home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



БОЙКАЯ ТОРГОВЛЯ ЖИВЫМ ТОВАРОМ

Однажды вечером Рейнхольд — так звали парня в солдатской шинели — разговорился более обыкновенного, верней сказать меньше заикался; речь шла о женщинах, и он ругал их на чем свет стоит. Франц хохотал до упаду: смотри, пожалуйста, он баб всерьез принимает! Вот бы не подумал про него; значит, у него тоже винтика не хватает, впрочем, они здесь все чокнутые — у одного то, у другого другое. Вот и Рейнхольд тоже — влюбился, понимаешь, в жену возчика с пивоваренного завода, и та сбежала от мужа ради него. Да беда в том, что Рейнхольду она уже надоела.

Франц сопел от удовольствия: до чего же забавный парень!

— Да пошли ты ее к черту!

Тот, заикаясь и делая страшные глаза, с трудом выговорил:

— Легко сказать! Женщины таких вещей не понимают, хоть повестки им пиши.

— А ты что же писал, Рейнхольд?

Рейнхольд плюнул и, заикаясь и корчась, выдавил:

— Чего там писал, сто раз говорил. А она уперлась: не понимаю, мол, и все тут, а ты, говорит, с ума спятил. Нет, этого ей, конечно, не понять. Что ж мне, держать ее у себя, пока не сдохну?

— Придется!

— Вот и она так говорит.

Франц расхохотался. Рейнхольд начал злиться.

— Да брось ты дурака валять.

Нет, у Франца это никак не укладывалось в голове. Отчаянный парень, газовый завод чуть не взорвал, а тут нюни распустил.

— Слушай, Франц, возьми ты ее себе.

— Да на что она мне?

— Ну вот, ты ее и бросишь.

Тут Франц пришел в полный восторг.

— Ладно уж, для тебя, так и быть, сделаю, можешь на меня положиться. Тебе, Рейнхольд, впору соску сосать, а не с бабами путаться!

— А ты сперва сам попробуй, а потом говори. Расстались, довольные друг другом.

А на следующий день после обеда Френце — жена возчика — явилась собственной персоной к Францу Биберкопфу. Как услышал он, что ее Френце зовут, сразу обрадовался; они, значит, как раз под пару: она — Френце, он — Франц. Она принесла ему от Рейнхольда пару рабочих ботинок на толстой подошве. Усмехнулся Франц про себя: вот они, иудины сребреники! И сама ведь принесла, Френце-то, — потеха! Скотина он все же, этот Рейнхольд. «А впрочем, — подумал еще Франц, — цена сходная, больше тут не запросишь».

Вечером он отправился с Френце искать Рейнхольда, но тот, конечно, словно в воду канул; ну, потом все пошло как по писаному; крики, слезы, и счастливая развязка ночью, в комнате Франца. Уже на следующее утро жена возчика помчалась к Рейнхольду, тот пошел было заикаться, но она и слова ему сказать не дала: пускай, мол, не беспокоится, он ей совершенно не нужен, у нее теперь есть другой, а кто — это уж его не касается. И только она успела убраться, как к Рейнхольду ввалился Франц в новых ботинках (он их на две пары шерстяных носков надел, больно уж велики). Приятели обнялись, похлопали друг друга по спине. Рейнхольд рассыпался в благодарностях, а Франц — сама скромность. «Пустяки, говорит, для тебя, брат, всегда готов постараться».

А жена возчика с места в карьер влюбилась в Франца; она и сама не подозревала, какое у нее сердце отзывчивое.

И Франц был рад, что она вдруг в себе такую щедрость души обнаружила, — он ведь любил людей, наш Франц, и сердцевед был великий. Он с удовольствием наблюдал, как Френце вила гнездышко. С чего она начнет, он отлично знал: первым делом женщины всегда принимаются за кальсоны да за дырявые носки. Но Френце вдобавок чистила ему по утрам ботинки, те самые, которые принесла от Рейнхольда, — это вызывало у Франца всякий раз новый взрыв веселости. А когда она спросила, чему он смеется, он ответил:

— Да уж больно велики ботинки, на кого они только сделаны! Мы в них с тобой вдвоем влезть можем.

Как-то раз они и в самом деле попробовали вдвоем всунуть ноги в один ботинок, но Франц явно преувеличил, ничего из этого не вышло.

Тем временем у заики Рейнхольда, у Францева разлюбезного дружка, завелась новая подруга. Звали ее Цилли, во всяком случае так она себя называла. Францу это было в высшей степени безразлично. В лицо он ее знал — видел несколько раз на Пренцлауерштрассе. Но когда заика примерно месяц спустя осведомился о Френце и спросил, сбыл ли он ее уже с рук, у Франца впервые шевельнулось смутное подозрение. Он ответил, что она — забавная штучка, и сначала было не понял, куда тот метит. Тогда Рейнхольд стал утверждать, что ведь Франц же обещал сплавить ее поскорее. На это, однако, Франц возразил, что еще слишком рано; новую невесту он заведет себе только весною: он приметил, что летних платьев у Френце нет, а покупать их ему не по карману; вот он ее к лету и спровадит. Рейнхольд недовольно заметил, что Френце и сейчас уже пообносилась, и вещи у нее не то чтобы зимние, а так, демисезонные, и в данный момент совсем не по погоде. Тогда у них завязался долгий разговор о термометрах и барометрах и о предстоящей в ближайшее время погоде. Справились в газетах. Франц стоял на том, что никогда нельзя в точности знать, какая будет погода, а Рейнхольд предсказывал наступление сильнейших морозов. И тогда лишь Франц сообразил, что его друг-приятель хочет отделаться и от Цилли; у той было манто из крашеного кролика, и Рейнхольд его на все лады расхваливал — хорош, дескать, мех! «Дались ему эти кролики, — подумал Франц, — вот ведь пристал!» А вслух сказал:

— Да ты, брат, спятил, куда мне вторую, когда одна уж сидит на шее! Дела тоже не ахти как идут, а воровать я вроде не ворую.

— Да двоих тебе и не нужно. Я про двоих и не говорил. Не могу же я требовать от человека, чтобы он с двумя бабами путался! Ты ж не турок.

— Я про то и говорю.

— И я про то же. С двумя! У меня этого и в мыслях не было. Этак можно и с тремя! Нет, а ты первую-то сплавь кому-нибудь; или некому?

— Как это сплавь?

Что это он опять задумал? Чудной какой-то парень.

— Уступи ее кому-нибудь по сходной цене, Френце эту, — вот и все дело.

Франц в восторг пришел и хлоп того по плечу.

— Ух ты, проныра, черт возьми, сразу видать, человек культурный, я тебе и в подметки не гожусь. Будем, значит, перепродавать их из рук в руки, как на толкучке во времена инфляции, а?

— А почему бы и нет? Бабья этого слишком уж много развелось.

— Верно, что много! Силен ты, мужик, черт тебя подери!

— Ну, так как же?

— Ладно, заметано. Так и быть, поищу кого-нибудь. Авось найду. А перед тобой я прямо щенок! Фу-ты ну-ты!

Рейнхольд искоса взглянул на него. Мозги у человека с вывихом. Короче говоря, дурак он феноменальный, этот Франц Биберкопф. Неужели он в самом деле помышлял посадить себе сразу двух баб на шею?

А Франц был настолько восхищен этой сделкой, что с места в карьер отправился к горбуну Эдэ; тот сидел в своей норе. Франц ему все выложил: так, мол, и так, не хочет ли перенять девчонку, потому что у него, Франца, намечается другая, а от этой желательно отделаться.

Тому это пришлось как раз кстати, ему, видишь ли, работать надоело, решил поболеть. Получит вот пособие по болезни и отдохнет малость, а девчонка будет закупать для него продукты и ходить в больничную кассу за деньгами. Только если она осесть у него захочет, — это не выйдет, он не таковский, его не проведешь!

Не откладывая дела, Франц на следующее же утро, перед тем как выйти из дому, устроил жене возчика ни за что ни про что страшнейший скандал. Та не осталась в долгу. Францу только того и надо было: раззадорил сам себя, кричит в голос. Через час все было в порядке: горбун помогал ей собирать вещи, Франц в ярости убежал, а жена возчика переселилась к горбуну, потому что ей больше некуда было деваться. Горбун сходил к врачу, сказался больным, и вечером они уже вдвоем ругали Франца Биберкопфа на чем свет стоит.

А к Францу заявилась Цилли. Что тебе, дитя мое? Болит у тебя что-нибудь? Где у тебя бобо, ах ты, бедная!

— Вот, меня просили передать вам этот меховой воротник.

Франц взял мех и одобрительно кивнул головой. Шикарная штука. Откуда это у парня берутся такие хорошие вещи? В тот раз были только ботинки. А Цилли, ничего не подозревая, щебечет:

— Вы с моим Рейнхольдом, должно быть, большие друзья?

— О да! — смеется Франц. — Он посылает мне иногда продукты и кое-что из одежды, что у него лишнее. Недавно прислал вдруг ботинки. Ботинки, ни с того ни с сего. Да вот они, полюбуйтесь сами. Черт, где же они? Уж не стащила ли их Френце, этакая стерва придурковатая! Да где же они, в самом деле? А, вот! Взгляните-ка, фрейлейн Цилли, он прислал мне их в прошлый раз.

Ну, что вы скажете? Настоящие ботфорты! В них сразу трое могут поместиться. Ну-ка, всуньте сюда ваши ножки.

Она не заставила себя просить, всунула ноги в башмаки — хохочет, заливается, чистенько так одета, в черном манто с меховой отделкой, и сама хорошенькая, просто загляденье, так бы вот и съел ее. Олух этот Рейнхольд, право слово, от такой-то ягодки отказываться, и откуда он вечно таких красоток выкапывает? Стоит она, как кот в сапогах, а Франц думает: все, как и в прошлый раз; выходит дело, абонемент у него на баб, как все равно на ежемесячный журнал! Скинул он туфлю, сунул вслед за Цилли ногу в башмак, та визжать, но его нога все-таки влезла; хотела она убежать, да не тут-то было, так и запрыгали вместе, в одном ботинке. Допрыгали до стола, тут Франц другой ногой во второй ботинок. Того и гляди оба полетят на пол. Так и вышло… Визг, возня… Барышня, отвернитесь, пожалуйста — пусть их веселятся вдвоем, сейчас перерыв по делам кассы взаимопомощи, зайдите немного позже — от 5 до 7 часов вечера…

— Послушай, Франц, ведь меня Рейнхольд ждет. Ты ему ничего не скажешь? Пожалуйста, не говори, я тебя очень прошу.

— С какой же стати, кисанька?

А вечером он принял ее с рук на руки, маленькую плаксу, со всем приданым. Весь вечер они вдвоем на все лады честили Рейнхольда. Цилли — мировая девчонка, и гардероб у нее хороший. Манто почти новое, и туфельки бальные. И все сразу привезла с собой. Черт возьми, неужели все это Рейнхольд ей подарил, в рассрочку, должно быть, покупает.


ПОКА ТИХО. ПЕРЕДЫШКА. РЕОРГАНИЗАЦИЯ ПРЕДПРИЯТИЯ | Берлин-Александерплац | * * *