home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава шестая

Ничто не могло остановить Веру, когда она стремилась к какой-то цели. Ни трудности опасного пути, ни не­довольство Карло и Невены, ни предостережения бы­валых моряков не заставили ее отказаться от плавания в Кон­стантинополь.

Единственное, чего добился Карло, — это отсрочка плава­ния до тех пор, пока он не выздоровеет после ранения, чтобы принять на себя командование кораблем. Вера, вынужденная согласиться, ухаживала вместе с Невеной и Хлоей за Карло, стараясь приблизить день отплытия.

Впрочем, из невольной задержки в Монкастро девушка из­влекла пользу для себя: не теряя времени, она с истовым рвени­ем училась грамоте и через месяц уже умела читать и даже пи­сать — пусть коряво и с ошибками, но вполне сносно. Однажды Карло, похвалив ее за успехи, пробормотал словно про себя:

— То, чего монастырские учителя не вложили в голову за несколько лет, молодой красавец-удалец сподвигнет выучить за один месяц.

— Что ты там бормочешь? — вспыхнула Вера, но тут же, нервно рассмеявшись, выбежала из комнаты.

Она уже вполне отдавала себе отчет, что страстно влюблена в Родриго, и даже перестала стесняться Карло — своего верно­го друга и исповедника. Но никому другому — а пуще всех Ринальдо — она бы не хотела показать своих тайных чувств к мо­лодому испанцу.

В начале июля Карло уже полностью оправился от раны, а галера, отремонтированная и обновленная за это время, была готова к плаванию. Теперь ничто не могло воспрепятствовать решительному намерению девушки повести «Веронику» в Кон­стантинополь.

Правда, перед самым отплытием одна неприятная новость испортила настроение Веры. Какие-то моряки, прибывшие из Кафы, рассказали, что в Кафе и Солдайе распространились слу­хи о предводительнице корсаров Веронике Грозовой Туче, кото­рая нападает даже на христианские суда и охотится не только за золотом, но и за молодыми красавчиками. Можно было не сомневаться, что источником слухов явились люди с того самого кафинского корабля, на котором побывали Угуччоне и Луиджи.

Сначала Вера пришла в ярость, но потом успокоилась и да­же пояснила Карло свое отношение к подобным слухам:

— Умные люди этому не поверят, а с дураками спорить бес­полезно. Они все равно верят любой клевете.

— К сожалению, умные люди тоже часто готовы верить кле­вете, — вздохнул Карло. — Уж такова природа человека — счи­тать других хуже себя.

— Ну что ж, — деланно засмеялась Вера, — по крайней ме­ре теперь в таврийских городах меня будут бояться. Лучше дур­ная слава, чем никакой. Спутница храброго и благородного корсара не должна быть пустым местом.

— Гм, ты уже видишь себя спутницей корсара? — пробор­мотал Карло и нахмурился. — Не такую судьбу для тебя хотел Ринальдо...

— Судьбу человека определяет Бог! — заявила Вера, вновь оживившись при мысли о предстоящем плавании.

Словно повинуясь ее неукротимому стремлению к желанной цели, море не стало воздвигать ей препятствий, и «Вероника» благополучно дошла до Константинополя при попутном ве­тре, избежав столкновений с турецкими пиратами.

В константинопольской гавани Вера узнала, что «Альба» Ро­дриго Алонсо уже прибыла сюда два дня назад, и в душе похва­лила саму себя, что все так удачно совпало. Гордясь своей грамотностью, девушка собственноручно написала записку купцу Юлиану с предложением купить выгодный товар.

В порту Веру сначала приняли за юношу, но потом кто-то из слуг Юлиана ее узнал, и слухи о девушке с корсарского ко­рабля быстро расползлись по окрестностям. Впрочем, Вера не обращала внимания на любопытные взгляды и перешептыва­ния зевак; ей это даже нравилось и казалось доказательством собственной значительности.

Предоставив Карло заниматься переговорами с портовой службой, девушка прохаживалась вдоль пристани, разглядывая корабли, прибывшие из разных стран в город, который, несмо­тря на переживаемые им тяжкие времена, все еще оставался ве­ликим. Когда она остановилась напротив большой, богато укра­шенной венецианской галеры, сзади ее кто-то вдруг крепко схватил за руку.

Она оглянулась, готовая дать отпор какому-нибудь дерзко­му незнакомцу, но гнев ее в ту же секунду сменился радостью: перед ней стоял Ринальдо.

— Дядя, это ты! — Она бросилась ему на шею, но он сдер­жанно отстранился и строго отчитал ее:

— Зачем ты прибыла сюда, если я велел ждать меня в Мон­кастро? Как можно было пуститься в такой опасный путь, ког­да Карло еще толком не оправился после ранения?

— Ну, не будь таким суровым!.. — Вера капризно надула гу­бы и какой-то миг была похожа на растерянную маленькую де­вочку, опекаемую Ринальдо. — Я же хотела как лучше! Мы привезли груз пряностей, которые можно выгодно продать.

— Карло уже сообщил мне о последних событиях, — сказал Ринальдо, смягчаясь. — Сейчас слуги Юлиана помогут разгру­зить галеру, а Тьери присмотрит за порядком.

Из-за спины Ринальдо вынырнул Тьери и с улыбкой попри­ветствовал девушку:

— Я вижу, Вероника, моя наука пошла тебе впрок! Из тебя получилась настоящая воительница. Габриэле рассказал мне о сражении на турецком берегу.

Вера едва успела улыбнуться в ответ Тьери и похлопать его по плечу, как Ринальдо чуть ли не силой потащил ее прочь от пристани.

— Это в сражении у турецких берегов ранили Карло? — спросил он, искоса поглядывая на девушку. — И ты приняла на себя роль капитана?

— Слава Богу, все обошлось, как видишь, и Карло уже здо­ров, — заверила девушка и, оглядевшись вокруг, удивилась: — А куда ты меня ведешь? В какой дом? Где ты остановился? В го­стинице?

Она стеснялась спросить о Родриго, но Ринальдо сам о нем заговорил:

— На этот раз я остановился в доме у Родриго, куда тебя и веду.

Вера почувствовала радостное возбуждение и с нервным смехом спросила:

— Значит, ты теперь гость этого высокородного корсара-идальго?

— Скорее, не гость, а компаньон или соратник. Теперь мы связаны общей клятвой, которую дали ордену, и общим бла­гословением на корсарские подвиги в Черном море, где нам надлежит, по мере наших скромных сил, отстаивать интересы христианского флота.

— И грабить турецкие корабли, — добавила Вера с усмеш­кой. — Теперь вы и меня можете записать в ваше содружество. Карло вам подтвердит, что это именно я подсказала организо­вать береговую засаду для нападения на турецкий корабль.

— Расскажешь о своих подвигах в доме Родриго. Я нарочно не взял испанца с собою в порт, чтобы ты при виде его не сму­тилась.

— Да с чего ты взял, будто я его смущаюсь?! — Вера даже рассердилась. — На свете нет такого мужчины, который бы ме­ня смутил!

Ринальдо приостановился, глядя на ее вспыхнувшее лицо и горящие глаза цвета морской волны. Девушка была красива, даже несмотря на мужской костюм, нелепую шапку, из-под которой выбивались растрепанные волосы, и загар, слегка огрубивший ее нежную от природы кожу.

— А ведь она могла быть женственной, — вздохнув, пробор­мотал Ринальдо про себя, а вслух сказал: — Мне сообщили, что ты собственноручно написала письмо Юлиану. Это правда? Неужели ты научилась грамоте?

— А ты сомневался в моих способностях? — тряхнула голо­вой Вера. — Карло убедил меня, что девушки благородного происхождения должны быть образованны. А ведь мы с тобой из благородной семьи, правда?

Вместо ответа Ринальдо после некоторого молчания заметил:

— Я думаю, Родриго понравится, что ты умеешь читать и писать.

— При чем здесь Родриго? — снова вспыхнула Вера. — А впро­чем, я не скрою, что оценила смелость этого испанца, когда уви­дела его в морской битве. К тому же вы с ним теперь соратни­ки, а этого достаточно, чтобы я к нему хорошо относилась.

Они уже приблизились к дому Родриго, и тут вдруг Риналь­до остановился, взял девушку за плечи и, глядя ей в глаза, вну­шительным тоном произнес:

— Хорошо относиться можно и к другу, и к брату, но Родри­го Алонсо тебе ни то, ни другое. И я не знаю, кем захочет быть для тебя этот потомок испанских грандов. Я не уверен, что те­бе стоит думать о нем как о своем будущем женихе. Можешь относиться к нему с симпатией и теплотой, можешь даже им восхищаться. Но не пускай его в свое сердце, пока не убедишь­ся, что и он тебя любит.

— Дядя, да что ты говоришь?.. — растерялась Вера, досадуя, что Ринальдо угадал ее мечты о Родриго. — У меня и в мыслях не было...

— У тебя в мыслях, конечно, это было и есть. Но ты разум­ная девушка, и я надеюсь на твой здравый смысл.

И, более не возвращаясь к разговорам на щекотливую тему, Ринальдо повел Веру в дом, где ее ожидала втайне желанная встреча, которую девушка старалась приблизить, презрев все опасности и препятствия.

Дом Родриго крыльцом выходил в сад, и, когда Вера и Ри­нальдо ступили на садовую дорожку, на крыльце появился Ро­дриго. Лучи солнца осветили его статную фигуру в малиновом камзоле, из-под которого выглядывал ворот тонкой белой ру­башки.

Сбежав по ступенькам навстречу Вере, он приветствовал ее с радостной улыбкой, и девушка не могла не улыбнуться в ответ.

— Ваша племянница восхищает меня своей смелостью, — сказал испанец, обращаясь к Ринальдо. — Не каждый мужчи­на сейчас решается пускаться в плавание на одиночном кора­бле через Босфор, а она... — Родриго оглянулся на Веру, и от его горячего взгляда ее невольно бросило в дрожь. — Это уди­вительно, когда в столь прелестном женском облике таится та­кое мужественное сердце.

— Вы еще не обо всех ее подвигах наслышаны, — пробор­мотал Ринальдо. — Хотя, по-моему, Вероника уже достаточно проявила себя в роли корсара, пора ей взяться за другую роль.

— И я так думаю, а потому кое-что приготовил для сеньо­риты, — улыбнулся Родриго.

Заинтригованная его словами, Вера проследовала в дом. Сердце ее билось не менее учащенно, чем перед морским сра­жением.

В гостиной был богато накрытый стол со стеклянной и се­ребряной посудой. Вера опустила взгляд на свой просолен­ный волнами мужской костюм, на свои не слишком чистые и огрубевшие от корабельной жизни руки. Ее вид не соответ­ствовал изысканной обстановке гостиной, и девушка это со­знавала, а потому с невольной растерянностью оглянулась на Ринальдо, словно ища у него поддержки, на которую с дет­ства привыкла рассчитывать. Однако сейчас Ринальдо хму­рился и не смотрел в ее сторону. Зато Родриго, хлопнув в ла­доши, объявил:

— Позвольте вам представить почтенную донью Эльвиру! Она служила дуэньей у моей кузины, пока та не вышла замуж. А теперь эта уважаемая дама следит за порядком в моем доме.

Вера оглянулась, удивившись, что не заметила появления в гостиной еще одного лица. Но, очевидно, представленная хо­зяином дама умела ходить плавной и неслышной походкой, какая была не присуща самой Вере.

Донья Эльвира оказалась пожилой сухопарой женщиной с некрасивым, но приятным лицом. Одета она была строго и скромно, но со вкусом. Присев в глубоком поклоне, дама поприветствовала гостей, а Родриго тут же пояснил:

— Донья Эльвира весьма опытна не только в хозяйственных делах, но и во всем, что касается одежды и манер знатных дам. Она поможет сеньорите Веронике привести себя в порядок по­сле трудного пути.

Вера взглянула на Ринальдо, и он ей чуть заметно кивнул, словно давая согласие, после чего девушка проследовала за до­ньей Эльвирой в другую комнату.

Дама, казавшаяся весьма строгой с виду, повела себя при­ветливо и объяснила, что молодой сеньорите прежде всего следует помыться с дороги, а затем надеть женское платье и уложить волосы. Скоро рядом с пожилой дуэньей появи­лась молодая служанка, и они вдвоем захлопотали вокруг гостьи.

Для Веры была приготовлена ванна с теплой душистой во­дой, и, после того как девушка помылась и вытерлась мягкой тканью, донья Эльвира накинула на нее покрывало и повела в гардеробную, где гостью ожидало роскошное платье из крас­ного шелка, украшенное кружевами и расшитое по лифу мел­кими жемчужинками.

Вера с некоторым опасением надела непривычный наряд и, взглянув в круглое венецианское зеркало, не без смущения от­метила, что глубокий вырез открывает ей даже ложбинку меж­ду грудей. Но донья Эльвира, не давая девушке опомниться, защебетала о том, что сеньорита от природы очень хороша, ей только надо больше следить за собой и не скрывать своих пре­лестей под грубой одеждой.

Вдвоем со служанкой дуэнья расчесала и красиво уложила еще немного влажные волосы Веры, прикрыв их легкой кру­жевной мантильей.

Наконец, внимательно оглядев «сеньориту» и, видимо, оставшись довольной результатом, донья Эльвира повела де­вушку в гостиную.

Здесь Вера сразу же убедилась, что опытная дуэнья не зря по­трудилась над превращением необработанного алмаза в сверка­ющий бриллиант. Ринальдо, Родриго и присоединившийся к ним за это время Карло взглянули на девушку так, словно уви­дели перед собой ожившую статую. Ринальдо чуть не выронил кубок с вином, а Родриго, вскочив с места, опрокинул скамью.

Довольная произведенным впечатлением, Вера с улыбкой заметила:

— Донья Эльвира и впрямь разбирается в женских нарядах. Я вижу, вам понравилось это платье.

— Платье — только оправа для жемчужины, которая раньше скрывалась в раковине, а теперь засияла во всей красе, — заявил Родриго и, подойдя к девушке, подвел ее к столу и усадил в при­готовленное для нее кресло. При этом, как ей показалось, он за­глянул сверху в глубину ее выреза. Впрочем, Веру это не смути­ло, хотя она и бросила на него строгий взгляд через плечо. Он тут же сказал, словно объясняя свое нескромное любопытство:

— Какой у вас необычный медальон, сеньорита Вероника.

— Необычный? — переспросила она, слегка приподняв це­почку с украшением, к которому привыкла с детства и не раз­глядывала, поскольку почти всегда носила закрытую одежду, нередко мужскую.

— На нем, кажется, что-то написано, — заметил Родриго. — Наверное, ваше имя?

Впервые девушка обратила внимание на надпись с внутрен­ней стороны медальона и медленно, по слогам, прочла:

— Примавера...

— Примавера? Весна? Должно быть, вас так называли в дет­стве? — спросил Родриго.

— Нет, это имя ее бабушки со стороны отца; она подарила Веронике медальон при рождении, — с некоторой поспешно­стью пояснил Ринальдо.

Карло бросил на него быстрый взгляд, а Вера с удивлением заметила:

— А ты никогда не рассказывал мне о моей бабушке, дядя.

— Что рассказывать? — пожал плечами Ринальдо. — У си­ньоры ди Торелло была такая же печальная судьба, как и у всей нашей семьи. Давайте говорить не о прошлом, а о будущем.

Карло тут же включился в разговор:

— Да, я бы хотел более подробно узнать о вашей поездке на Родос.

Но Вера почти не слушала разговоры мужчин, которые в дру­гое время были бы ей весьма интересны, и мало притрагивалась к изысканным блюдам на столе, хотя еще совсем недавно ощущала голод. Все ее внимание было поглощено близким сосед­ством Родриго, его восхищенными взглядами, звуком его бар­хатного голоса, в котором девушке чудился тайный призыв.

Вера не могла дождаться минуты, когда останется с испан­цем наедине, чтобы можно было поговорить без свидетелей. А в том, что такой разговор состоится, она почти не сомневалась.

Наконец, через какое-то время в дом явился слуга купца Юлиана, сообщивший, что хозяин приглашает Ринальдо и Кар­ло к себе для переговоров о торговой сделке.

Родриго передал Веру на попечение донье Эльвире, а сам вышел проводить гостей за порог. Уже у двери Ринальдо вдруг оглянулся и бросил на девушку пристально-тревожный взгляд, на который она ответила спокойной улыбкой, словно давая понять, что дядя зря волнуется за свою сильную и здравомыс­лящую племянницу.

Едва мужчины вышли, как донья Эльвира увела девушку во внутренние покои и показала отведенную для нее комнату с кроватью в алькове, застеленной роскошным покрывалом.

Вечерело, но до ночи было еще далеко, и Вера слегка уди­вилась, что дуэнья заранее привела ее в спальню, словно соби­ралась приготовить гостью ко сну. Решив, что так принято в здешних знатных домах, Вера ничего не сказала, лишь во­просительно взглянула на донью Эльвиру, ожидая ее поясне­ний. Но почтенная дама только поклонилась и с загадочной улыбкой выскользнула за дверь.

Вера пожала плечами и, оглядевшись вокруг, подошла к изящ­ному столику, на котором стояла ваза с фруктами и кувшин с вином. Съев несколько виноградин, девушка рассеянно выглянула в полуоткрытое окно, из которого доносились пряные запахи южных цветов, и ей тут же захотелось погулять по саду.

Как всегда стремительная, она порывисто бросилась к две­ри и едва не столкнулась с вошедшим Родриго. Он придер­жал ее за плечи, заглядывая в глаза, а она, чуть отступив, спросила:

— Вы не ушли вместе с Ринальдо и Карло?

— Нет, я только проводил их до ворот. — Он слегка улыб­нулся. — А вас нарочно оставил на попечение Эльвиры, что­бы Ринальдо и Карло были спокойны. Они ведь, наверное, все еще считают вас маленькой девочкой, которую нельзя остав­лять наедине с молодым мужчиной.

— О нет, я вполне самостоятельна! — тряхнула головой Ве­ра, и волосы ее, выбившись из-под заколки, рассыпались по плечам. — Я сама способна распоряжаться своей судьбой.

Лицо Родриго внезапно стало сосредоточенно-серьезным, во взгляде появился странный огонь, а в голосе прозвучали волнующие интонации затаенной страсти:

— Вероника, давай не будем играть в прятки, ведь мы не де­ти. За время нашей разлуки я понял, что люблю тебя. А сего­дня, увидев, какая ты красавица в женском наряде, я оконча­тельно потерял голову... Что ты мне на это скажешь?

Вера не смогла избежать ответа или слукавить и, облизнув пересохшие от волнения губы, тихо промолвила:

— Кажется, я тоже люблю тебя, Родриго.

В следующий миг он заключил девушку в объятия и поце­ловал так страстно, что у нее перехватило дыхание. Ответив на его поцелуй, она тут же встрепенулась и невольно бросила взгляд на дверь, опасаясь появления каких-нибудь случайных свидетелей.

— Не бойся, сюда никто не войдет, — прошептал испанец, коснувшись губами ее уха. — Слуги в моем доме скромны и знают свое место, гостей я не жду. Что же касается твоего дя­ди и Карло, то, думаю, они пробудут у Юлиана допоздна, а по­том еще могут засидеться в портовой таверне. Впрочем, если ты чего-то опасаешься, я запру дверь.

Он быстро метнулся к двери, запер ее, потом подошел к стоявшей посреди комнаты Вере и, подняв ее на руки, от­нес в альков.

Она словно со стороны увидела себя лежащей на постели в объятиях Родриго и, вспомнив совет Ринальдо быть благо­разумной, нашла в себе волю отстраниться от испанца и реши­тельным голосом спросить:

— Кто я для тебя, Родриго? Может быть, случайная забава?

— Ты моя королева! Моя будущая жена! — ответил он пылко.

— Жена?.. — Вера затрепетала от радости. — А твои родите­ли и родичи не станут возражать против брака с небогатой де­вушкой, сиротой, у которой нет никого, кроме дяди-корсара?

— Родители мои умерли, а родственники на меня не имеют влияния. Никто, кроме моего покойного дяди, Великого ма­гистра Хуана Эредиа, не мог бы мне ничего приказать. Но он не стал бы возражать против племянницы благородного кор­сара, который действует с благословения ордена.

— Ты любил и почитал своего дядю Хуана Эредиа? — спро­сила Вера, вспомнив, что Родриго считают незаконным сыном великого магистра.

— Да. Он дал мне все, что я имею в этой жизни. Но перед смертью потребовал от меня клятвы верно служить ордену и в течение трех лет не заводить семью.

— Вот как?.. — Вера ощутила холодок неприятного удивле­ния. — Значит, он не хотел, чтобы ты женился? Но почему?

— Не знаю. Может, надеялся, что я приму духовный сан. Но если в течение трех лет я на это не пойду — значит, мирская жизнь мне нужнее и я могу завести семью. Дядя так решил, и мне пришлось дать ему такой обет. Видишь, я честен с тобой и ничего не скрываю.

— Значит, мы три года не сможем пожениться? — опечали­лась девушка.

— О, половина этот срока уже прошла, — улыбнулся Родри­го, снова сжимая ее в объятиях.

— Осталось полтора... — прошептала Вера и невольно по­думала о том, что такой страстный молодой мужчина, как Ро­дриго, не сможет так долго обходиться без женщин.

Словно угадав ее мысли, Родриго вздохнул:

— Да, я не монах, и мне трудно будет выдержать это время без женской ласки. Особенно когда рядом буду видеть ту, ко­торую желаю больше всех на свете... Что же мне делать?

— Ты называешь меня будущей женой и при этом собира­ешься спать с другими женщинами? — вскинулась Вера.

— Нет, совсем не так! Я хочу все свои желания утолять толь­ко с тобой! Мы обвенчаемся, когда закончится срок моей клят­вы, а до этого... будем просто невенчанными супругами.

— То есть любовниками? — уточнила Вера.

— Тебя так пугает это слово? — Он наклонился, целуя ей грудь. — Или, может, тебя пугает близость с мужчиной? Ты еще невинна?

— Нет, — вздохнула Вера. — Несколько лет назад, когда я была беззащитной девчонкой, меня изнасиловали двое не­годяев. И этот случай отвратил меня от мужчин, помешал стать настоящей женщиной...

Она замолчала, не решившись рассказать еще и о Луиджи. Родриго взял ее лицо в свои ладони и прошептал:

— Моя Грозовая Тучка... такая сильная и при этом уязви­мая... Со мной ты забудешь о своем печальном опыте. Ты на­учишься брать и давать наслаждение. Что мешает нам стать близкими прямо сейчас? Ведь я люблю тебя, хочу!.. И ты меня хочешь... разве нет?

Он стал целовать ее все более страстно и требовательно, а его руки тем временем расстегивали ей платье, обнажая плечи и грудь. И в какой-то момент Вера вдруг ощутила, что весь мир, с его заботами, тревогами, страхами и предрассудками померк перед желанием любви и счастья, которое мог ей дать только этот мужчина. Лишь где-то в глубине сознания вдруг шевельнулась мысль о Ринальдо, о том, как стыдно ей будет перед ним за свое безрассудство, и Вера глухим от волнения голосом про­изнесла:

— Погоди, остановись... ты порвешь мне платье, и все дога­даются о нашей связи... а я не хочу, чтобы дядя узнал.

— Но ведь ты говорила, что вполне самостоятельна, — на­помнил ей Родриго. — А впрочем, можно сделать так, что Ри­нальдо не узнает... по крайней мере не сразу. А после он привык­нет, что мы вместе, и смирится. Главное, чтобы ты мне верила.

Родриго на минуту выпустил девушку из объятий, и она, вскочив с постели, непослушными пальцами расстегнула и сняла платье, оставшись в одной тонкой нижней рубашке. Повернувшись к Родриго, Вера увидела его уже совершенно обнаженным, похожим на античного бога. Он подошел к ней и, сняв с нее последнюю невесомую преграду между их тела­ми, заключил девушку в объятия и увлек на постель.

— А если... если я забеременею? — вдруг спросила Вера в по­следнем проблеске благоразумия.

— О, не волнуйся, я достаточно опытен в этих делах. Один ученый медик подсказал мне несколько способов, как избе­жать зачатия. Но, если даже такое случится, я сразу же признаю нашего ребенка. А потом мы ведь все равно обвенчаемся, моя дорогая... — горячо шептал он между поцелуями.

— Я верю тебе, любимый...

Дальше все для нее происходило в тумане страстного безумия, после которого девушка еще долго не могла прийти в себя, обуреваемая противоречивыми чувствами. Да, она познала лю­бовь, но вместе с этим сладостным познанием пришла и горечь сомнений. Удивленный ее неподвижностью и молчанием, Ро­дриго наклонился к ней и шепотом спросил:

— Ты довольна? Тебе хорошо было со мной?

— Да... — Вера посмотрела на любовника влажно блестев­шими глазами и коснулась рукой его лица. — Жизнь так нена­дежна, опасна, и я могла бы умереть, не познав любви. Но, сла­ва Богу, ты пришел в мою судьбу и принес мне любовь... Вот только... а благословили ли бы нас наши родители?

— Не думай об этом.

— Не буду. Но не могу не думать о своем возвращении в Мон­кастро. Я жила там с детства. Что скажут соседи, тетушка Неве­на, священник, когда узнают, какую жизнь я веду сейчас?

— Что нам за дело до них? И зачем тебе вообще возвращаться в Монкастро? Теперь твой дом в Константинополе. Мы будем здесь жить зимой, а весной, когда начинается судоходство на Чер­ном море, мы с Ринальдо отправимся в один из черноморских городов. Но не в Монкастро, поскольку его расположение не очень подходит для корсарских рейдов. Нам нужна гавань в центре таврийского побережья, и мы решили, что подойдут Джалита или Луста — эти городки расположены в удобных бухтах.

— Значит, в теплое время года мы будем находиться в Таврике? Это меня радует. Мне нравится таврийская земля. Она мне как будто родная. Ты построишь для нас дом в Джалите или Лусте?

— Построю или куплю готовое строение, если таковое най­дется.

— Как хорошо! Зима в Константинополе, лето — в Таврике! И все это время рядом с тобой, любимый! Да, я буду рядом с то­бой и в радости, и в беде, и на пиру, и в сражении! И даже не думай отговаривать меня от морских походов! Я ведь не изне­женная девица и не благочестивая матрона! Я Вероника Гро­зовая Туча! Если ты полюбил меня такой, то не пытайся пере­делать, я другой не стану!

С этими словами она бросилась его целовать, и Родриго, вос­хищенный внезапным пылом еще совсем недавно насторожен­ной и неопытной девушки, тут же ощутил новый прилив стра­сти, завершившийся неистовым любовным поединком.

Наконец, ближе к полуночи, утомленные любовники усну­ли. Вера была счастлива даже во сне: теперь она знала, что мо­жет быть настоящей женщиной, что она желанна и любима — любима тем мужчиной, которого любит сама. Мысленно она поклялась, что не отдаст Родриго никому на свете.

Однако после ночи любви для молодых людей наступило беспокойное утро. Они проснулись от громкого стука в дверь и не менее громких окриков. Вскочив на ноги, Вера заметалась, пытаясь в темноте найти свою брошенную где-то рубаш­ку. Родриго был более спокоен и, натянув штаны, подошел к дрожавшей от ударов двери и прислушался.

— Вероника! Вероника, ты спишь? Откликнись! — звучало из коридора.

Вера вздрогнула, узнав голоса Ринальдо и Карло.

— Я здесь, я сплю! — отозвалась она ломким от волнения голосом.

— Открой нам! — потребовал Ринальдо.

— Но зачем? Что вам надо? — растерялась Вера.

— Ты там не одна! — крикнул Ринальдо. — Открой или мы выломаем дверь!

Вера нашла наконец свою рубашку и, поспешно натянув ее на свое голое тело, шепотом спросила у Родриго:

— Что будем делать?

— Придется открыть, — пожал он плечами. — Глупо скры­ваться, если мы с тобой и дальше собираемся жить вместе.

С этими словами он отодвинул засов и впустил в спальню взволнованных и почти разъяренных мужчин. Ринальдо во­рвался первым, за ним последовал Карло, державший в руке светильник. Вера почувствовала от них запах вина и поняла, что, как и предполагал Родриго, они побывали в портовой таверне.

— Что это значит? — спросил Ринальдо, окидывая гневным взглядом Веру и Родриго. — Вы заперлись, чтобы провести вместе ночь? Объяснитесь, дон Родриго! Ваше гостеприимство заключается в том, чтобы соблазнить неопытную девушку?

Испанец не успел ничего ответить, как Вера, кинувшись вперед, заслонила его и объявила Ринальдо:

— Дядя, он меня не соблазнял! Я сама согласилась стать его возлюбленной и невестой!

— Невестой? Он сделал тебе предложение? — Ринальдо обернулся к Родриго. — А как же ваш обет, данный покойно­му магистру?

— Очень хорошо, дядя, что ты знаешь про этот обет, — от­ветила за возлюбленного Вера. — Родриго не может его нару­шить, а потому наше венчание придется отложить на некото­рое время. Но мы с Родриго не хотим жить порознь — тем более что судьба корсара ненадежна, в ней нет уверенности в завтрашнем дне.

— Ты хочешь сказать, что вы собираетесь сожительствовать, как любовники? — уточнил Ринальдо.

— Как невенчанные супруги, — поправил его Родриго и, став рядом с Верой, обнял ее за талию. — Я с самого начала был честен с вашей племянницей и не стал от нее скрывать, что мы не сможем обвенчаться сразу. Но жить мы будем вместе с это­го дня — таково наше обоюдное решение.

— А вы не понимаете, дон Родриго, что такое сожительство оскорбительно для честной девушки? — запальчиво спросил Ринальдо. — Или вы думаете, что если она сирота, то ее неко­му защитить?

— Дядя, не ссорься с моим будущим мужем! — воскликну­ла Вера. — И не надо меня защищать, я не маленькая девочка и сама отвечаю за свои поступки! Если я решила жить с Родри­го — значит, так оно и будет!

Ринальдо тяжело дышал, и чувствовалось, что он усилием воли пытается смирить свой гнев. Карло тронул его за плечо и тихо сказал:

— Пойдем, пусть они сами во всем разберутся. Вероника не из тех, кто учится на чужом опыте. Ей придется Пройти че­рез свой.

Ринальдо бросил на Веру тяжелый взгляд исподлобья и сквозь зубы проговорил:

— А я-то надеялся, что ты благоразумная девушка и умеешь себя ценить. Дай Бог, чтобы его чувства к тебе оказались серьез­нее, чем я думаю. — И, обратившись к Родриго, добавил: — А с вами, сеньор, после такого вашего поступка я бы не стал иметь дела, если бы не наша совместная клятва, данная ордену.

— Простите, мессер Ринальдо, что я не сдержал своих чувств к Веронике! — со смиренным видом сказал испанец. — Кля­нусь, вы очень скоро убедитесь, что я честный человек, и мы с вами будем искренними друзьями!

Ринальдо только вздохнул и, махнув рукой, вышел из ком­наты, а вслед за ним и Карло.

Вера тотчас прильнула к возлюбленному и прошептала:

— Слава Богу, кажется, дядя смягчился. Ты подружишься с ним и с Карло, я уверена! Да разве можно долго гневаться на такого обаятельного человека, как ты? Даже я не смогла относиться к тебе сердито, а уж как старалась!

Родриго засмеялся, поцеловал Веру и прошептал ей на ухо:

— Грозовая Туча пролилась на меня счастливым дождем.

Зато Ринальдо, в отличие от Веры и Родриго, был далеко не в радостном настроении. Выйдя в сад, он подставил свое раз­горяченное лицо порывам прохладного ночного ветра и глу­хим голосом пробормотал:

— Не верю, что этот надменный идальго всерьез любит Веронику... И, уж тем более, что он когда-нибудь женится на ней...

Карло, шедший следом за ним, со вздохом заметил:

— Я всегда тебе говорил, что ложь порождает множество не­счастий — причем иногда с самой неожиданной стороны. Может, все сложилось бы иначе, если бы Вера знала правду о своем происхождении и не считала бы себя генуэзской ари­стократкой и твоей племянницей.

Ринальдо резко повернулся к другу:

— Опять ты все о том же! Ты дал мне клятву, что не скажешь Веронике правды о ее происхождении! А теперь тем более та­кая правда никому не нужна! Если испанец узнает, что Вероника... или Примавера — найденыш неизвестного рода и пле­мени, то будет ее презирать и тогда уж точно не женится на ней. А я не хочу, чтобы Вероника испытала такое горькое разочарование.

— Ничего не поделаешь, она сама сделала свой выбор. Ей нравилось быть племянницей корсара, а теперь нравится быть возлюбленной корсара.

— Ее ли это выбор? Просто ничего другого жизнь не могла ей предложить. И я тоже...

— Ринальдо, хватит метаться и корить себя! Время все рас­ставит на свои места. — Карло подтолкнул друга к дому. — Иди проспись, а утром многое для тебя будет в другом свете.


Глава пятая | Корсары Таврики | Глава первая