home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



БИРЖЕВАЯ ХРОНИКА: ОБЩАЯ ТЕНДЕНЦИЯ — ВЫЖИДАТЕЛЬНАЯ. К ВЕЧЕРУ ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ПАДЕНИЕ КУРСОВ. НА ГАМБУРГСКОЙ БИРЖЕ — ПАНИКА, НА ЛОНДОНСКОЙ — СПАД

Шел дождь. Слева, на Мюнцштрассе, сверкали рекламы. Кино — вот это что! На углу не пройти, люди толпились у забора, за которым начиналась глубокая выемка, — трамвайные рельсы словно повисли в воздухе; медленно, осторожно полз по ним вагон. Ишь ты, метро строят, новую линию, — значит работу найти в Берлине еще можно. А вон еще одно кино.

«Детям до семнадцати лет вход воспрещен». На огромном плакате — ярко-красный джентльмен стоит на ступеньках лестницы, а какая-то шикарная красотка обнимает его ноги; она лежит на лестнице, а он ноль внимания. Под плакатом надпись: «Без родителей. Судьба сироты в 6 частях». Что ж, зайдем посмотрим. Оркестрион заливался вовсю. Билет — шестьдесят пфеннигов».

У кассы толокся какой-то субъект:

— Фрейлейн, не будет ли скидки для старого ландштурмиста без желудка?

— Нет, скидка только для детей до пяти месяцев, если они с соской.

— Заметано. Нам в аккурат столько и выходит. Самые что ни на есть сосунки. Возраст — в рассрочку.

— Ну, ладно, пятьдесят с вас. Проходите.

За ним пробирается юнец, худенький, с шарфом на шее.

— Фрейлейн, а бесплатно нельзя?

— Чего? Скажи маме, пусть она тебя посадит на горшочек.

— Так как же — можно пройти?

— Куда?

— В кино.

— Здесь тебе не кино.

— А что же?

Кассирша, высунувшись в окошечко, стоящему у входной двери швейцару:

— Макс, поди-ка сюда. Вот тут один интересуется, кино здесь или не кино, Денег у него нет, Объясни-ка ему, что здесь такое.

— Вам желательно знать, что здесь такое, молодой человек? Вы это еще не заметили? Здесь касса по выдаче пособий нуждающимся, районное отделение. — И, оттирая юнца от кассы, швейцар показал ему кулак, приговаривая:

— Хочешь, могу сейчас выплатить!

Франц втиснулся в кино вместе с другими. Только что окончилась часть. Антракт. Длинный зал битком набит. Девяносто процентов мужчин в шапках — и не думают снимать их. На потолке — три завешенные красным лампочки. Впереди на возвышении — желтый рояль, на нем груды нот. Оркестрион надрывается. Потом стало темно, и началась картина.

Девчонке, которая до сих пор только пасла гусей, хотят дать образование, чего ради — непонятно. Видимо, самая середина фильма. Она сморкается в руку, при всех на лестнице чешет себе зад, — в зале смеются… Франца охватило странное чувство, когда вокруг него все засмеялись. Ну да, это свободные люди, хотят — смеются, никто им не запретит. И я среди них. Здорово!

Картина шла своим чередом. У элегантного барона была любовница, которая, ложась в гамак, задирала ноги кверху. Панталончики у нее — красота! Ай да ну! И чего они там возятся с грязной девчонкой-гусятницей? Подумаешь — тарелки вылизывает! Эка невидаль! Снова замелькала на экране та, другая, со стройными ногами. Барон бросил ее, и вот она вывалилась из гамака, полетела в траву и растянулась во всю длину. Франц пялил глаза на экран; быстро мелькали новые кадры, а у него перед глазами все еще женщина, вывалившаяся из гамака. Во рту пересохло. Тьфу, пропасть! А когда какой-то парень, возлюбленный гусятницы, обнял эту шикарную дамочку, Франца словно током ударило, мурашки забегали у него по спине, как будто он сам ее обнимал. Баба!

Неприятности всякие и страх — это еще не все. Это, брат, мура! Баба — вот что тебе нужно, чудило ты! Как он об этом раньше не подумал! Стоишь, бывало, в камере у окна и глядишь сквозь прутья решетки на двор. Иной раз пройдут женщины — на свидание там или убирать квартиру начальника. И тогда все арестанты льнут к окнам, пялятся, пожирают глазами каждую. А к одному надзирателю приехала как-то на две недели погостить жена из Эберсвальде, до этого он сам к ней ездил раз в две недели, так она времени даром не теряла — муженек на службе клевал носом от усталости и еле-еле ходил.

Франц снова на улице, под дождем. Ну, что делать будем? Человек он теперь свободный. Баба ему нужна! Нужна во что бы то ни стало. Какой воздух-то славный, и жизнь на воле вовсе не так уж плоха. Только бы встать потверже и не свалиться. В ногах у него так и пружинит, он не чует земли под собой. А на углу Кайзер-Вильгельмштрассе, за рыночными тележками, нашлась и баба. Какая ни на есть — все баба. Он тут же подцепил ее. Черт возьми, с чего это у него ноги, как ледышки? Он пошел с ней, от нетерпения до крови кусая нижнюю губу. Если далеко — не пойду! Но оказалось рядом: через Бюловплац, потом — мимо длинного забора, через парадное — во двор и шесть ступенек вниз. Женщина обернулась к нему. Сказала со смехом:

— Миленький, какой же ты торопыга. Чуть на голову мне не свалился.

Не успела она запереть дверь, как он облапил ее.

— Дай хоть зонтик убрать.

Но он тискал, мял, щипал ее, терся о ее пальто, даже не сняв шляпы. Женщина с досадой бросила зонтик.

— Да ну, отстань же, погоди, не убегу!

— Чего там еще? — спросил он, кряхтя и криво улыбаясь.

— Того и гляди все платье на мне порвешь. Нового ведь не купишь? То-то! А нам тоже ничего даром не дают… — Он все еще не отпускал ее. — Задушишь, дурной! — крикнула она. — Рехнулся, что ли?

Она была толстая, маленькая, неповоротливая. Пришлось дать ей сперва три марки. Она спрятала деньги в комод, заперла его, а ключ сунула в карман. Он не сводил с нее глаз.

— Это потому, что я пару годков отгрохал, толстуха. Там, в Тегеле. Понятно?

— Где?

— В Тегеле. Все ясно?..

Рыхлая женщина расхохоталась во все горло. Стала расстегивать кофточку… «Два яблочка на яблоньке, как двое близнецов»… Женщина обхватила Франца, прижала к себе. Цып, цып, цып, курочка, цып, цып, цып, петушок…

Крупные капли пота выступили у него на лбу, и он громко застонал.

— Ну, чего ты стонешь?

— Что за мужик за стеной топчется?

— Это не мужик. Это моя хозяйка.

— А что она делает?

— Да что ей делать? Там у нее кухня.

— Так-то так… Только чего она там гремит? Нашла время. Не люблю я этого.

— Ах ты, боже мой! Хорошо, пойду скажу ей.

Ну и потный же мужчина попался, скорей бы от него отделаться; ишь шкура тюремная, убрался бы поскорей. Она постучала в соседнюю дверь.

— Фрау Призе, да угомонитесь вы на минуточку. Мне тут надо с одним господином переговорить по важному делу.

Ну вот, все в порядке. Отчизна, сохрани покой. Иди приляг на грудь мою; но скоро я тебя выставлю, бродяга.

Зарывшись головой в подушку, она думала: на желтые полуботинки можно новые подметки поставить, верха еще хорошие. Киттин новый жених за две марки сделает, если Китти позволит, я ведь не стану его отбивать, он кстати и выкрасит их в коричневый цвет под тон коричневой блузки; положим, блузка уже сносилась, годится только на заплатки, но можно и поносить еще — только бант разгладить спереди; надо сказать фрау Призе, пока печку не загасила. Что она там стряпает нынче? — Женщина потянула носом: — Ага, жареную селедку с луком.

В голове Франца кружились обрывки каких-то стишков — считалка, что ли, ничего не понять: суп готовишь, фрейлейн Штейн, дай мне ложку, фрейлейн Штейн. Клецки варишь, фрейлейн Штейн, дай мне клецок, фрейлейн Штейн… Ты считал, и я считал — я бежал, а ты упал. Он громко застонал и спросил:

— Противен я тебе небось?

— С чего ты взял? Ну-ка, даешь любовь на пятачок… Он отвалился от нее в постель, кряхтел, стонал…

Женщина потерла себе шею.

— Ой, лопнуть можно со смеху! Ну, полежи, ты мне не мешаешь. — Толстуха хохотала, потягиваясь всем телом, потом спустила на пол туго обтянутые чулками ноги. — Я тут, ей-богу, ни при чем!

Вон, на улицу! А дождь льет и льет. Подумаешь, большое дело! Возьмем другую. Но вперед хорошенько выспаться. Франц, ты ли это, что с тобой стряслось?

«Половая потенция возникает как результат взаимодействия трех факторов: а) желез внутренней секреции, б) нервной системы, в) половых органов.

На половую потенцию воздействуют следующие железы внутренней секреции: гипофиз, щитовидная железа, надпочечники, предстательная железа, семенные пузырьки и придаток яичка. Решающее значение для всей системы имеет, однако, половая железа. Вырабатываемые ею гормоны приводят в движение весь половой аппарат — от головного мозга до половых органов. То или иное эротическое впечатление порождает соответствующее возбуждение в коре головного мозга, которое передается в промежуточный мозг, а оттуда в вегетативную нервную систему. Однако прежде чем выйти за пределы головного мозга, сексуальному возбуждению приходится преодолеть тормозящее действие целого ряда факторов, главным образом психического свойства, как-то: соображения морального порядка, неуверенность в собственных силах, боязнь оскандалиться, страх перед венерическими заболеваниями, нежелание иметь детей. Все эти факторы играют большую роль».


НЕОЖИДАННЫЙ ФИНАЛ РАССКАЗА. ДУШЕВНОЕ РАВНОВЕСИЕ БЫВШЕГО АРЕСТАНТА ВОССТАНОВЛЕНО | Берлин-Александерплац | * * *