винтовке дали. Он и я в мировую не новички были как с оружием обращаться. Тоже стояли в охране этого самого катера «Святитель».

— Ну, а может быть, что-то произошло до того, как он уплыл в море? Может быть ограбление было этого самого банковского катера?

— Да нет… — задумался Афанасий Самсонович. — Вроде не было чего такого. Правда, перед самыми уплытием катера, ни я, ни покойник в охране не стояли. А вот этот самый, ин… как вы говорите…

— Инкассатор.

— Инкассатор, то тот рассказал, что вечером за ночь до уплытия катера утром, управляющий и его главные банковские, были очень недовольны и возмущались, что на катер погрузилась группа офицеров. Банковские возражали, но офицерье грубо с ними обошлись, как будто. А что там происходило еще ночью, катер ведь отплывал утром, а это было с вечера, когда группа офицерья туда навалилась.

— Так вы говорите, Афанасий Самсонович, это вам рассказал инкассатор Кирилл Петрович?

— Да-да, он и рассказывал такое, давненько с ним не виделись. Где сейчас служит не могу сказать.

Так Кнопов вышел на инкассатора Кирилла Петровича, которого он разыскал в Сталино. Они встретились с ним в огромном трехэтажном здании Госбанка, где тот служил в охране. И вот что он Кнопову рассказал:

— Возглавлял группу офицеров есаул. Не обращая внимания на протесты капитана и управляющего, которые доказывали документами, что катер предназначен для специального рейса, они располагались в кают-компании и учинили попойку. Пьянствовали там до поздней ночи. Затем есаул, фамилия которого была Аваров, если я не ошибаюсь, когда он так представился капитану с управляющим, вышел с двумя офицерами к нам. Мы несли охрану у катера на причале. Есаул приказал нам сдать офицерам наше дежурство. А не только сдать, но и отдать офицерам наши винтовки. А затем с криком и руганью нас прогнали не только от катера, но и с самой пристани. Есаул Аваров шел за нами, в руке держал наган, а другой рукой похлопывал плеткой по своим сапогам и все время, пока мы шли, приговаривал: «Вон отсюда! Вон! А то перестреляю, как бандитов». И нам ничего не оставалось другого, как убраться от пьяного офицерья восвояси. Потом, как выяснилось, этот есаул являлся сыном банковского счетовода Ибрагима Аварова.

Наступила пауза в рассказе Кирилла Петровича и Кнопов спросил:

— А что же капитан, управляющий банком?

— Мы настаивали позвать их, когда нас подневолили, их или главного кассира, поскольку он тоже был ответственный за охрану. Но нас и слушать офицерьё не хотело. А что было дальше, мне неизвестно, товарищ Кнопов.

— И что же, когда вас криком и руганью прогоняли, никто не слышал? Не такой уж большой был катер, чтобы вас не услышать.

— Нет, капитан слышал, он стоял на мостике, что же касается управляющего, то он еще засветло с главным кассиром, забрал свои ценности, которые хранились в шкатулках и на экипаже умчался в Заграничный порт, Оттуда, как потом стало известно, и уплыл вместе о отступающими беляками.

— Что же они взяли с собой, как вы говорите, на экипаже, налегке?

— Мы как видели, шкатулки и один чемодан. Тяжеленный, они его вдвоем, он и главный кассир и втащили на экипаж. Этот самый главный кассир и сбегал в город, нанял экипаж и прикатил на нем. Так что они действовали по согласию. Не надеялись, что «Святитель» уйдет в море утром. А в городе уже шла перестрелка да грохотали орудия. Так что задерживаться они никак не желали, товарищ Кнопов.

— Ясно… Значит, денежные мешки, как я понимаю, остались на катере? Ну и два тяжеленные чемодана? Которые, как и вы подтверждаете, были с золотыми монетами. Ведь их было три? Один увезли, а два…

— Два тоже остались, как я понимаю, — согласился Кирилл Петрович. — Один и увез управляющий с главным кассиром в Заграничный порт, чтобы оттуда дать дёру, — повторно разъяснил инкассатор, и добавил. — Побыстрее уплыть…

— И что, этот самый есаул, офицер его, и этот самый счетовод Аваров Ибрагим Мамбетович, тоже уплыл? Вместе со всеми утром?

— Все уплыли, это точно, как надо понимать. А что касается счетовода этого, Мамбетовича, то я был удивлен, когда власть в городе установилась, и банк начал собирать служащих для работы, гляжу и Мамбетович явился, оформился работать тем же счетоводом. Но что я мог сказать? Знаю только одно, офицерье всё бежало, ну а как надо понимать, сын за отца, отец за сына не в ответе. Да и в чем, собственно говоря, и офицеров, и оставшихся служаков банка обвинить? Ведь и я служил в этом самом банке.

— Да, это верно. Обвинить здесь вас и других таких же не в чем — кивнул головой Кнопов.

— Офицерье бежало гонимые страхом, что с них спросится за учиненные ими кровавые дела. А служащие, есть служащие, как и везде.

— Но дело в том, что я бывших служащих из этого банка не нахожу, Кирилл Петрович.

— Да, верно. Разъехались, поумирали, тот же самый Мамбетович. Совсем недавно от сердечного приступа так за счетами в банке и скончался.

— А семья у него осталась?

— Жена умерла давно, он женился на молодой. Детей вроде от неё не было. Остальное мне неведомо.

Так получил Кнопов дополнительные сведения о последних часах катера «Святитель» перед уходом из мариупольской рыбачьей гавани в море. Вернувшись из Сталино, Кнопов подытожил всё узнанное и после недолгого размышления отправился в дом недавно почившего счетовода Ибрагима Мамбетовича Аварова.

Поздоровался, представился молодой вдове и сказал:

— Я интересуюсь сыном вашего умершего мужа Аварова Ибрагима Мамбетовича. Его сын был есаулом в белой армии… Что вы можете рассказать мне о нем?

— А что я могу рассказать? — пожала плечами Зоя Алексеевна.

— Я его совсем не знаю. — Опустилась на стул хозяйка, напротив сидящего Кнопова. — Разве что по фотографиям, — достала она альбом. — Только и всего. Ведь когда это было. Замуж я вышла за Аварова три года назад. Мне он ничего не рассказывал. Говорил как-то, что сын его отступил с белыми и, по всей вероятности, где-то погиб. Вестей от сына никаких не было. Покойник часто вздыхал и горевал. Особенно в поминания… Вот что я могу вам рассказать, товарищ Кнопов.

Слушая Зою Алексеевну Кнопов осматривал богатую обстановку гостиной. Здесь были ковры, хрусталь, люстру из какого-то, наверное, дворца. Дорогая мебель из ценных пород дерева, два канделябра у входа в гостиную, а по углам комнаты две скульптурки под пальмами в бочонках. Всё это производило впечатление малого дореволюционного дворца с восточным интерьером.

«Да, — думал Кнопов — живя на счетоводческую зарплату, разве Аваров мог иметь такой дом и с такой богатой начинкой? Тут стоит поразмышлять…» — сделал вывод он.

Уходя, Валентин Данилович увидел во дворе собачью будку.

— А что, собачку не держите?

— Нет, подох пес, — ответила провожающая его Серафима Карповна. — А другого на заводили хозяева.

Зоя Алексеевна стояла на крыльце и смотрела вслед Кнопову, который говорил:

— Люблю собак… — остановился возле будки следователь. Но не потому, что его заинтересовало собачье жилье, а потому что крышу будки покрывала мешковина со штампом. Он выгорел, но когда Кнопов приблизился, то чуть было не издал возглас. По бледным размытым буквам можно было составить надпись: «Русско-азиатский банк» Мариупольское отделение».

— Что, уважаемый, вас так заинтересовало? — смотрела на него с удивлением старушка домработница-экономка.

— Да вот… из бывшего банка?

— Да, были у нас и половички такие, — ответила Карповна.

— Так, так… Ну что же, до свидания, — махнул он рукой хозяйке, которая тоже непонимающе смотрела на следователя, проявившего такой интерес к собачьей будке.

Здесь следует внести ясность читателям. Мешки для хранения денег этого банка делались не из обычной льняной ткани, парусины, пеньковой мешковины, а из волокон джута. Из особых сортов которого плелись даже морские канаты. И мешки такие очень долго сохранялись, не подвергались гниению в воде. Вот почему те деньги, которые нашел великий подводник Остап Бендер на затонувшем катере «Святитель» так сохранились в пресной воде Азовского моря.


Глава 17. Затворница цитадели или невеста для великого искателя | Остап Бендер и Воронцовский дворец | Глава 19. Амуры великого искателя