home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10. События в Мариуполе и письма домосмотрителей

Что же в романе всё время рассказывается о пребывании компаньонов-искателей в Крыму и ни одного слова об оставшихся в Мариуполе их друзей? Они, кажется, собирались заняться на «Алых парусах» рыбным промыслом? Как же они там, бывшие боцманы-тренеры клуба «Два якоря»? И штатный водолаз-инструктор этого клуба Федор Прихода? И чудом спасшийся преданный Звонок? Нет-нет, вот сейчас как раз время начать повествовать и о них.

В тридцатых годах Сталино был грязным, запущенным и закопченным городом. Основанный англичанином Юзом он до 1924 года носил его имя — был Юзовкой. Вокруг центральной части города возвышались терриконы с сизыми струйками гари от тлеющей угольной породы, у реки Кальмиус дымил трубами и домнами металлургический завод, В него втыкалась главная улица города — Первая линия. По обе стороны этой главной, параллельно ей, проходили другие улицы-линии. От неё к ставкам шесть линий, а между ней и Кальмиусом еще пятнадцать, от Седьмой до Двадцать первой. Эта последняя линия шла уже по берегу реки и была застроена только частично низкими неприглядными домами с дворами, огражденными чем под руку хозяевам попало.

Сталино был сердцем угольной и металлургической промышленности Донбасса. В окружении его и дальше, снова шахты и заводы.

Основное население города рабочие: шахтеры и заводчане. Поэтому продовольственное снабжение города было в основном завозным. Но этот завоз продовольствия был крайне неудовлетворительным. Страна не могла решить острый продовольственный кризис даже для такого важного промышленного, как Донбасс, края. В шахтных и заводских столовых питание было отвратительное. Пустой кондер — пшенинка за пшенинкой бегает с дубинкой, — как говорили шутя рабочие. А дома — иждивенцы часто без хлебного пайка, все смотрят на хлеб, который принесет работник из заводского ларька. Открыли магазины «Торгсины» — торговля с иностранцами. Там полно продуктов, но они за золото и драгоценности, а откуда у рабочего люда золото, серебро да бриллианты? На шахтах и заводах рабочим объясняли, что «Торгсины» собирают драгоценности для расплаты с заграницей за машины и оборудование. Ждали продажи «коммерческого хлеба», приобретая продукты питания в основном с базаров. Наряду с другими прожитками из прилегающих к городу сел.

В столичный город Донбасса — Сталино возили на базары мариупольцы рыбу. И среди таких поставщиков был Исидор Кутейников от своей малой артельки из трех человек.

Когда Исидор — рыбосбытчик этой артели первый раз отправился на продажу в Сталино, то чего он только не наслушался от своих попутчиков. Из Мариуполя выезжали ещё затемно, чтобы уже к следующему утру быть на базаре. Телеги ехали одна за другой, держась на виду друг у друга, во избежания ограбления. Случаи такие уже были. И надо было осторожничать, держаться в компании с другими лошадниками. Во время пути разные велись разговоры, но все сводились к вопросам продажи, ценах и, конечно, об обстановке в городе, куда они везут рыбу.

— Партийная власть и комсомол там властвует, — говорил человек в пыльнике. — Дошло до невозможного. Комсомольцы увидят своего же в галстуке, раз, и обрезают его. Петлей-удавкой на горле рабочего люда, называют галстук.

А другой рассказывал:

— Говорят, вернулся наш с прошлой поездки, так эти самые комсомольцы объявили девичьи косы и длинные юбки предрассудками старой жизни. И повели наступление на узкие брюки, стали шить размашистые клеши шириной с Черное море, — загоготал он. — А они и моря, наверное не видели.

— А когда я был в дни пасхи там, комсомольцы организовали субботники по уборке отхожих мест, чтобы оскорбить религию. А вечером устраивали шумное хождение с чучелами богов и богородиц. Несмотря на кризис с питанием не ели крашенные яйца и освященные куличи. Требовали выкинуть все иконы.

— Та церкви же и посносили, не только это. Понавешали плакатов, зовущих в стрелковые тиры и в кружки Осоавиахима, МОПРа.

— А как и у нас, всё одним мажется, — сплюнул старик. — В красных косынках девки бегают, да песни идейные воют.

— Эти комсомольцы и на базаре начинают чинить препятствия. Свояк рассказывал, подходят вот так, скажем, к твоей подводе и спрашивают: «По какому праву ловишь и привозишь продавать рыбу?». Ну, а ты ему, стало быть, тово…

Второй с пароконной телеги добавил:

— Известное дело, рыбки подкинуть должон, чтобы не прискипался.

Так разговаривая у одной подводы, переходили к другой, подсаживались на одну из всех гуртом и беседовали о многом и о многом. А один заверил:

— Из Москвы мой бывший сослуживец известие привез. Так он утверждает, что готовится постановление открыть магазины по продаже коммерческого хлеба.

— О, было бы совсем неплохо, — произнес другой. — А то пооткрывали «Торгсины». Золото, серебро да бриллианты неси.

— И антикварные старинные изделия тоже, — вставил Исиндор. — А где их брать граждане-попутчики?

— То-то и оно, какое же золото у рыбаков, — усмехнулся старик.

Первая поездка бывшего тренера клуба «Два якоря» была успешной. Он выгодно и по цене распродал рыбу, купил все необходимое и уже налегке, погоняя рысцой лошадку, возвратился к своим артельщикам.

Всё шло хорошо, путина на Азовском море была в разгаре, уловы разносортной рыбы были обильными. Торговля шла удачно. А домосмотрители — двухякорники, выполняя строгий приказ своего капитана, отправили письмо в Крым.

Проезжая мимо симферопольского Главпочтамта, Остап приказал остановиться. Войдя в здание, он встал в очередь к окошку, где выдавалась почта до востребования. И получив от своих мариупольских порученцев первое письмо, Бендер с довольным видом вышел к своим компаньонам. Уселся на свое командорское место и начал читать его вслух:

«Здравствуйте наш капитан Остап Ибрагимович, стивидор Александр Балаганов и главный механик Адам Казимирович! У нас всё хорошо. Присматриваем за Звонком и вместе с водолазом-инструктором Федором Приходой рыбачим на «Алых парусах». Пошла осенняя путина и рыбы предостаточно. Организовали артель из нас троих: Прихода, Савва и я, Исидор. Улов возим в Сталино, так как в Мариуполе рыбы навалом. Поэтому и цены на базаре низкие. Всё было бы у нас хорошо, Остап Ибрагимович, если бы сбыт рыбы был здесь. Сдавать на рыбоконсервный невыгодно, да и бракуют многое из улова. Поэтому посоветовались с Федором Николаевичем и Сан Санычем и купили лошадку с бричкой. Лошадь поставили в бывшем гараже вашего автомобиля. Рыбу в Сталино вожу я, Исидор Кутейников. А чтобы рыба была у нас не только свежая, соленая и вяленая, то в дальнем углу двора смастерили и коптильню. На вырученные деньги думаем расширить свою артель. Взять в компанию еще двух рыбаков. У одного имеется весельный с парусом баркас. А когда рыбный улов увеличится, а вместе с ним увеличится и прибыль от продажи, то думаем купить и другую лошадку. Вот как мы живем в вашем доме, с вашей легкой руки, дорогие друзья. Шлем вам горячий азовский привет и пожелания хорошего здоровья и успехов.

Исидор Кутейников,

Савва Мурмураки,

Федор Прихода.

Еще. Когда писали вам письмо, то Звонок глаз не отрывал от нас. А когда заканчивали писать, то он залился звонком. Значит, привет и от него!»

— Ну что же, — удовлетворенно усмехнулся Остап, всовывая письмо в конверт. — За такое короткое время наши домосмотрители вот как развернули дело. Даже коптильню во дворе смастерили.

— Командор, если ничего у нас не получится…

— Вот вы опять, Шура Шмидт, — окрысился на него Остап. — Со своим неверием. Как это не получится, — злился он. — Как не получится! Адам, ну вы только посмотрите на него, а?

— Да, если по справедливости, как вы говорите, братец Балаганов, нельзя же всё время быть таким Фомой неверующим.

— Как неверующим, как неверующими?! Я в смысле нашего дома, в смысле рыбных дел, что в Мариуполе живые дела у наших друзей.

— Ладно, замнем для неясности, — строго оборвал его Остап, — Поехали, Адам.

Это было письмо, как говорится, первая ласточка. А когда компаньоны-искатели обосновались в Ялте, то Бендер сообщил в Мариуполь, что первое письмо ими получено и чтобы они уже писали на домашний адрес.

Да, дела у вторых компаньонов Бендера шли в Мариуполе удачно. Но тут к ним пожаловал инспектор из налоговой конторы. Но это было не самое страшное, инспектора они умаслили копченым осетровым балыком и толикой деньгами. Но когда от него же узнали причину его прихода, то оказалось что в налоговую инспекцию поступило заявление от гражданки Писаревой, что Мурмураки Савва Саввович, руководя рыболовецкой артелью, зашибает большие деньги, а налоги не платит. И когда Мурмураки услышал фамилию написавшей донос, то подскочил в гневе:

— Так это же моя бывшая жена Мира! Вот ссука-а…

Но это было только началом подлого поведения этой женщины. Оставившей своего первого мужа, обесчестившей второго, и в отместку, что возврат её решительно отверг Савва, она пошла по пути, прямо сказать надо, грязному и клеветническому, презираемому и осуждающему всеми, даже мало-мальски порядочными людьми.

И начались эти самые козни бывшей супруги Саввы Саввыча Миры после того… Впрочем, все по-порядку, что бы стало яснее читателям.


Глава 9. Адам Козлевич становится сыщиком | Остап Бендер и Воронцовский дворец | Глава 11. Гречанку лобзал армянин