home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16. Так было на катере золото или нет?

Остап сказал «ничто не задерживает», нет, великий предприниматель ошибся. Если катер и дом компаньоны обезопасили от посягательств, то даже великий предусмотрительный психоаналитик Остап-Сулейман-Берта-Мария-Бендер-бей, не смог предвидеть то, что произошло.

Всё началось с дружбы Елены Викторовны Ступи-ной, бывшей квартиросдатчицы Остапа, и Миры Власовны, бывшей первой жены Мурмураки. Подружились они еще раньше, до этого всего. Когда Миру с убийственным скандалом выставил из своей квартиры её второй муж Фуртунатов, а от великовозрастной дочки капитана Ступина стремительно сбежал Бендер. И вот эти женщины время от времени встречались и изливали друг дружке душу о неустроенности их женской безрадостной доли.

На квартире Елены Викторовны проживал после Бендера новый квартирант. Это был человек средних лет, высокий, видный. Одевался интеллигентно и, как потом хозяйка узнала, являлся сотрудником городской прокуратуры. Звали его Валентином Даниловичем, а фамилию он имел — Кнопов. Он закончил юридический факультет и был направлен работать в мариупольскую горпрокуратуру. Но так как жить в общежитии ему не понравилось, то он и поселился у Ступиных. Подружился с капитаном-хозяином, который нашел в нем внимательного слушателя своих рассказов из времен морской войны за светлое будущее и настоящее. А когда Елена Викторовна начала подъезжать к нему со своими женскими ухаживаниями, стараясь завоевать его симпатию, то он ей строго сказал:

— Вы это, Елена Викторовна, оставьте. У меня есть невеста, которая заканчивает последний курс факультета, и вы можете считать, что я холостяк временный.

— Ну как вы могли подумать, — зарделась Ступина, — что я посягаю на вашу свободу, как выразился один мой знакомый. — Что вы, что вы… — и махнув полами своего непревзойденного халата, уплыла в свою комнату.

Вечером она встретилась с Мирой Власовной и они начали сетовать на свою женскую неустроенность, и в разговоре Мира Власовна сказала:

— А ты знаешь, Елена… Проходила сегодня я мимо «Торгсина» и случайно встретила бывшего своего. Пошла за ним, так, незаметно. Смотрю, он в этот «Торгсин» пошел. Я остановилась у витрины, где на показ товары для иностранцев. Вижу сквозь витрину, как мой бывший выкладывает на прилавок пачки каких-то денег.

— Да ты что?! — всплеснула руками Елена Ступина. — Откуда они у него, эти самые пачки? — остановилась и округленными глазами смотрела она на подругу.

— Вот и я подумала, откуда? Что же я… Как тебе известно организовал мерзавец рыбартель с катером, с домом, с коптильней, возит рыбу в Сталино, вот и гребет теперь деньги.

— Да, но причем здесь «Торгсин»? Разве там наши деньги принимают? Товары ведь для иностранцев за валюту?

— Вот и я подумала, за что это он нашими деньгами?

— Постой, постой, постой, — задумалась Елена Викторовна. — Ведь он водит компанию с моим бывшим квартирантом? С Остапом Ибрагимовичем… Значит, у них что-то общее по деньгам.

— Знаешь, я недавно видела твоего бывшего квартиранта, который командовал клубом «Два якоря».

— Где, когда? — встрепенулась Елена.

— Он ехал по улице на иностранном автомобиле.

— Что ты говоришь? Он здесь, в городе? Я знала, что он куда-то уехал.

— Нет-нет, сама видела, ехал на таком шикарном авто со своими дружками, наверное.

Женщины еще долго судачили, обсуждали узнанное и увиденное. А вечером, подавая чай своему жильцу Копову, великовозрастная дочь капитана Ступина рассказала всё то, что узнала от Миры Власовны.

Выслушав её, Валентин Данилович сказал:

— Что ездит наш гражданин на иностранном автомобиле, то здесь нет ничего противозаконного. А вот, насчет пачек денег, которые ваш знакомый притащил в «Торгсин», то это интересно… «Торгсин» ведь создан для торговли с иностранцами на валюту. За золото, серебро и драгоценные камня там могут покупать товары и наши граждане. Но чтобы за наши деньги… Любопытно, весьма интересный факт. Надо разобраться с этим…

— Вот и разберитесь, Валентин Данилович, — колыхнула полами своего халата мстительная Ступина.

Компаньоны занимались сборами в дорогу. Остап Бендер сидел за столом и составлял план действий после приезда в Ялту.

— Мурмураки арестовали! — закричал Кутейников, вбежав в комнату.

— За налоги? — обернулся к нему Бендер. — Или за убийство жены-железнодорожницы на почве ревности?

— Пришли милиционеры и арестовали! — со слезой в голосе повторил бывший боцман-тренер клуба «Два якоря». — Из его квартиры увели!

— Что вы орете, как утопающий не умеющий плавать? — осадил его Бендер. — Вы что, были при аресте?

— Нет, железнодорожница прибежала и сообщила.

— Что она вам рассказала? Вот невезучий заврыбой! Что она сообщила, рассказывайте, боцман, не тяните.

— Пришли с ордером на обыск, обшарили всё, нашли пачки денег…

— Ого! Пачки?! — воскликнул Балаганов.

Козлевич промолчал, только качнул головой.

— Нет, не те пачки, которые вы имеете ввиду, а наши, — опустился на табурет Исидор.

— Какие это наши, боцман? — спросил Бендер, подняв брови.

— А те, которые вы нам оставили, разные такие, ну, со «Святителя» поднятые, капитан. Вы нам разрешили…

— Верно, разрешил и что же? — удивленно смотрел на Исидора Остап.

— А мы их начали понемногу продавать коллекционерам, по гривеннику, значит. А когда Сан Саныч узнал, что в «Торгсине» есть витрина нумизмата, то начал носить и туда…

— Что это еще за нумизмат такой? — поинтересовался рыжий Шура.

— Наука о монетах и медалях. Не перебивайте боцмана, товарищ Балаганов, — строго бросил ему Остап. И спросил сам: — Но насколько я знаю, бумажными деньгами в «Торгсине» не могли интересоваться, Исидор.

— А вот и заинтересовались, покупали, а зачем, мне не ведомо.

— Ну и что дальше?

— Обыскали, забрали эти самые деньги со «Святителя», посадили Сан Саныча на пролетку и увезли. Вот и всё, что рассказала мне его железнодорожница.

— Да, непонятно, друзья, с чего бы это, — задумался Остап. — Криминала я здесь не вижу, — встал и заходил по комнате. — Денег этих у нас мешки… Ну и что? — обвел он взором сидящих. — Хотят власти конфисковать? Пожалуйста, не возражаю. Не велика утрата. И всё же… — задумался он. — В чем причина? Отъезд отменяется до выяснения причины, — сказал он.

Причина выяснилась на следующий день, когда к ним пожаловали, наверное, всё те же два милиционера и вежливо, но настоятельно пригласили всех троих к следователю горпрокуратуры Кнопову.

В прокуратуре у кабинета следователя Кнопова сидели на стульях уже вызванные Исидор Кутейников, Федор Прихода. Из-за двери кабинета следователя доносился крик Мурмураки;

— У меня патент! Я исправно плачу налоги нашей артели, можете проверить! Причем здесь негодные деньги?! Я же вам рассказывал..

— Действительно, причем? — посматривал на своих подельщиков по поднятию со дна моря банковские мешки отживших во времени денег.

Вышел строгий сотрудник из дверей другого кабинета, подошел к двери, откуда слышался голос Мурмураки и следователя. Он открыл дверь и назидательно сказал:

— Я же тебе говорил, Кнопов, в коридоре всё слышно, как ты ведешь допрос. Сидят приглашенные и всё на ус мотают.

Из кабинета вышел Кнопов вместе с Мурмураки и сказал:

— Вызванные по повестке, пройдите в тот конец коридора, — вызывать я буду по фамилиям. Вы можете пока идти, — сказал он Сан Санычу.

— Так в чем дело, товарищ следователь? — придвинулся к Копову смело Бендер. — В чем причина?

— Заходите ко мне и узнаете в чем причина, — пригласил он Остапа в кабинет. И когда закрывал дверь, то еще сказал оставшимся: — А вы побудьте там, как я указал вам, — махнул он рукой в конец коридора.

Друзья Мурмураки окружили его и вместе с ним отошли от дверей, за которыми скрылся их капитан и следователь.

Пока Сан Саныч сбивчиво от возбуждения рассказывал о допросе, в кабинете начались вопросы Кнопова к Бендеру.

Остап с интересом смотрел на следователя и подумывал: «Живет, наверное, и он с ней», — так как Кутейников успел шепнуть ему, что следователь квартирант Ленки. — Так вот откуда принес ветер эту всю кутерьму.

А следователь начал с вопроса:

— У нас есть сведения, что вы, руководя подъемом банковских мешков с дореволюционными деньгами, с затонувшего в войну катера «Святитель», подняли и утаили наряду с ними и монеты золотой чеканки. Вот вам и причина, почему я вызвал вас и ваших членов клуба «Два якоря», гражданин Бендер.

— Извините, товарищ следователь, не гражданин, а тоже товарищ. Я здесь не как подследственный, а только как разъяснитель интересующего вас вопроса, В крайнем случае, как свидетель.

— Ну, знаете, мне лучше знать как вас называть, гражданином или товарищем. Отвечайте на вопрос, было ли золото царской или другой чеканки?

— Разумеется нет. Чушь. Довожу до вашего сведения, что я являюсь председателем общества археологов, и если что находим подобное, то всё регистрируется и оприходывается. Что же касается «Святителя», то смею вас заверить, что до нашего экспедиционного подъема там уже побывали другие. И оставили нам только мешки с отжившими бумажками.

— И где эти мешки отживших бумажек, как вы говорите?

— В сарае, который мы используем под склад для археологических находок.

— А почему вы эти мешки не сдали государству? — продолжал записывать сам вопросы и ответы вызванного следователь.

— Они не представляют никакой ценности, зачем же они государству. Да, я как-то спросил банковского служащего о находке, так он рассмеялся мне в ответ, товарищ следователь.

— Ну, согласен, не представляют ценности…

— И даже интереса, как я понимаю. Так как когда добили царскую гидру, таких бумажек в наследство нам достались вагоны.

— И всё же, товарищ Бендер…

«Ага, товарищ, подействовало, значит», — мысленно отметил Остап. — «Значит, тот в моем лице не видит нарушителя Уголовного кодекса».

— И всё же, товарищ Бендер, — повторил Кнопов, — ведь могли же там быть золотые монеты и другие банковские ценности?

— Могли, — утвердительно произнес Бендер. — И на это наш поиск рассчитывал, но… к сожалению… — развел руки Остап.

— Хорошо, будем разбираться дальше, товарищ Бендер. А пока вот подпишите здесь, — протянул следователь протокол допроса.

Бендер пробежал глазами чернильный текст и подписал в правильности вопросов и своих ответов.

— А теперь вот здесь… — протянул бумагу Кнопов.

Остап, искушенный уже в делах следственных, прочел и как ужаленный вскочил с возгласом:

— О невыезде?! Да вы что, товарищ Кнопов?!

— Да, пока так, товарищ Бендер, — спокойно пояснил тот. — Следствие будет продолжено и до тех пор…

— Мне надо срочно в Крым! Там ведутся раскопки древности!

— В интересах следствия…

— Я буду жаловаться! Я подам в суд! Я председатель археологов! Меня знают в Москве, в Киеве! По какому праву вы срываете нашу экспедицию?! У нас государственное задание! — несло великого предводителя собственной археологии в запальчивости.

— Я не могу подписать! Я должен ехать! Сейчас же иду жаловаться! — волновался не на шутку у стола следователя Бендер.

— Можете жаловаться, можете жаловаться, но подписку о не выезде придется всё же дать. Иначе…

Остап знал, что такое это «иначе», — «Нет, лучше не спорить с органами, Остап» — сказал он сам себе, и замолчал.

— Подписываю, но буду жаловаться… — деревянным голосом пробубнил он.

— Так-то лучше, товарищ Бендер, — взял бумажку Кнопов. — А сейчас можете быть свободны. Сегодня вопросов больше не имею.

— И я вопросов пока не имею, — сердито обронил Остап, выходя из кабинета.

Бендер не ушел из прокуратуры, а терпеливо ждал окончания опросов-допросов членов своей команды. Кнопов вызывал их по очереди и каждого допытывал: «Поднимали ли с катера золото или другие ценности, кроме бумажных денег?». Таких вопросов Остап не боялся, так как чего не было, того никак нельзя было подтвердить, выдумать, что находили ценности.

Жаловаться Остап никуда не пошел, решил, что это бесполезно, поскольку следственные органы начали раскапывать это дело, то будут и дальше копать, пока его не закроют. А когда закроют? Если дело касается бумажек, то скоро, а если нет? Куча вопросов возникло в голове великого искателя миллионов, но ясного ответа на них не было.

Не было ответов на вопросы и у следователя Кнопова.

Валентина Даниловича не покидала мечта раскрыть крупное преступление. И хотя, находясь на службе уже около года, и уже имел благодарности от начальства, всё же его заветной мечтой оставалось такое, от чего его коллеги просто ахнули бы.

Шло время, а преступления порядочного всё не было. Кнопов исправно вел мелкие следственные дела, писал отчеты о выполнении их, писал регулярно письма своей невесте в Харьков, которая там училась в том же университете, который оканчивал он, много читал, повышая свой культурный и политический уровень.

И когда его квартирная хозяйка сообщила ему о пачках каких-то денег, которые принес в «Торгсин» бывший муж её подруги, то он так заинтересовался этим делом, что сразу же начал активно действовать. Но после опроса-допроса всех членов морского клуба «Два якоря», которые участвовали в поднятии денежных мешков с затонувшего катера «Святитель», обещающих желаемых результатов он так и не получил. Все твердили в один голос, что кроме мешков с бумажками, они ничего не поднимали со дна.

«Неужели беляки такие дураки, что вывозили бумажки, а золото и валюту оставили? — мучил его вопрос.

— «Не может быть такого. Если не экспедиция клуба, так значит кто-то еще до них, как сказал их капитан. Но кто это до них?» — мучил вопрос Кнопова. — «Надо искать, искать товарищ… А пока возьму от каждого подписку о не выезде».

Это решение о подписке быть в городе и вывело из равновесия великого комбинатора-предпринимателя Остапа Бендера.

— Был горным орлом, вольной птицей и на тебе! — ходил взад-вперед по комнате между, сидящими с виноватым видом Мурмураки и Кутейниковым, и своими компаньонами, поглядывающими на виновников с нескрываемым осуждением. — Теперь не могу выехать из Мариуполя по срочному делу!

— Не переживайте, Остап Ибрагимович, всё обойдется. Ведь криминала здесь нет, — успокаивал своего директора Козлевич.

— Это же надо попереться с пачками наших денег в «Торгсин»! — продолжал возмущаться Бендер. — Слушайте, вы, заврыбой, вы хоть понимаете свою глупость или нет? — смотрел испепеляющим взглядом на главного виновника происшедшего.

— Я спросил, мне сказали, иностранцы для коллекции могут купить… — промямлил Сан Саныч. — Ну и принес…

— Ну так разных по нескольку купюр! Допускаю. Но не пачками же! — обуреваемый злостью повысил голос бывший капитан клуба «Два якоря».

— Да, вот тут я… целые мешки их у нас, подумал…

— Ах, вы еще и подумали, великовозрастной юноша. Похвально… — Бендер остановился напротив него и укоризненно промолвил: — Двоеженец, вы, Сан Саныч, по фамилии Мурмур. И только. Так что будем делать, команда? — обвел Остап взглядом сидящих членов подводной экспедиции.

Но все молчали. Не знали что делать. Зато следователь Кнопов знал, и пришел он к этому этой же ночью.

Он проснулся, а затем долгое время не мог уснуть. Обычно он спал, как убитый, намаявшись за удлиненный день на службе, а тут на тебе. Проснулся и не может уснуть снова. Лежит и смотрит в темноту открытыми глазами, прислушивается к разным ночным шорохам, «А где-то сейчас творится или затевается преступное, вот бы знать, а? — подумал Кнопов, закрывая глаза и в тот де миг открывая их. — Ведь весь недостаток в нашей работе это отсутствие предвидения преступления. Отсутствия знаний, что затевает и как тот или иной преступный элемент. А когда преступление совершено… Не легко его раскрыть и привлечь к ответственности виновных. Но разве все преступления удается раскрыть? — повернулся на бок Валентин Данилович. — Взять хотя бы случай с подводными мешками денег. Уголовной ответственности здесь нет. А вот если было золото, или другие ценности… — закрыл глаза он, но сон не приходил. — А как установишь, как докажешь, что они были? — Разве понаблюдать за ними? Какие у них средства, расходы? Но это сложно, тем более после моего допроса каждого. Они эти подводники теперь начеку… У главы их дом, машина… но всё это приобретено до этой самой подводной экспедиции. Общество археологов… — лезли в голову следователя разные мысли и рассуждения. — «Нет, здесь нет зацепки. Выходит, что в основе этого дела стоит гамлетовский вопрос: «было золото на катере или не было?». Э-э, вот с чего ты должен начать продолжение этого следствия! Вот с чего… А как установить? Как установить… — засыпая уже мысленно мямлил Кнопов.

За окном предутренний ветер зашелестел листвой акаций. Где-то сердито заржала лошадь. В порту гуднул пароход и в соседнем дворе залаяла собака.

А утром на службе все планы ведения следствия по делу денежных мешков клуба «Два якоря» Кнопову пришлось отложить. Он был направлен в помощь оперативникам по поимке особо опасных преступников. Был ранен и какое-то время находился на лечении.

Этого всего Остап не знал. И был в недоумении, как и его команда, почему это никого из них больше не вызывают, не допрашивают, в то время как подписка о невыезде каждого оставалась всё еще не отмененной.

Бендер не находил себе места от всего этого. В голове сидело крымское дело. Намечались разные планы к осуществлению поиска сокровищ графини. А ему и его компаньонам приходилось быть привязанным к Мариуполю. И ждать когда закончится это непредвиденное следствие.

Прождав несколько дней вызова в прокуратуру, Бендер не выдержал и отправился, туда сам. Ему сказали, что следователь Кнопов в командировке и поскольку дело не закрыто, то отменить невыезд может только он.

— Придется подождать, товарищ, — строго сказал ему заместитель городского прокурора, к которому обратился Остап.

— Но у меня неотложные дела, государственное задание по археологическим раскопкам, — повысил голос возмущенный великий предприниматель.

— Ничего им не станется, вашим раскопкам, — отрубил представитель власти. И назидательно: — Если вы подождете несколько дней своего следователя.

Рассерженный Остап вернулся к своим компаньонам. Устроив летучее совещание, выразил кучу своего негодования. Особенно в адрес Сан Саныча Мурмураки, который сейчас не присутствовал, а был занят рыбными делами и, конечно же, своей новой дамой сердца железнодорожницей.

— А может, командор, плюнем на это предписание не выезжать, да и махнем в Крым? — предложил Балаганов.

— Нет-нет, Шура Шмидт, этого делать нельзя. С органами шутить опасно. Вызовут кого-нибудь из нас, а его и нет. А-а, скажут, смылись, значит, действительно виноваты, — пояснил своему названному братцу Бендер.

— Да, Остап Ибрагимович, верно рассуждаете, так следователь и скажет, если не скажет, то подумает, — подтвердил Козлевич. Он сидел на тахте и держал Звонка на коленях, поглаживая его между ушками. — Было у меня такое в молодости… — вздохнул он.

— Ну, этот Савва… — начал было Бендер, стоя у окна. — О, легкий на помин, собственной персоной и боцман с ним!

В комнату не вошли, а почти вбежали, бывшие подчиненные капитана клуба «Два якоря».

— Вы только послушайте, дорогой капитан, что мне рассказала моя Анфиса. И вы друзья-товарищи, — учащенно дыша, начал вместо приветствия Мурмураки.

— Не иначе, она ждет от Сан Саныча ребенка, — с ухмылкой взглянул на компаньонов Бендер.

— Да нет же, капитан, не в моем возрасте уже, тут другое, вот послушайте…

— А почему не может быть от вас дитяти, Сан Саныч? — не спешил услышать что-то другое из уст виновника всех их подследственных неприятностей. — Один мой знакомый биндюжник так сотворил не одного, а сразу двойню в семдесят своих лет. Так почему этого не может быть от нашего молодцеватого еще Мурмураки?

— Нет, правда, капитан, вы были, оказывается правы, когда думали… — переступил с ноги на ногу Кутейников.

— Когда я хорошо думаю, я всегда прав. Вот и сейчас, думаю, что и от нашего великовозрастного юноши могут дети быть, — не унимался сын турецкоподданного, с присущей ему янычарской мстительностью понасмехаться над бывшим заврыбой. И он бы продолжал подначивать Мурмураки и дальше, если бы Кутейников не повторил вновь:

— Были правы, когда думали, что на катере есть золото. Бендер резко обернулся к нему и, округлив от удивления глаза, промолвил:

— Золото?

— Да, капитан, я знаю, что я подвел нас всех, что вы в обиде на меня, но послушайте, — сложил просительно руки на груди Мурмураки. — На катере было золото!.. — выпалил затем он.

— На катере золото? — ел глазами его Бендер. — Что же вы мне голову морочите полчаса о каких-то детях, а главное не рассказываете, Сан Саныч! — возмутился теряя терпение Бендер.

— До революций отец Анфисы служил швейцаром в банке откуда и мешки с деньгами наши, — начал Мурмураки.

Затаив дыхание все смотрели на него. Даже Звонок привстал на коленях непревзойденного автомеханика.

— Когда белые отступали, то действительно всё банковское и погрузили на «Святитель». Руководил всем этим, как рассказывал отец Анфисы, управделами банка и главный кассир банка. Ну, конечно, им помогали и другие доверенные служащие банка. И вот когда в городе уже шел бой и беляки отступали, то её отец прослышал от кого-то, что перед самым отплытием катера, вдруг обнаружилась пропажа нескольких чемоданов с наиболее ценным банковским грузом. Но пускаться в розыск за ними, было уже поздно. Надо было бежать. И когда в городе стало голодно, то моя Анфиса пошла в домработницы в дом одного из бывших не то кассиров, не то бухгалтеров этого банка. А когда она узнала по какому вопросу меня вызывали и что спрашивали, то она мне всё это и рассказала. И главное, что она сказала, в том самом доме, где она служила до поступления на курсы железнодорожных проводниц, она видела мешок-половик с таким же штампом, как и на наших мешках, капитан, друзья! Вот, что я и хотел вам сообщить. А вы мне всё о ребенке, — засмеялся Сан Саныч голосом реабилитированного в глазах своих друзей. И добавил: — А что, если получилось бы у нас с Анфисой, то я был бы очень благодарен Богу.

— Вот именно, надо надеяться и благодарить Всевышнего, — вставил особенно бдительный по церковным делам рыжий Шура.

В комнате наступила тишина, все смотрели на глубоко замыслившегося своего старшего, который стоял у окна и молча смотрел на Мурмураки. Затем Остап сказал; переведя свой взор на Балаганова:

— Что вы теперь скажете, бывший сын лейтенанта Шмидта? Вот вам подтверждение, что искали мы таки ценности правильно, но нас кто-то опередил еще на берегу, перед уходом «Святителя» в море. Вот почему и вопросы такие к нам у следователя. Что, мол банкиры не дураки, чтобы вывозить бумагу, а металл, за который люди гибнут, как поется в опере, оставлять гегемону класса рабочих и крестьян. Вы знаете, я начинаю уважать нашего следователя Валентина Даниловича после этого. Ведь правильно он всё вычислил, логично изволил к этому прийти, умница.

Да, умница. Но Кнопов просто предположил, что должно всё же быть золото на катере. А когда пришла к нему бессонная ночь, то он и решил убедиться в этом. Но уже не показаниями вызванных членов подводной экспедиции клуба «Два якоря», а другими путями… Но попав в переделку, а после в больницу, он смог приступить к этим «другим путям» только после выздоровления и выхода на свою следственную службу.

Зато великий предприниматель-искатель сокровищ, узнав от Сан Саныча неожиданные сведения, сразу же развил бурную деятельность.

Мурмураки свел его со своей дамой-невестой, когда та вернулась из рейса Мариуполь-Ясиноватая и обратно.

Вечером они сидели за чаем и Анфиса Юрьевна, пышная брюнетка, лет под пятьдесят, с лицом румяным и добродушным, что не свойственно обычно строгим проводницам, подробно рассказывала то, что она знала. Остап уточнял кое-какие детали. И искренне посочувствовал, когда узнал, что отец её недавно скончался от ран, полученных в гражданскую войну, сражаясь за правое дело.

— Чтобы узнать еще что-нибудь о пропавшем золоте с катера, если такое действительно было, надо начать с дома, где я служила домработницей до службы на железной дороге, — подсказала она.

— Дельный совет, Сан Саныч, а? — взглянул одобрительно на породителя золотого вопроса Остап. — Ваша избранница не только пленит нас своей внешностью, но и умом, — со своей умелой улыбкой взирал он на женщину. — Теперь, Анфиса Юрьевна, прошу вас сообщить адрес дома, где вы служили и всё, что вы знаете о хозяевах этого дома… Для разведки боем, надо какой-то предлог для визита продумать.

— Что тут думать, капитан Бендер, — засмеялась Анфиса Юрьевна. — Как я знаю вы холостой, моя бывшая хозяйка вдова, вот и пойдем к ней в гости свататься. А, Саня?

— Почему бы и нет, капитан? — расплылся в улыбке заврыбой. — Женитесь, не женитесь, а всё сами там увидите…

— Да, половиков из тех банковских мешков в кладовке стопа была, так что… — И строго взглянула на своего сердцееда: — А что это твое: Савва: «женитесь-не женитесь», как и у нас с тобой, ты имеешь ввиду?

— Ну что ты, Анфисочка! — воспылал к ней Мурмураки. — Я имел ввиду, понравится она моему капитану или нет, Анфисочка.

— Да, я так и понял, Сан Саныча, Анфиса Юрьевна, так что вперед, в бой!

— Ну если так, в бой, товарищи пассажиры! — рассмеялась женщина.


Глава 15. Чтобы ваш страховой полис нам гарантировал | Остап Бендер и Воронцовский дворец | Глава 17. Затворница цитадели или невеста для великого искателя