home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XV

Дина сбежала по лестнице с шестого этажа и вышла из дома, где жила вместе с матерью. Это было преувеличением, что ребята падали из окон, когда она шла по улице, но она была молода и очень мила.

Дина была в новой юбке и свитере. Сегодня — как, впрочем и всегда, но сегодня особенно, — ей хотелось нравиться. Она уже давно мечтала стать своей у «Пантер».

На углу ее ждал Голливуд с продуктовой сумкой в руках.

— Хелло, — улыбаясь, окликнула его она.

— Хелло, Дина, — отозвался Голливуд, еще ни разу не осмелившийся посмотреть ей прямо в глаза.

— Извини за опоздание.

— Не важно, — сказал Голливуд, беря девушку за руку. — Пошли.

— А у нас сегодня на обед была курица, — сообщила Дина, чтобы завязать разговор.

— Напрасно ела. Я хочу сказать, что у нас наготовлено всего вдоволь: и ветчины, и всякой всячины.

— А что у тебя в сумке?

— Хлеб. Мы отправились за… гм… покупками и забыли про хлеб. Знаешь, времени не хватило, такси ждало на улице…

— Вы ездите за покупками на такси?! — Дина была потрясена.

— Конечно.

— Но ведь это же стоит много денег!

— Да ну, ерунда.

— Боже, — воскликнула девушка, — не дождусь, когда меня примут в «Пантеры».

— Дина… Ты уверена, что хочешь этого?

— Как ты можешь думать иначе! Неужели ты отказываешься от своего слова? Ты же мне обещал, Голливуд! Ты же сам сказал, что посодействуешь мне, и я уже разболтала всем девочкам в школе. Я не смогу показаться им на глаза, если ты не выполнишь своего обещания.

— Ладно. А ты не позволишь никому из парней приставать к тебе?

— Я же говорила, что буду твоей девушкой, если ты устроишь мой прием!

— Знаю, но я все же беспокоюсь. Как только ребята познакомятся с тобой, они захотят отбить тебя.

— Ты вправду так думаешь?

— Уверен. Но ты не позволяй им…

— Я же сказала, что буду твоей девушкой, чего еще тебе надо?

Они свернули на тускло освещенную улицу, вдоль которой выстроились жилые дома с жалкими лавочками в полуподвальных этажах.

Голливуд провел Дину в длинный узкий двор, и они спустились на несколько ступенек вниз. На двери была надпись: «Молодежный клуб». Голливуд постучал. Дверь отворил Киношник. Послышалась музыка из автоматического проигрывателя.

— Это та самая девушка? — спросил Киношник. Голливуд кивнул.

— Что ж, заходите, не стесняйтесь, — и Киношник захлопнул за ними обитую железом дверь.

— Пойдем, Дина, — сказал Голливуд. — Я принесу тебе что-нибудь перекусить.

— Не спеши, Голливуд, — вмешался Киношник. — Сперва представь меня этой привлекательной красотке.

— Дина. А это Киношник.

— Киношник?

— Да, красавица.

— Что это за имя?

— Так прозвали меня ребята. Они прошли внутрь.

Дина огляделась. Обнимались парочки на кушетках, которые тянулись вдоль стен комнаты. Повсюду стояли початые бутылки с виски, вином и пивом. Некоторые «пантеры» пили из стаканов и кружек, но большинство предпочитало тянуть прямо из горлышка.

— Потанцуем? — предложил Киношник.

— Нет… Я не думала, что здесь будут такие старухи, — и она показала на нескольких одиноко сидевших по углам девиц.

— Они вовсе не старые, дорогая, просто они так выглядят.

— Пойдем, Дина, — сказал Голливуд, пытаясь отвлечь девушку от Киношника. — Пахан хочет познакомиться с тобой перед приемом.

— Я жду не дождусь этого… — затаив дыхание, прошептала Дина.

— Может быть, ты все же хочешь вернуться домой? — спросил Голливуд.

— Что с тобой, Голли? Ты обращаешься со мной так, словно я недостойна стать «пантерой».

— Нет, напротив, я думаю, что ты слишком хороша для «пантеры». Посидим пока здесь, на кушетке?..

— У тебя одни глупости на уме… Тебе следовало бы обратить внимание на то, что здесь сказано, — и она показала на плакат, висевший на стене, который гласил: «Боритесь с детской распущенностью!» — и на этот, — указала она на другой плакат: «У здравого ума чистые помыслы». Рядом висел еще один: «Семья, которая молится вместе — не разлучается».

— М-да, — пробормотал Голливуд, — но это не имеет отношения к «Пантерам».

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ну, видишь ли, когда-то здесь был молодежный клуб, такой, какой бывает в церквах…

— Что же произошло с молодежным клубом? Его перевели?

— Да. Им руководил один парень, который вечно заставлял всех играть в баскетбол, в бинго и тому подобные игры. Ему за это платили жалованье.

— Ты имеешь в виду, что ему платили как общественному работнику?

— Да. И в этом заключались все его обязанности. Разве что время от времени посылать отчеты в благотворительное общество. Не знаю, что там за люди, но они ежегодно собирают у богачей деньги на то, чтобы помогать молодежи не сворачивать с праведного пути. Они оплачивают аренду помещения и все остальное. Пахан сам принялся за организацию работы клуба, чтобы сделать его настоящим клубом, где можно хорошо повеселиться и провести время. А этот парень-общественник не сообщил благотворителям, что он здесь больше не появляется, и они по-прежнему оплачивают аренду, и счета за электричество, и все остальное, а также платят ему жалованье. Пахан заявил ему, что если он обратится в полицию или куда-нибудь еще, — то мы пожалуемся в благотворительное общество, что он сюда не является, и его выгонят с работы, а жалованье у него очень приличное. Полтораста долларов в неделю ни за что. Только отправляет отчеты. А когда нам что-нибудь нужно, Пахан сообщает парню. Вот нам захотелось иметь здесь автоматический проигрыватель, и парень привез нам совершенно новенький. Больше тысячи долларов стоит…

— Больше тысячи!.. — Дина была ошеломлена.

— Истинная правда.

— И они никогда не приходят, чтобы посмотреть, как идут дела?

— Приходят. Ежегодно перед Рождеством. Перед тем как просить богачей сделать пожертвования. Они являются сюда с фотографом и делают снимки, как тут тандуют, пьют кока-колу, веселятся. Ну, знаешь, вроде тех снимков молодежных клубов, которые ты видишь в газете. У нас даже есть специальный кубок, который вручается тому члену клуба, который больше всех сделал для общего блага. Пахан получает этот кубок каждый год, и эти люди из благотворительного общества снимаются вместе с Паханом, они пожимают друг другу руки, едят пончики с джемом, а после этого исчезают на целый год, до следующего Рождества. Глава благотворительного общества сказал, что на будущий год они устроят нам здесь кегельбан.

— Вот это да!.. — воскликнула Дина и обернулась. Кто-то стоял позади нее.

— Твоя рекомендованная? — спросил коротконогий малый в темных очках.

— Да, Пахан, она, — ответил Голливуд.

— Вы изъявляете желание вступить в наш клуб? — спросил тот.

— Я мечтаю об этом… — горло у Дины пересохло, она с трудом могла говорить. — Это вас зовут Паханом?

— Совершенно верно. Вы знаете церемонию вступления в наш клуб?

— Нет, Голливуд мне не говорил.

— Вы должны пройти со мной в заднюю комнату.

— Если так полагается… — сердце у Дины громко стучало.

— Послушай, Пахан, — запротестовал Голливуд, — ты же сказал, что никто не прикоснется к ней. Это моя девушка.

— Пусть она сама решит, — Пахан обернулся к Дине. — Вы хотите стать членом клуба?

— О да, конечно.

— Пойдете со мной в заднюю комнату?

— Пойду…

Голливуд отупело смотрел, как Пахан уводит Дину.

Киношник взял его за локоть.

— Ты не будешь подымать шум, надеюсь?

— Но ведь он дал слово…

— Дурень, я же предупреждал тебя, а ты не слушал. Вот и получай теперь.

— Это нечестно! Я ее привел, я уговорил вступить…

— Ну, уже поздно жаловаться. Если твоя девуля понравится Пахану, можешь послать ей воздушный поцелуй на прощание.

— Но это нечестно!

— Пахан играет по правилам, а правила пишет он сам.

— Он и твою подругу принимал в «Пантеры»? — спросил Голливуд.

— Да, но только он не очень долго задерживал ее. Что ты так всполошился? Подумаешь, мало ли девиц на свете. Пойдем, выпьем.

— Не хочу. Я выйду покурить. — Голливуд отпер обитую стальной плитой дверь. (Стальные плиты были поставлены парнем-общественником, чтобы противостоять насильственному вторжению «Пантер»: это было, когда он еще не сдался и боролся с ними). Прислонился к стене и принялся раскуривать сигарету, как вдруг увидел перед собой человека, в стеклянном глазу которого отражался огонек его зажигалки.

— Гризи!

Гризи Дик схватил брата за ворот рубахи и притянул к себе.

— Это ты им сказал?

— Что сказал?

— Ты сказал им, я что выхожу на дело?

— Я сказал Пахану, только ему, вот и все.

— Что ты ему сказал?

— Я только сказал, что ты собираешься провернуть одно дело.

— Ты сказал где?

— Нет, клянусь тебе…

— Откуда же тогда он все узнал?

— Он поручил Таю следить за тобой. Тай шел за тобой от дома Лоис и узнал, где ты работаешь.

— А почему он посылал эти письма?

— Просто так, честное слово, Гризи. Он делал это ради шутки, в надежде после того, как ты покончишь со своим делом, заполучить немного денег.

— Зачем ты сказал ему?

— Я должен был, Гризи. Я должен говорить Пахану все, иначе он спустит с меня шкуру.

— Я посчитаюсь с ним, — сказал Гризи, отпуская брата.

— И не думай, Гризи, он убьет тебя.

— Меня обвиняют в убийстве! — выкрикнул Гризи.

— В убийстве?!

— Какой-то ублюдок залез в здание после меня и убил ночного сторожа.

— Это не мог быть Пахан, он был занят тогда.

— Откуда ты знаешь? Ты был с ним весь вечер?

— Нет…

— Идиот! Вот к чему привел твой длинный язык. Полиция разыскивает меня, а Берри хочет убить, если я не верну ему две тысячи. А из-за тебя я не могу сбыть добычу!

— Чем я могу тебе помочь?

— Скройся.

— Скрыться? — удивился Голливуд.

— Полиция тебя разыскивает. И запомни, сопляк, если они схватят тебя и ты снова раскроешь свою пасть…

— Клянусь тебе, клянусь, что не скажу ни слова!

— Хватит болтать. Ты уже протрепался однажды, хоть и клялся никому не говорить…

— Я думал помочь тебе…

— Ты еще можешь помочь — узнай, это Пахан убил сторожа?

— Не могу, Гризи, не могу. Если я пойду против «Пантер», они убьют меня. Нельзя, никогда нельзя идти против «Пантер», даже ради родного брата…


предыдущая глава | Похищение норки | cледующая глава