home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17. Затворница цитадели или невеста для великого искателя

Вся квартира пестрела календарями.

В каждой комнате их было по нескольку: — настольные, стенные, перекидные и даже один календарь был в виде домино.

В квартире всё шумело. Водопровод сипел, урчал и сердито вдруг дребезжал своими трубами. Канализационные сливы похрапывали, булькали, вздыхали. В домашнем туалете постоянно извергался водопад из бачка, как будто им постоянно кто-то пользовался. Водогрейный котелок, когда под ним горели дрова, поминутно потрескивал, угрожающе гудел, то вдруг жалобно пел, то затихал совсем, а потом с ревом извергал в тягу языки пламени. А когда всё, что было весьма редко, внезапно выключалось, то и тогда в доме чудился шум дождя от частой капели из закрытых кранов, страдающих недержанием.

Двери квартиры запирались на четыре хитроумных замка и массивный засов. Тут же, на стене, висела увесистая связка ключей: — от сарая с углем и дровами, собачьей будки, ворот, почтового ящика, чердака и птичника с множеством клетушек для кур, уток, гусей и даже индюшек.

Рядом с этот связкой ключей висела другая — поскуднее. В ней были ключи от подвала, куда вела лестница из коридора дома. В прохладной подвальной части этой цитадели было много полок, на которых покоился запас различных съестных продуктов.

Были здесь и копчености, и балыки, и консервы, и баночки с вареньями и джемами разными. Величаво стояли и кули с мукой, крупой и крахмалом.

А если бы вдруг особняк этот был обложен осадой неприятеля на год, то и тогда бы в этом доме не голодали.

Так же как и всегда к столу подавались бы соления всех разновидностей, окорока, колбасы, нашпигованная пряностями птица, шпиг, толщиной в лопату, яйца, блины с вареньем сыром, мясом. И, конечно, крепкий чай с лимоном. А если хозяевам и их гостям пожелалось бы разогреть кровь чем-нибудь покрепче, было вдосталь и этого, начиная от вин сухих и кончая коньяками высоких марок.

И вот три года назад, она пришла в этот дом молодой хозяйкой. Со счастливым трепетом переступила порог этого дома-крепости, уверенная, что нашла свое счастье, свою звезду, свершение всех своих мечтаний после жизни впроголодь, после бед и лишений, оставшись после смерти родителей одной-одинешенькой на всем белом свете. Да, так ей казалось тогда. Но когда пожила год и больше, то всё её благополучие оказалось для неё тягостным. Первый раз она это почувствовала особенно отчетливо в этом году. За окном была весна, светило солнце, пели птицы, мимо её дома шли и шли люди, занятые своими дневными заботами. А она? Она двадцативосьмилетняя, бросившаяся так легкомысленно на богатство этого дома, вышла замуж за пожилого вдовца.

Как во сне, в угаре прошла свадьба. Богатые подарки жениха, скупые поздравления осуждающих её подруг, и первая противная брачная ночь. А после скучные, до одурения, однообразные будни супружеской жизни.

И хотя Ибрагим Мамбетович относился к ней безупречно нежно, ласково и внимательно, не позволял ей выполнять тяжелую домашнюю работу, лелеял, как цветок, она постепенно начала скучать, тяготиться окружающей её обстановкой, удивительным покоем, достатком и своей бесцельной жизнью.

Иногда кино, изредка посещение совсем неинтересных сослуживцев Ибрагима Мамбетовича из банка, застольный прием этих банковцев и сон. Сон, в котором Зоя, так звали молодую хозяйку этого дома, всё больше и больше находила утешение и успокоение своей жизни.

Ибрагим Мамбетович Аваров, похоронивший свою третью жену, воспылал страстным желанием к молодым. Много сватья предлагала ему кандидатур, но был уж больно требователен и притязателен к подбору последней подруги жизни.

Наконец, выбор пал на бедствующую работницу Зою. Ничего что намного моложе его, но ведь и он еще бодрый, с небольшой всего лысиной и с не всеми искусственными зубами. Зою он обожал так, что глаз с неё не сводил. Не отпускал из дома одну ни на шаг. Когда он уходил на службу, молодая жена должна была быть дома и заниматься только своим туалетом и преданно ждать своего мужа. А всю домашнюю работу и хозяйство вела вначале Анфиса Юрьевна, а когда она ушла в проводницы, то её заменила старушка, приходившая утром и уходившая вечером.

Тянулись дни за днями, приплюсовывались к неделям, месяцам и так прошло три года, три года серой и безрадостной жизни.

И наконец свобода! Обретенная после смерти старого Ибрагима. Умер он внезапно от сердечного приступа, оставив молодой хозяйке всё свое достояние, наполненное годами.

Но это почему-то не радовало, а скорее пугало. Что делать после смерти мужа и сама не знала. По-прежнему старушка убирала в доме, готовила обед, хозяйничала, а на ночь уходила к своей семье.

И Зоя оставалась совсем одна, ночью в огромном доме и дрожала, закрываясь на все замки, и даже в своей спальне.

«Пойти работать. Надо пойти работать, — думала она. — Купить комнатушку, а это всё распродать, на курорт поехать. А потом? Что потом? — лихорадочно думала она, закутавшись ночью с головой в одеяло. Одна я, одна, вот в этом и всё… Ни родных, ни друзей, одни проходимцы кругом. То ухаживать пытаются, особенно из числа сослуживцев Аварова. То дом предлагают продать им, то квартирантов уговаривают пустить, то еще что-нибудь. И всё с выгодой для себя» — рассуждала она. — И как говорил покойный: «сейчас верить никому нельзя, Зоя».

Шло время, а она всё не принимала определенного решения. И вот однажды…

День клонился к вечеру. За окнами дома люди возвращались с работы. Слышались свистки буксиров в порту. Деревья еле заметно покачивали ветвями с уже опавшей листвой. По улице с цокотом лошадиных копыт проносились пролетки и экипажи. Зоя стояла у окна и тоскливо смотрела на мир за стенами её цитадели.

— Доченька, гости к тебе, — открыла дверь старая хозяйка-экономка, впуская Анфису Юрьевну, Остапа Бендера и Сан Саныча.

Великий предприниматель выглядел великолепно, в своей капитанской униформе. Гладко выбритый, стройный и молодцеватый он походил на киногероя фильма, который Зоя как-то видела.

— Зоенька, хозяюшка моя! — закрутила бывшая домработница молодую вдову. — Это друг моего Савушки капитан Бендер.

— Зоя, — кратко представилась хозяйка.

— Зося? — переспросил Остап, рассматривая женщину.

— Зоя, — повторила женщина зардевшись, поняв переспрашивание капитана, как не понравившееся ему её имя.

Но нет. Бендер переспросил её по другой причине. Чем-то она уж больно походила на его возлюбленную Зосю Синицкую в Черноморске. «И рост, и глаза, и волосы, да и голос её будто девичий напоминает ту Зосю» — отметил мысленно он не отводя взор от хозяйки.

— Здравствуйте, — галантно поклонился Остап.

— Здравствуйте, — произнесла и молодая женщина, не в силах оторвать своего взора от неотразимого капитана.

— Здравия вам, — поприветствовал и Мурмураки.

— Проходите, садитесь, пожалуйста, — засуетилась вдруг Зоя. — Я сейчас, на минутку… — бросилась она в соседнюю комнату.

Наскоро приведя себя в порядок она переоделась и появилась перед гостями уже в более привлекательном виде.

— Серафима Карповна, — позвала она свою экономку. — У нас гости, накройте, пожалуйста, как следует стол.

Разговор с хозяйкой о всякой всячине вела Анфиса Юрьевна. Мужчины молчали, иногда вставляли одно или два слова. А когда сели за богато накрытый стол и выпили по рюмке коньяка, то разговор пошел более оживленно. После выпитого, Остап захватил инициативу в свои умелые способности и шутками начал веселить присутсвующих. И даже Серафиму Карповну, которая прислуживала им.

Банкет в цитадели затянулся почти до полуночи. Если еще не узаконенная чета Мурмураки была довольна приемом, Бендер — смотринами, то хозяйка была просто счастлива, весела и, конечно, очарована капитаном так, как никогда еще в своей жизни не чувствовала такого сильного влечения к мужчине.

Дома ожидавшим его компаньонам он сказал:

— Если она не будет меня ревновать и посягать на мои вольные полеты, то я женюсь.

— Вы это серьезно, командор? — привскочил Балаганов.

— Остап Ибрагимович! — привстал с тахты и Козлевич, но так свое мнение он и не высказал. А только повторил еще раз:

— Остап Ибрагимович…

— Командор, и вы видели мешки-половики с банковским штампом?

— Не успел, Шура. Мне не пришлось погулять по дому невесты.

— Невесты… Ой, командор… — жалобным голосом протянул рыжий Шура.

Козлевич молчал, покачивал головой, обуреваемой жалостью к своему техническому директору.

Звонок, лежа на своем коврике, дремал, но время от времени поднимал головку и смотрел на Бендера, казалось, слезливыми глазами.

— Да, детушки, жизнь свое берет, — вздохнул Остап, готовясь ко сну. — Что же касается той наводки, о которой нам сообщила дама сердца заврыбой, то действительно, дом — полная чаша. Богатый дом… — зевнул он, смеживая веки.


Глава 16. Так было на катере золото или нет? | Остап Бендер и Воронцовский дворец | Глава 18. Тайна золота «Русско-азиатского банка»