home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

Потенциальный жених от приглашения не отказался, и с утра воскресного дня, на который назначили «смотрины» в квартире Марчуков царила деловая суматоха. Эльвира Ахметовна как полководец войсками командовала домочадцами:

– Лиза! Смени выражение, хоть через не могу одень улыбку на лицо, как артистка. А то ты со своей пасмурной физиономией аниного парня напугаешь… Валера, я тебя прошу, будь с ним повежливей, и можешь уже одевать свои выходные рубашку и костюм, они тебя в спальне на кровати дожидаются.

– Может мне в свой парадный мундир со всеми наградами нарядиться ради такого гостя, – негромко буркнул в ответ муж, тем не менее, направляясь в спальню переодеваться.

– И еще… я тебя умоляю, удержись от реплик за столом. И тоже за лицом следи. Хоть сегодня сделай вид, что обожаешь евреев, – уже в спину мужу дала очередное ЦУ Эльвира Ахметовна и тут же переключилась на старшую дочь. – Аня, а он найдет наш дом?

– Да, найдет, он же меня много раз подвозил, – отмахнулась та, сидя за туалетным столиком и «наводя красоту».

На кухне Эльвира Ахметовна «колдовала» вместе с Лизой, рассчитывая вкусным угощением поразить дорогого гостя. А Аня, «сделав лицо», стала нетерпеливо выглядывать во двор в ожидании знакомой «Мазды». Тут же зазвонил ее мобильник, Саша сообщил, что попал в «пробку» и задерживается.

– Самый быстрый транспорт в Москве сейчас метро, – иронически отреагировал на этот звонок Валерий Константинович.

– Перестань завидовать тому, что у тебя не иномарка, а всего лишь «Жигуль», – тут же поставила мужа на место Эльвира Ахметовна. – Ничего, подождем. Давайте пока салаты и прочие холодные закуски на стол поставим.

Стол в гостиной был частично уже сервировали, а сейчас, ввиду опоздания гостя, накрыли почти полностью, за исключением горячих блюд, которые подогревались на кухне.

– Может он вообще не доедет? – мрачно не то пошутил, не то пожелал Валерий Константинович.

– Типун тебе, – махнула на него рукой Элвира Ахметовна и тут же пристыдила. – В кои веки такой серьезный парень за твоей дочерью ухаживает, и как ухаживает. По ресторанам и концертам водит, а не по дискотекам, танцулькам этим долбанным. И машина у него дорогая и наверняка деньги есть. Не то, что у некоторых.

Вновь «ожил» мобильник Ани, и тут же дочь радостно сообщила, что Саша выбрался из «пробки» и вскоре будет у их дома… Едва увидев сашину машину, она спешно сунув ноги в туфли буквально полетела вниз, встретила Сашу и повела в подъезд, в лифт, на этаж…

Саша оказался рослым, крупным молодым мужчиной в очках, одетым в строгий пиджак и галстук. Если бы Аня не сообщила заранее его возраст, Эльвира Ахметовна на вид дала бы ему больше тридцати этак года на три-четыре. То был типичный еврей, рано обрюзгший, с густыми черными жесткими волосами, до синевы выбритый и с глазами какого-то перламутрового цвета. Его фигура очертаниями напоминала почти правильный прямоугольник: плечи, бедра и широко поставленные ноги примерно одинаковой ширины. Эльвире Ахметовне он напомнил ведущего телевизионной программы «Времечко» Дмитрия Быкова. Саша представился и с галантным поклонам подал букет цветов. Вдруг разволновавшаяся Эльвира Ахметовна взяла цветы и не очень внятно произнесла свое имя отчество, а Валерий Константинович, обмениваясь рукопожатием, не сумел избежать кислой мины при попытке улыбнуться в ответ на лучезарную улыбку гостя. Зато Лиза точно следовала инструкциям матери и всячески изображала радушие и веселье.

После церемонии знакомства и раскланиваний, не откладывая дело в долгий ящик, ибо Эльвира Ахметовна боялась оставлять мужа и гостя наедине друг с другом, пошли к столу. На вопрос, что он будет пить, Саша ответил все что нальют, но только первую, так как он за рулем и только запах от одной рюмку может заглушить своим «антиполицаем». Валерий Константинович налил ему водки, ибо на «инструктаже» ему поставили задачу попытаться «развязать» гостю язык. А это лучше всего делать через водку. Хотя, с одной рюмки он вряд ли станет чересчур разговорчив. Тем не менее, после тоста за знакомство разговор завязался сам-собой и естественно основными действующими лицами оного стали Эльвира Ахметовна и Саша. Попутно она подкладывала гостю закуски, а он ни от чего не отказывался, демонстрируя прекрасный аппетит и, что более всего понравилось ей, умением обращаться с ножом и вилкой. В этом отношении муж Лизы, несмотря на наличие высшего образования, был полным профаном – в их семье ножами пользовались только при приготовлении пищи, но не при ее употреблении. Нет, Саша по всему вырос в образованной, культурной еврейской семье. Он постоянно нахваливал сначала салат, потом суп, потом… В общем, все что съедал Саша обязательно сопровождалось комплиментом кулинарному искусству хозяйки. Эльвира Ахметовна сияла от удовольствия, но о «деле» не забывала:

– Аня готовит ничуть не хуже меня, а некоторые блюда даже лучше.

Дочь покраснела, но возражать этой заведомой лжи не стала.

– Ну, еще бы, если у нее такая наставница, грех не научиться, – гость вновь ловко «ввернул» комплимент хозяйке.

За столом Валерий Константинович сидел с отсутствующим видом, явно расстроенный тем, что больше и ему выпить не удастся – не одному же пить. Напротив, Эльвира Ахметовна пребывала в полном восторге от такого учтивого гостя и продолжала ухаживать за Сашей:

– Вот, пожалуйста, отведайте наших пельменей, я их по особому рецепту готовила.

– Спасибо Эльвира Антоновна, но, боюсь, в меня уже это не влезет. Тут у вас все так вкусно, все хочется попробовать, – не переставая жевать, отвечал Саша.

Он, видимо, плохо расслышал отчество хозяйки, когда та ему представлялась, что было немудрено, так как она от внезапного волнения произнесла его не очень внятно, и ему послышалось не Ахметовна, а Антоновна. Тем более волосы Эльвиры Ахметовны были выкрашены в рыжеватый цвет, да и лицо с возрастом как-то утратили характерные татарские черты, и ее вполне можно было принять и за славянку. Впрочем, Аня тут же наклонилась к Саше и на ухо прошептала:

– Отчество мамы не Антоновна, а Ахметовна…

Это известие, почему-то произвело на Сашу такое впечатление, что он тут же по настоящему подавился пельменем. В чувство его приводили минуты две все, за исключением Валерия Константиновича, с плохо скрываемым презрением следившего за тем как гость в приступе удушья пучил свои рыбьи глаза. Аня хлопала его по спине, Эльвира Ахметовна стояла рядом, держа наготове полотенце, Лиза наливала в фужер минералку… Прокашлявшись, Саша как будто стал другим человеком, он престал излучать доброжелательное угодничество, став чрезмерно серьезным и задумчиво-растерянным. И, вдруг, словно приняв какое-то решение, он без объяснения причин засобирался уходить. На естественные вопросы он невразумительно отвечал, что торопится и никак не может больше оставаться. Раз десять извинившись, он решительно направился к выходу.

Никто ничего не мог понять, даже Валерий Константинович, еще пять минут назад искренне желавший, чтобы этого еврея здесь духу не было. Он начал уговаривать его остаться, не говоря уж об остальных. Эльвира Ахметовна, Лиза… Аня была не просто удивлена, она была ошарашена до такой степени, что находилась в каком-то необъяснимом ступоре. Лишь толчок матери заставил ее «вернуться в реальность»:

– Иди, проводи его до машины и выясни, что это за фокус он тут нам выкинул. Вроде все нормально шло, ел да нахваливал, чуть подавился и из-за стола как ошпаренный выскочил и побежал куда-то, ничего толком не объяснив.

Аня побежала за Сашей… С застекленной лоджии Эльвира Ахметовна наблюдала как они минут десять стояли у машины о чем-то разговаривая. Потом Саша уехал, а Аня медленно с опущенной головой вернулась в подъезд.

– Ничего не могу понять. Он таким еще никогда не был, – растерянно заговорила дочь, едва войдя в квартиру.

– Ты выяснила, что за муха его укусила, что ему вдруг так у нас не понравилось, неужто угощение? – допытывалась Эльвира Ахметовна.

– Да при чем здесь угощение, – нервно отмахнулась Аня.

– Так о чем же вы там с ним разговаривали?

– Он спросил кто ты по национальности… Я сказала. А он… он от меня как-то сразу отстранился и хотел уехать, но я его удержала и потребовала объяснить свое поведение. Ну, он и объяснил, – чувствовалось что Ане не хочется об этом говорить.

– Что он объяснил!? – теперь уже требовала Эльвира Ахметовна, отказываясь верить возникшей у нее догадке.

– Рассказал, что тоже говорил обо мне со своими родителями, назвал им мою фамилию, имя отчество… Он все это у меня узнал, не помню уж под каким предлогом. Родители вроде одобрили, что он познакомился с такой девушкой, особенно им понравилось, что я дочь отставного полковника. До меня у него как-то не получалось по-хорошему знакомиться. Он вообще-то довольно стеснительный и до двадцати пяти лет вообще с девушками не знакомился. Ну, а потом он сказал, что никак не ожидал, что моя мать татарка. Еще сказал, что должен об этом обязательно сообщить родителям. Он так спешил, будто хотел скорей со мной расстаться. Сказал, что позвонит… и уехал. Мама, я ничего не могу понять! – в глазах Ани стояли слезы отчаяния.

Элвира Ахметовна ничего не ответила, она прошла в гостиную и бессильно опустилась на стул, глядя на ломящийся от всевозможных блюд стол, на недоеденные гостем пельмени, в приготовлении которых на этот раз она вложила всю свою душу. Она смотрела… и ничего не видела.

– И нечего переживать. Так себе, мешок с г… – попытался несколько выправить ситуацию Валерий Константинович.

Ответом ему стало всеобщее молчание.


Саша позвонил через несколько дней и назначил Ане свидание. После оного Аня пришла домой с таким лицом…

– Что, что он тебе сказал? – этот озвученный Эльвирой Ахметовной вопрос, неслышно задавали Ане и отец и сестра.

Аня ничего не ответив, молча прошла в их общую с сестрой комнату, где, не раздеваясь, легла на кровать. Лиза не решилась к ней зайти, и тогда пошла мать. Дочь недвижимо лежала лицом к стене.

– Анечка… поделись со мной, тебе легче станет, – подсела к ней Эльвира Ахметовна.

– Он сказал своим родителям, что у меня мать татарка, – неестественным совершенно без интонаций голосом, не поворачиваясь проговорила Аня.

– И что? – чуть не шепотом спросила Эльвира Ахметовна.

После паузы дочь продолжила так же бесстрастно:

– Они запретили ему со мной встречаться.

– Почему… потому что я татарка? Не может быть, ведь евреи обычно лишены всех этих предрассудков. Я думала, что они в этих вопросах самый терпимый народ. Но ведь он же точно знал, что ты не еврейка. Зачем же тогда знакомился, мозги пудрил, к нам приходил знакомиться!?

– Он думал, что я русская или украинка и родителям то же сказал. Они и не были против, но когда узнали, что я наполовину татарка… – Аня резко развернулась от стены, в ее глазах стояли слезы. – Меня не столько убивает, что его родители не хотят… он сам, сам не хочет. Ну, что во мне изменилось, от того, что он узнал? Ничего. Но до того я ему нравилась, была интересна, была нужна. Он ведь и целовал и обнимал… У нас ведь кроме постели все было, и я чувствовала, что он хотел, хотел меня. И неужто, такой мелочи оказалось достаточно, чтобы я сразу перестала ему… Не могу этого понять.

– Я тоже, – в прострации согласилась с дочерью Эльвира Ахметовна. – Ты говорила, что твоя мать с высшим образованием, бывший старший научный сотрудник?

– Да все я говорила! Дело не в этом, а в том, что ты татарка. Они считают тебя мусульманкой! – с отчаянием повысила голос Аня.

– Мусульманка? Какая я мусульманка! Я была как все в Советском Союзе пионерка, комсомолка, даже в партию чуть не вступила. Какая же я мусульманка, да и не верила никогда, – растерянно оправдывалась Эльвира Ахметовна.

– Как ты не понимаешь. Они… в его семье все мусульман ненавидят. У них еще один дядя его, брат отца, он в Израиле жил, там его вместе с дочерью в автобусе какой-то палестинский террорист взорвал. Его насмерть, а дочь калекой осталась.

– А мы-то здесь причем? – продолжала на словах недоумевать Эльвира Ахметовна, хотя подспудно уже поняла, что дело безнадежно.

– При чем, при чем… заладила. Ты лучше скажи, что мне делать. В чем я-то провинилась, что у меня жизни нет!? Я-то почему страдать должна из-за твоего отчества, национальности, его дяди с его дочерью! Да пропадите вы все пропадом! – Аня вновь отвернулась и зарыдала, зарывшись головой в подушку…


Больше месяца после всех тех событий в квартире Марчуков царило пасмурное настроение. Валерий Константинович единственный кто почти сразу «оправился» и жил, как и прежде. Но вот в квартире раздался телефонный звонок. Трубку взяла Эльвира Ахметовна. Звонил муж Лизы. Подошла Лиза… Говорили минут двадцать. Когда положила трубку, с трудом сдерживала радость.

– Что зовет? – определила по ее состоянию мать.

– Да… я сейчас же еду, – дочь заметалась по квартире в поисках своих вещей.

– Опять будешь там впахивать, стирать и убирать за всей оравой, – скептически предположила Эльвира Ахметовна.

– Это ненадолго, недели на две, – Сережа сказал, что снимет квартиру, и мы будем отдельно жить. Он просил у меня прощения, и обещал, что больше никогда после работы не задержится и из дома не пойдет… Ну, я конечно немного его помучила, потом простила, – Лиза вся светилась, цвела переполненная счастьем.

– И ты ему веришь? Скорее всего, в их квартире такой срач, что там стало жить невозможно, вот он перед тобой и разыграл спектакль, – непоколебимо стояла на своем мать.

– Иди и не раздумывай! – это провозгласила свое мнение Аня.

– Еще одна советчица. Ты хоть знаешь, что ее там ожидает. Да там с того дня как она ушла наверное никто не убирался!

– Во всяком случае там ее никто твоим отчеством не попрекнет, осадила мать Аня.

– Ты эт, Лиз. В гости приходите, с твоим Сережкой хоть выпить можно, ему за руль не садится, он безлошадный, – решил высказать свое мнение и Валерий Константинович.

Эльвира Ахметовна вздохнула и пожав плечами стала помогать дочери собирать ее дорожную сумку…


предыдущая глава | Поле битвы (сборник) | В маршрутном такси