home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

– Ишь ты, а ведь она их на понт всех взяла. Прокуратура, какая прокуратура, сегодня же суббота. Ну, молодец, пугнула воинов Аллаха, – восхищался дачник. – Правы вы оказались, в самом деле, не решились они возбухнуть, а она их фактически мордой в грязь. Даже удивительно, они же чуть что сразу за ножи, а тут…

– Это там, у себя, а здесь они москвичей боятся трогать. Москва ведь сук, на котором весь Азербайджан сидит, – устало, как бы удивляясь, что дачник этого не понимает, пояснила Аня.

– Пока боятся, – дачник несогласно покачал головой. – Эх, пропала моя ягода. Опять по радио натрепали, что вся черника радиоактивная, с цезием. А нашего покупателя спугнуть, любую утку, небылицу запустить достаточно – всему верят. Хотите черники? Берите так, давайте банку я вам насыплю, всё равно бестолку тут мне стоять.

Хоть дачник едва оправдал те деньги, что заплатил за место, Аня вновь ему позавидовала. Он повздыхал, собрался, пожелал удачи и ушёл – он плохо торговал, но был сам себе хозяин. Она отпускала товар, считала деньги, а мысли текли независимо, сами собой: случись всё по иному, переведись муж не на Украину, а в то же Подмосковье, уйди он с лётной работы раньше, не надорви сердце… Работала бы она не у Джабраила, а по специальности, учила детей, читала им Пушкина, Есенина… А по выходным в лёгких босоножках в платье или сарафане, с открытыми плечами, спиной вот так же уверенно приходила на базар, небрежно перебирала бы петрушку, торговалась, презрительно суживала глаза. А эти все… от которых она сейчас зависела, смотрели бы ей вслед и не смели… не смели прикоснуться, слово грубое сказать белой женщине, русской женщине, которую… Которых, они так сильно, животно хотят, больше всего на свете, больше своей независимости, сильнее своей веры. Кто, кто, а Аня это отлично знала.

Все эти сослагательные мысли промелькнули в считанные секунды и вновь вернулась душная реальность, в которой возник запыхавшийся Джабраил:

– Аня, твой сосэд совсэм ушёл? Давай мэста объединим, твоё и Зары. Поработай за двоих. С нэй совсэм плохо, я «скорую» вызвал. Не знаю, возьмут ли её бэз прописки… опять дэньги давать нада… Ты, что после пяти часов продашь – всё твоё… пожалуйста Ань, – Джабраил не просил, он умолял.

Ведь он фактически бросал товар, вынужденный целиком положиться на совесть Ани. Видимо, то же он сказал двум другим продавщицам. Но в то же время, то что он всю послепятичасовую выручку оставлял Ане, означало подтверждение его утреннего распоряжения – сегодня она должна спать с Рауфом. Именно за выход во «вторую смену» он позволял ей оставлять вечернюю выручку себе, сверх обычной дневной оплаты.

Так получилось, что Джабраилу положиться больше оказалось не на кого. Рауф слишком молод и бестолков, а старшие сыновья находились в отъезде. Братья мотались на старом «ГАЗике» по близлежащим российским областям, скупая по дешёвке всё, что в данный момент поспевало на крестьянских подворьях и огородах. Потом они со смехом рассказывали, как «накалывали» русских «колхозников». Сыновья Джабраила вообще любили хвастать. Отец, напротив, был весьма сдержан и часто их обрывал. Но если его рядом не оказывалось, те хвастали без удержу перед младшим братом и наёмными продавщицами, не сомневаясь, что те, как истые «хохлушки» терпеть не могут «москалей». Из их рассказов Аня знала, что братья, если не могли сойтись в цене с какой-нибудь одинокой бабкой, просто грозили спалить ей дом, зная, что русские старухи ввиду бедности, малодетности, или бездетности совершенно беззащитны и патологически боятся остаться без крыши над головой, казалось сама смерть их пугала куда меньше. Таким образом, сыновьям Джабраила очень часто зелень и овощи доставались почти задаром. Позднее в августе братья, объединившись с земляками, перехватывали на подступах к Москве узбеков с виноградом, молдован с яблоками… и действуя теми же методами, запугивая, а если не помогало, то и конкретно… заставляли продавать весь товар по дешёвке. Всё это знала Аня, а москвичи покупатели удивлялись, почему всем, что растёт в Средней Азии, Молдавии, Украине… торгуют только азербайджанцы. Знала Аня и как они же становятся хозяевами волгоградских помидоров и астраханских арбузов, знала, но сказать не могла, не имела права, да по большому счёту, никто особо и не интересовался, этой, казалось, бьющей в глаза несуразицей.

Успехи таких «операций» кружили братьям голову, служили основой их высочайшего самомнения, заносчивого поведения по отношению к наёмным продавщицам. Двух других они просто третировали, могли и побить, если, например, заподазривали, что те припрятывали выручку, или не достаточно споро сбывали товар. И спали с ними они обычно за бесплатно, или за дешевые подарки. Аня находилась под покровительством отца, и они не решались обращаться с ней так же беспардонно. По замыслу Джабраила Аня должна была это ценить. Она и ценила, потому как зарабатывала в два – два с половиной раза больше её совершенно бесправных подруг. Хоть те тоже работали допоздна и во «вторую», но они не были так красивы, как Аня и чересчур сильно «гыкали», что самым непосредственным образом сказывалось на выручке.

Старшие сыновьям Джабраила мечтали «поиметь» русскую, москвичку, но кроме проституток, причём не самого высокого пошиба им ничего не перепадало. А им так хотелось «попробовать» чистую, из хорошей семьи, сытую. Но таких им «снять» никак не удавалось и братья от этого сильно комплексовали. Младший, Рауф как-то гордо заявил, что познакомился сразу с двумя московскими школьницами-старшеклассницами. Потом они пришли к нему прямо на рынок. Даже Аня давно уже не улыбавшаяся ни по какому поводу, отвернулась, чтобы не рассмеяться. Оказывается, и в Москве могут рождаться Квазимодо женского рода. Но здесь они явились сразу аж в двух экземплярах и действительно были не прочь иметь что-то с колченогим Рауфом – наверняка, у них никогда не было парней. Старшие братья, правда, вправили мозги Рауфу и отвадили «красавиц».

И вот теперь, переминаясь от нетерпения на своих неровных ногах, Рауф с утра плотоядно смотрит на неё. Что ж, она пройдёт и через это. Она должна вырастить, выучить и устроить своих мальчиков, чего бы это ей не стоило. Ради них она выдержит всё, перетерпит, и воспитает их, воспитает не так как воспитывали её. Увы, сама отомстить она не могла, разве что вот это… она не скажет кто она, она не доставит им такой радости, пускай думают, что «имеют» хохлушку.


предыдущая глава | Поле битвы (сборник) | cледующая глава