home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

Сирота по доброй воле

День с утра выдался солнечным, ясным и теплым, даже душным. Неудивительно, что к обеду набежали тучи, а к вечеру разразилась весенняя гроза – небо пугающе красиво пересекали ломаные линии молний, а гром своим треском, казалось, задался целью раскроить этот мир пополам… Татьяна красовалась у трюмо в своем новом плаще «жатке» из самой модной в те годы ткани. Он ей действительно очень шел, как всем блондинкам: небесно-голубой цвет оттенял ее светлые волосы, перекликался с цветом ее томных глаз, а легкая, как бы воздушная ткань придавала фигуре легкость, и ее довольно пышные габариты уже не казались столь объемными и тяжелыми. Ботильоны она тоже подобрала удачно – длинный вытянутый лакированный носок визуально делал ее широкую рабоче-крестьянскую стопу уже и изящней. Она вертелась у зеркала, рассматривая себя в обновках со всех сторон, с каких получалось. Сына она не ждала – он должен был вернуться позже. Готовить ужин ей уже не хотелось – было занятие поинтересней. К тому же, Вовка наверняка поужинал в кафе, как обычно. Еще домой какой-нибудь вкуснятины притащит.

Но Вовка вернулся раньше обычного, словно чувствуя неладное. Звук хлопнувшей входной двери немного напугал Татьяну. Она непроизвольно вздрогнула.

– А, это ты… – облегченно выдохнула она, увидев сына, – А что так рано?

– Посетителей мало сегодня, погодка дает знать о себе. Вот меня и отпустили домой. – Объяснял Вовка, открывая и закрывая дверцы шкафов на кухне и холодильника, – А что у нас сегодня на ужин? – не найдя ничего съестного, поинтересовался он.

– Так я же ничего не готовила. Была уверена, ты на работе поешь… – в проеме двери нарисовалась мать в обновках. – Ну, как я тебе? – Татьяна покрутилась, демонстрируя покупки.

– Ма, тебе только голубое носить… да еще «жатку»… – хмыкнув, скептически заметил Вовка. – И так не худенькая…

– Много ты понимаешь! – ничего не могло убедить Татьяну в обратном.

– А деньги на все это откуда? – забеспокоился Вовка, – Муж дал? Прощения просит? Или сама скопила?

– Какая разница?! – мать уклонилась от прямого ответа.

Вовка направился в свою комнату – в прошлом утепленный и отремонтированный им балкон. Здесь все необычно сияло чистотой, царил идеальный порядок, и даже постель была заправлена… Он откинул одеяло, приподнял матрас – тайник с заначкой был пуст. Так вот откуда у матери деньги на обновки! Он аж побагровел от ярости.

– Где деньги?! – накинулся он на мать, сжимая кулаки, чтобы не пустить их в дело.

– А что такое? – словно не понимая, о чем речь, с показным спокойствием протянула Татьяна.

– Кто разрешал тебе брать то, что тебе не принадлежит?! – не унимался сын.

– Скажи, почему я в своем собственном доме должна спрашивать разрешение, что мне делать и как жить? – Татьяна при случае тоже умела за себя постоять. Виноватой себя она не считала.

– Потому что это не твои деньги! Это я их заработал, я копил на море, я хотел туда поехать… а ты… сама никогда не возила и сейчас не позволила…

– Вовка захлебывался криком от возмущения и обиды.

Татьяна внешне была самим воплощением спокойствия. Она дала сыну выкричаться, а потом тихо, но жестко разъяснила свою точку зрения:

– А это – МОЙ дом, к которому ты не имеешь никакого отношения. И пока я тут хозяйка, будет так, как я скажу. Уяснил? Заработал он… А где ты жил все это время? Забыл?

– Но ты не имела права брать чужое… – Вовка умерил свой пыл, но еще надеялся доказать свою точку зрения.

– Я взяла эти деньги в своей квартире, а не в чужой. Значит, они мои. И я имела и имею право распоряжаться ими так, как сочту нужным. Еще есть вопросы?

Стало очевидно, что у матери одна правда – выгода. Он не стал ей ничего доказывать. Просто развернулся и ушел. В ночь, в грозовой дождь и пугающую пустоту бушующей на улице стихии. Впрочем, в душе молодого человека клокотали не меньшие страсти. Было одно место в этом городе, куда он мог прийти в любое время суток и где ему всегда были рады – это кафе. Туда он и направился. Благо, что располагалось оно недалеко от дома.

За несколько минут он успел вымокнуть до нитки. На работе его не ждали и очень удивились его возвращению, да еще в таком виде. Вовка был сам не свой – было очевидно, нечто из ряда вон выходящее заставило его уйти из дома в такую погоду…

– Что случилось? – взволнованно поинтересовалась Анна Петровна, – С матерью что ли что случилось?

– Да что с ней станется? – зло ответил Вовка, что было удивительно. Мать он боготворил и никому никогда не позволял отзываться о ней неуважительно. А тут – сам…

Анна Петровна забеспокоилась не на шутку. Уж не выгнала ли матушка нежеланного сына из дома? С такой станется! На все пойдет, чтобы свою личную жизнь устроить.

– Мать что ли из дома выгнала? – спросила она, почти не сомневаясь в ответе.

– Я сам ушел… – уклончиво объяснил Вовка.

– А причина какая? – продолжала пытать взявшаяся его опекать повариха.

Что причина в матери, никто не сомневался. Все уже давно шепотом переговаривались, ожидая ее возвращения и предрекая, что добра от этого Вовке не будет. Так оно и вышло. Долго ждать не пришлось. Буквально на второй день сын пришелся не ко двору.

– Просто так сами не уходят! – настойчиво требовала объяснений Анна Петровна. Все, кто еще не успел уйти домой, ее поддержали.

Вовка не выдержал натиска и рассказал о событиях сегодняшнего вечера, мужественно сдерживая накатывающиеся на глаза слезы и проглатывая подступавший к горлу ком. Он не мог позволить себе перед всеми расплакаться, как мальчишка.

Возмущению коллег по работе и друзей не было предела. Они негодующе переглядывались, но остерегались вслух осуждать Татьяну. Все-таки вопрос деликатный: отношения матери с сыном…

– Ничего, сынок, ты не переживай так! – принялась успокаивать его Анна Петровна на правах старшей и по возрасту, и по должности. – Мама твоя, конечно, некрасиво поступила. Но ведь она мать все-таки…

– Какая она мать?! – разрыдался Вовка, в очередной раз ощутив свое одиночество. – Ей не дети, ей деньги нужны. И больше никто и ничто!

Коллеги потупили взоры, понимая, что юноша прав, но ему жить с ней, мириться с ее причудами. В конце концов, родителей не выбирают.

– Что верно, то верно, – удрученно согласилась с любимцем шеф-повар кафе, – Ты погуляй немного, остынь. Хочешь, я тебе чайку успокоительного заварю? А к нему у меня и вкусненькое найдется – твоя любимая пахлава. Тете Нине она сегодня особенно удалась!

Тетя Нина – грузинка, которая на дому готовила для их кафе различные восточные сладости: чак-чак, пахлаву, шербет… В магазине такое не купишь, и сюда горожане ходили специально, чтобы ими полакомиться. Но сегодня посетителей почти не было, и выпечка осталась. Вовке особенно нравилась пахлава – пирог с ореховой начинкой по-русски. Анна Петровна это знала, потому и предложила ему его любимое лакомство, надеясь, что хотя бы оно поднимет парню настроение. Но Вовка отказался от угощения:

– Спасибо, теть Аня, что-то не хочется…

– Ну и напрасно… – растерялась повариха. Чем помочь любимцу, она не знала.

– Ему сейчас не пахлава утешит, а нечто другое, Анна Петровна, – вынесла свой вердикт хозяйка кафе Жоржета.

Это была эффектная, рыхлая, белокожая, невысокого роста брюнетка лет тридцати. За спиной ее величали Жабой за оспинки на лице – следы подростковой угреватости, а также – недобрый нрав и распущенность в отношениях с противоположным полом. Поговаривали, что ее еще когда она была школьницей соблазнил любовник матери, от которого она лет в 16 родила сына. Потом в качестве отступных он подарил ей это кафе, которое стало источником существования, и довольно безбедного этой необразованной, но по-житейски мудрой особы. Жоржета как раз рассталась с одним из своих кавалеров, а к Вовке она уже давно присматривалась не только как к работнику.

– Скажете тоже, – Анна Петровна аж задохнулась от неожиданности, – Он же еще ребенок совсем…

– Какой же он ребенок? Сколько тебе – 18 есть? – обратилась она к виновнику спора.

– Скоро 19 исполнится, – соврал Вовка, которому хотелось сейчас казаться взрослее, чем он был.

– О, я в 16 уже мамой стала. Какой же он маленький? Вполне сформировавшийся мужчинка, – рассмеялась Жоржета. Но никому, кроме нее, весело не было. Все понимали, к чему клонит развязная бабенка, даже Вовка, который сильно смутился и покраснел.

– Да ты не переживай! – все еще хохоча, успокоила его хозяйка заведения, где он работал, – Я тебя многому могу научить – в жизни пригодится…

Повара многозначительно переглянулись – мол, совсем совесть потеряла. Но та, не обращая на них никакого внимания, продолжала, глядя на Вовку:

– Я минут через десять домой собираюсь. Могу и тебя с собой взять. Не упусти свой шанс. Я жду тебя у машины. А Вас, Светлана Борисовна, я жду у себя в кабинете с выручкой. А Вы, Анна Петровна, соберите нам что-нибудь вкусненького… Да, не забудьте вино из бара. Лучше грузинское сладкое, – распорядилась Жоржета и направилась к своему кабинету, путь к которому лежал через зал со столиками.

Подчиненные принялись выполнять поручения начальницы, недоуменно переглядываясь, но не выражали своего негодования вслух. Вовка на какое-то время остался один. К нему подсел музыкант Иннокентий, в прошлом фаворит хозяйки заведения, оставленный ею ради молоденького танцора, который ее сам вскоре бросил.

– Везет же тебе, красавчик! Я вижу, ты из молодых, да ранних… – подбадривал он вконец растерянного юношу.

Вовка отмалчивался – события этого вечера вновь принимали совершенно неожиданный оборот.

– Да что тут думать – бери, пока дают! В конце концов, ты ничего не теряешь. Даже, напротив, приобретаешь ценный жизненный опыт. – Убеждал его Иннокентий.

– Ты правда так думаешь? – засомневался Вовка.

– Конечно… – кивнул музыкант. – Из разнорабочих выберешься. Сделает тебя или старшим официантом, или охранником. От тебя зависит – что тебе больше нравится.

– И правда, – согласился юноша. – Домой мне все равно возвращаться не хочется. Да и нет у меня дома, я у матери даже не прописан. Так что я на самом деле ничего не теряю.

– Вот именно! – одобрил его Кеша, – Что тут думать еще, не понимаю?!

– А что ты так за меня переживаешь? – к Вовке вернулась способность логически мыслить, – Ты же сам с ней давно это…

– Было, да прошло. Не я первый, не я последний. Да и ты тоже, парниша. Наиграется и сменит игрушку. – Ответ бывшего фаворита Жоржеты Вовку несколько успокоил и в то же время насторожил. Игрушкой ему быть не хотелось. Его лицо исказило смятение. Заметив это, Иннокентий продолжил, – Да не парься ты! Все лучше, чем могло бы быть. Сам вскоре убедишься.

Жоржета, как обещала, ждала его у своей машины, вызывающе ярко-красного «Опеля» последней модели.

– Садись вперед, – пригласила она Вовку в салон автомобиля.

Тот последовал ее приказу. Сколько же неожиданных сюрпризов приготовил ему сегодняшний день! Для себя он раз и навсегда решил, что в дом матери больше не вернется. Он понял, что ей дороже любых отношений, даже родственных связей деньги. Осознавать это было горше всего.

«Ну, вот и кончилось детство, началась взрослая жизнь…» – думал Вовка, глядя на улицы ночного города, освеженные грозой и освещенные неоновыми вывесками и фонарями, из окна машины, уносящей его в другую, пока неведомую ему жизнь.


Глава 10 Попытка взрослости | ДюймВовочка | Глава 1 На «Прудах»