home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XVII

Гризи не говорил Лоис об убийстве. Он сказал только, что не может достать денег. И затем лег спать. Утром Лоис собралась на работу, и Гризи должен был отправиться на поиски двух тысяч до того, как появится Берри Пип.

— Что ты будешь делать? — спросила его Лоис, запивая кукурузные хлопья горячим чаем.

— Еще не знаю…

— О Гризи, почему ты не сказал мне, что должен такие большие деньги…

— Откуда я мог знать, что не сумею продать товар?

— Вечно ты влипаешь в истории…

Гризи не ответил. Он пошел в ванную и намылил щеки. Бритье всегда было затруднительно для него из-за единственного глаза, но сегодня он должен был тщательно побриться. Кларенс Мэрфи учил его всегда сохранять благопристойный вид. «Если будешь выглядеть как бродяга, полиция прицепится к тебе в два раза скорее», — говорил он.

Лоис вошла в ванную и остановилась позади Гризи. Он видел ее отражение в зеркале.

— Могу ли я помочь тебе чем-нибудь? — спросила она.

— Как ты считаешь, Цыганский Барон не одолжит мне денег?

— Возможно, и одолжил бы, если бы они у него были, но дела у него идут неважно. Прямо скажу — в последнее время даже просто отвратительно. Какое-то церковное общество принудило его закрыть несколько салонов, он потерял кучу денег.

— Все же спроси на всякий случай.

Кончив бриться, он отправился в спальню, достав из комода свежую рубашку, надел хорошо выутюженный костюм и скромный галстук.

Лоис просунула голову в дверь.

— Я ухожу, милый, — сказала она.

— Увидимся позже, я зайду к тебе. Не забудь спросить Барона.

Гризи смешался с толпой едущих на работу людей и, выйдя из метрополитена, направился в Бауэри. Он быстро шагал мимо магазинов, торгующих оборудованием для ресторанов, и круглосуточных ночлежек. Какой-то бродяга попросил у него прикурить. Гризи зажег спичку. Руки бродяги так дрожали, что он с трудом закурил.

— Есть поблизости полицейские? — спросил Гризи.

— Нет, сегодня утром они прочесывают Юнион-сквер.

Гризи дал ему четвертак.

— Благодарю, — вежливо поклонился тот и направился к бару, у входа в который толпилось несколько белых и черных бродяг. Сложившись, они зашагали к винной лавке, чтобы распить утреннюю пинту портвейна.

Гризи вошел в захудалую ссудную кассу. Человек за прилавком слушал пьянчужку, который пытался продать ему гармонику.

— Не требуется, — твердил хозяин.

— Она так красиво играет, просто душу выворачивает, — убеждал пьянчужка, — Я получил ее в наследство от моего бедного старого папочки, а он приобрел ее в Баварии…

— Проваливай, тебе говорят. Мне не кужны гармоники. Часы, транзисторы, радиоприемники — пожалуйста. Но не гармоники. Пойди сопри что-нибудь другое.

Пьянчуга был куда выше ростом и крупнее, чем человек за прилавком, однако он послушно подхватил свой товар и побрел к выходу. Остановившись у двери, он сделал еще одну попытку:

— Всего тридцать девять центов, мистер, вот и все, что я прошу… Всего тридцать девять центов…

— Нет, — отрезал лавочник, заметив вошедшего Гризи.

— Ну, двадцать…

— Убирайся, пока я не вышвырнул тебя! Пьяница ушел, и лавочник обернулся к Гризи с радостной улыбкой:

— Гризи! — воскликнул он. — Гризи Дик! Кого я вижу! Подумать только! Я уже считал, что ты не желаешь водиться со старым Хартоном Андерсоном.

— Здравствуй, Харт, — Гризи облокотился о прилавок. — Как идут дела?

— Ужасно, ужасно. Просто не понимаю, как мне удается сводить концы с концами.

— Да, жизнь есть борьба, — глубокомысленно заметил Гризи, зная, что Харт обучает двух своих дочерей в дорогом пенсильванском колледже.

— Что привело тебя ко мне? — поинтересовался Харт. — У меня всегда было впечатление, что ты меня недолюбливаешь.

Гризи ответил улыбкой на улыбку.

— Если бы я делал дела только с друзьями, мне не с кем было бы их делать.

— Хорошо сказано, хвалю за откровенность. Не хочешь ли чашечку кофе?

— Благодарю, я только что позавтракал. — Гризи было не до кофе сейчас.

Харт наклонился к гостю и зашептал ему на ухо:

— Говорят, ты провернул дельце с мехами…

— Кто тебе сказал? — встревожился Гризи.

— Ну, знаешь, — пожимая плечами и делая вид, что смахивает с прилавка пушинку, произнес Харт, — в моем деле всегда нужно держать ухо востро. Я встречаюсь со многими людьми. Я слышал про кражу мехов, а в сегодняшних газетах пишут об ограблении на Тридцать первой улице, и я подумал, что это смахивает на Гризи. А когда прочел, что ограбление совершено по соседству с полицейским участком, то и вовсе было уверился, что это ты. Но когда узнал, что там обнаружен труп, то понял, что это не ты. Я знаю, ты не пойдешь на мокрое дело. Так что я прихожу к выводу, что тебе нечем торговать. Правильно?

— Неправильно, — покачал головой Гризи. — У меня есть товар для продажи. Норковые шкурки.

— Выходит, что я ошибся. Никогда не думал, что ты носишь с собой оружие.

— Я и не ношу оружия, я не убивал старика. Он был моим другом. Кто-то проник в здание после меня и ограбил другую фирму, идиот. Это не я убил.

— Похоже, что тебя одурачили?

— Вроде того.

— Скверная история, — нахмурился Харт Андерсон. — Могу порекомендовать хорошего адвоката. Тебе обязательно понадобится адвокат.

— Я невиновен.

— Если бы я имел дело только с невинными людьми, то уже давно был бы выброшен на улицу. Понимаешь, что я хочу сказать? Я не твой духовник.

— Понятно, — сказал Гризи. — Так у меня есть товар… Интересует?

— Не шубы, надеюсь? — потирая щеку, спросил скупщик.

— Никаких шуб. Чистенькие нераспознаваемые шкурки.

— Звучит заманчиво…

— Я знал, что это тебя заинтересует.

— И правильно. Но почему ты пришел ко мне?

— Я слышал, что дела у тебя идут неважно, — не моргнув глазом, солгал Гризи, — и подумал, почему бы не предложить тебе выгодную сделку.

— А что Кларенс Мэрфи? — спросил Андерсон.

— Ничего, он просит у меня товар, но ты ведь знаешь крохобора Кларенса. Он не дает мне разумной цены.

— А может быть, норковые шкурки хоть и первоклассный товар, но в этом году не имеют спроса? Я слышал, что женщины отказываются от норки.

— Не валяй дурака, Харт. Какая женщина и когда откажется от норкового манто? Скажи, твоя жена откажется?

— Вот я и говорю, у нее есть норковое манто, но она его не носит.

— Что ж, видимо, тебе не нужен мой товар.

— Обожди минутку… Я этого не говорил. Я знаю тебя очень давно, Гризи.

— Твоя цена?

— Что у тебя имеется? Гризи рассказал.

Харт Андерсон внимательно слушал его, потирая нос.

— Что ж, сказать по правде, Гризи, товар не кажется мне стоящим, как показалось спервоначала. Во-первых, это не такая уж большая партия…

— Назови свою цену. Скупщик улыбнулся.

— А сколько ты хочешь?

Гризи завысил цену, зная, что Харт Андресон все равно будет торговаться.

— Десять кусков.

— Десять тысяч… — Скупщик улыбнулся, затем вдруг стал серьезным. — Нет, давай по-деловому.

— Назови свою цену, — повторил Гризи.

— Назови ты. Ведь это ты продаешь, а не я. Ты знаешь цену, и если она меня устроит — ударим по рукам. Что может быть справедливее этого?

— Девять, — сказал Гризи.

— Нет, нет, старина, я же сказал — давай говорить по-деловому.

— Восемь.

— Ты, наверное, не понял меня… Очень жаль. И все же я всегда люблю беседовать с тобой, Гризи. Ты настоящий профессионал, а не какой-нибудь барахольщик.

— Ладно. Твоя взяла, — сказал Гризи. — Вижу, что ты встал сегодня с левой ноги. Можешь получить всю партию за семь тысяч.

— Гризи, ты не понимаешь, что говоришь. — Андерсон сморщил губы. — Может быть, ты принимаешь меня за сосунка. Я не люблю людей, которые думают, что я идиот.

— Я так и не думаю… Вот что я тебе скажу: я вижу, что с тобой не договориться. Скажи, какую сумму ты осилишь?

— Ладно, вот моя цена: семь с половиной.

— Семь тысяч пятьсот?

— Нет. Семьсот пятьдесят.

— Семьсот… Ты что, свихнулся?

— Гризи, я знаком с тобой не первый год. Я знаю, что у тебя хорошая репутация, но к этому делу причастно убийство, а это значит, что перепродать твой товар будет очень трудно.

— Я же тебе сказал, что меха не маркированы. Это отличные первосортные шкурки. У тебя не будет никаких неприятностей с этим делом.

— Больше я дать не могу.

— Опомнись! Я возьму пять. Это самая выгодная сделка за всю твою жизнь.

— Слишком дорого. Не могу.

— Ладно. Ты схватил меня за горло. Четыре тысячи долларов.

— Семьсот пятьдесят.

— Боже мой, что за человек! Три тысячи!

— Имей жалость, Гризи, ты заставляешь меня страдать. Ты же знаешь, как мне неприятно торговаться с тобой.

— Две тысячи. Ради бога. Всего две тысячи… — взмолился Гризи.

— Семьсот пятьдесят.

— Я не могу больше снизить цену, не могу. Я должен вернуть две тысячи, или меня убьют.

— А я не могу дать больше семисот пятидесяти.

— Две, всего две косых. Любой другой в городе дал бы мне в пять раз больше.

— Что ж, иди к другому! — зло воскликнул скупщик. — Иди. Мне все равно. Иди к Кларенсу Мэрфи… Неужели и ты думаешь, что для меня имеет какое-то значение, куплю я твой товар или нет. Не перебивай… Это я тебе нужен, а не ты мне. Продавай кому хочешь. Я не буду в обиде. Желаю тебе получить хоть двадцать тысяч. Пойди повидай своего дружка Герба Смолла, увидишь, какую цену тебе даст этот жулик.

— Ты знаешь про Герба!

— А ты думал я совсем идиот? Конечно, знаю. — Торгаш ударил себя в грудь. — Я знаю все. Я знаю Герба Смолла. Он жулик почище, чем ты или я. Он боится полиции, могу заверить тебя. Он не знает, в какую сторону ему сейчас броситься. Будь умницей, пораскинь мозгами, бери мои семьсот пятьдесят — и то только потому, что ты мне нравишься и мне больно видеть тебя в беде. Никто другой не поможет тебе, никто. Тебе больше некуда обращаться.

— Я пойду к Гербу.

— Иди, иди. Это все равно что выбросить шкурки на помойку. Его ненавидят в страховой компании, где он служит. Они кое-что пронюхали про него, и у Герба Смолла дрожат поджилки.

— Я тебе не верю.

— На Герба смотрят косо потому, что он швыряется деньгами, как богатый ребенок в магазине с игрушками.

— Откуда ты выкопал эту чушь, Харт? Герб живет в паршивом доме в Левиттауне с женой, злой, как собака. Живет скромно, никуда не ходит, даже в отпуск никогда не ездит. Скромно одевается. Правда, у него неплохое жалованье…

Скупщик наклонился к Гризи.

— Он обкрадывает тебя. Я знаю его давно. Всякий раз, когда он дает тебе пять кусков за твой товар, который страховая компания с его помощью возвращает владельцу, он получает за это десять… Это ведь так просто — он удерживает пятьдесят процентов за работу, которую проделал. Он обкрадывает тебя. Ему нужны деньги, чтобы содержать любовницу…

— У Герба любовница?

— Совершенно верно, друг мой, и его ждут большие неприятности. Он по уши в долгах и уже недолго протянет на службе.

— Ты спятил!

— Ты хочешь узнать, кто совершил второе ограбление в Варвик-билдинге?

— Конечно.

— Я тебе скажу, Герб Смолл. Не веришь?

— Конечно нет, черт возьми!

— Позволь мне спросить тебя: Смолл знал о твоих планах насчет Варвик-билдинга?

— Но зачем ему идти на грабеж? Это идиотизм.

— У него неприятности. Ему нужны деньги.

— Да, но если он имеет доллар за каждый доллар, который выплачивает мне, зачем же ему рисковать?

— А за тем, что он отчаянный человек.

— Нет, нет, ты меня чуть не одурачил, но больше я не верю твоим глупостям. Я имею дело с Гербом не первый год…

— Не веришь? Иди, проверь сам. Ее зовут Эдна Брэй. Постой, я дам тебе адрес. — Скупщик подошел к сейфу и на листок бумаги переписал с желтого конверта адрес. — Сходи и расспроси ее сам, — сказал он, швыряя конверт обратно в сейф.

— Она закладывает у меня все, что Герб ей дарит. Ловкая девка. Он тратит на нее большие деньги. Оплачивает ее квартиру. А жилье на Сэттон-плейс не дешево…

— Не верю.

— Пойди и проверь, а потом возвращайся и бери свои семьсот пятьдесят. Я даже не стану снижать цену. Пойди и повидай ее. И запомни, деньги ждут тебя в сейфе.

Гризи спрятал клочок бумаги в карман. У двери он обернулся:

— Значит, ты считаешь, что это он убил старика?

— Человек в таком отчаянном положении, как Герб, готов на все. Он способен убить родную мать.

Зайдя в аптеку, Гризи набрал номер домашнего телефона Герба Смолла. Ему ответил женский голос.

— Могу ли я поговорить с Гербом? Он мне срочно нужен.

— Герба нет, он на работе. Что ему передать?

— Ничего, благодарю вас.

Гризи повесил трубку. Выйдя на улицу, он остановил такси.

— Пенсильванский вокзал.


предыдущая глава | Похищение норки | XVIII