home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13 Пляска смерти

Среднего роста, плечистый и крепкий, ходит он… в какой-то там кепке. Забытые рифмы детства – про неизвестного героя. Или безымянного? Да не важно! Любимый персонаж советского официального фольклора, простой парень с простой внешностью, готовый и в огонь, и под танк, и Днепрогэс строить. Эпоха кумачовых полотнищ ушла, идеалы п…ы, а вот герои остались, оказывается. До сих пор готовы за бесплатно к черту на рога!

– Чудеса! – сказал безымянный герой развязно и громко, будто озвучил чужие мысли. Мужик за сорок, дешево одетый, но с непередаваемой дерзостью во взгляде. – Я вот всегда знал, что Земля квадратная и за углом встретимся! Помнишь меня?!

Ну, еще бы! Сказки кончаются, царевичи становятся иной раз злыми колдунами или просто циничными главами государств, а принцессы обращаются в обычных стерв, даже без помощи черной магии. Иванушки-дурачки только не меняются – как и прочий народ соответствующей ценовой категории. Всякие там Хитрые Солдаты, специалисты по варке каши из топора. Идут по жизни на чистом везении, ловят волшебных щук, приручают Коньков-Горбунков, и все это в паузах между вылеживанием на печи. Ничто их не берет! Даже когда Волшебная Страна превращается в Зазеркалье – дурачки и под Кощеем выживут, лишь бы лапти были да гарантированный горшок каши ежедневно! Соцминимум! При отсутствии такового возмущенный сермяжный народ берется за топоры (недоваренные в каше), и головы Добрых Царей катятся на потеху нечисти. Поделом Царям – не дразните трудовые массы!

– А мы уже на «ты»? – усмехнулся Мастер дружелюбно. В самом деле, не ощущал враждебности к ершистому крестьянскому сыну, потомку и правопреемнику всех Иванушек, Емель и даже Джонов с Жаками. Они такие, их не изменишь! – Я ведь вас старше минимум лет на десять, да и свиней мы вместе не пасли, а потому…

– Не помнишь, – констатировал Глеб почти грустно. – Ты, падла конторская, не мне одному жизнь поломал, да? Пачками таких, как я, из институтов выкидывал, всех не упомнить?!

– То есть? – Взгляд Мастера вдруг заострился, мелькнуло искреннее удивление. – Какие институты? Я вас, разумеется, вспомнил, Глеб Воропаев, на память не жалуюсь, только ведь я вам ничего не должен. Или всерьез думаете, что комитет в ТЕ ГОДЫ прессовал каждого студентика, зараженного перестройкой? Это когда все газеты вопили про «кровавую гэбню» и страна разваливалась. С вашей помощью, кстати.

– Ты о чем?

– О твоем друге Максиме, – усмехнулся Мастер, и эта внезапная фамильярность резанула слух. – Вы ведь с ним не разлей вода, еще с тех самых времен? Вместе раскачивали лодку, пока не потонула. В любом нормальном государстве таких, как вы, казнят за измену, а в нашем Зазеркалье предатели на коне. Успешные бизнесмены, совесть нации, да?

– Ты че несешь?! – Голос подсел неожиданно, вопрос прозвучал с жалкой какой-то агрессией. – Ты кого предателем назвал?!

– Ладно, не бери в голову, – улыбнулся человек с лицом популярного актера. – Историю пишут победители, поэтому можешь гордиться своими подвигами во имя демократии. Расскажешь детям, если когда-нибудь заведешь. А мы ту страну охраняли, согласно присяге, но победы нам не досталось.

«Может, е…нуть его?! Верный ПМ сзади за поясом, телохранитель вроде расслабился, ружья пока в землю смотрят. Нет, стоп! Он же тебя разводит в полный рост! Шутя увел разговор на свое поле, и вот ты уже в говнище, предатель и мразь конченая, а он весь в белом! Не ведись!»

– Про присягу хорошо сказано, за душу берет. Родину ты защищал, красава, грудью прикрывал, да? Так прикрывал, что аж за пазуху кой-чего попало. Так увлекся, что приватизировал кусочек родины и до сих пор не бедствуешь. А я, сволочь такая, просто бабу спасаю, без всяких высших интересов, куда уж мне! Спасаю обычного человека от твоих высоких планов! Потому что таким, как ты, человек не нужен, вы ж все глобально мыслите, вам целые народы под топор не жалко!

– Кому это «нам»? – вскинул бровь человек с лицом киногероя. – Что ты вообще знаешь обо мне и моих делах? Для тебя смысл жизни – заработать или стырить деньжат, набить пузо и уткнуться в телевизор, который тебе мозги вычистит, чтоб лишнего не думалось. Пускай другие дерьмо разгребают, да?!

– А ты, типа, санитар леса? Или ассенизатор?

– Хорошее определение, – прищурился Мастер одобрительно, будто добрый и старый профессор перед толковым студиозом. Будто не стояли рядом две толпы, пропахшие адреналиновым потом, и стволы не готовились обратить воздух в свинцовый коктейль. – Ассенизаторов стараются не замечать, с ними брезгуют даже рядом находиться, но без них невозможно обойтись. Почему ты думаешь, что без палачей этот мир обойдется? У нас, конечно, политкорректность, гуманизм и либеральные ценности, только крысы и глисты от этого не прослезятся. Их надо травить, если сам хочешь выжить.

– А по-моему, тебе сам процесс нравится, – поморщился Глеб, ощутив вдруг усталость и ничего, кроме нее. Уходил по капле боевой запал, а злости на собеседника так и не появилось. Лучше бы впрямь урод какой-нибудь приперся на встречу: в балахоне, с патлами и готической физиономией а-ля Мерлин Мэнсон. Ходячее воплощение ненормальности, с точки зрения простого русского мужика. Человек с сединой на висках внушал, напротив, сплошной позитив и желание довериться. – Любишь богом себя ощущать… ну, ты понял, короче.

– Разумеется. Вы мне это еще по телефону сказали. – В улыбке Мастера просквозила победная снисходительность, и вот это уже оказалось лишним. Не стоит насмехаться над человеком, способным оплатить и привезти с собой два отделения вооруженных бойцов!

– А что тебя, собственно, веселит? – спросил Глеб тихо, но уже заводясь. – Дела твои швах, если не понял еще. Тот народ, что сзади меня, в курсе всей темы, а завтра оно дальше пойдет. Ты у нас, конечно, крутой перец, наверху тебя прикрывают, но на фига ты им нужен засвеченный, а?! Шумиха, журналисты, заявы на тебя во все инстанции! А уж иноземцам проклятым только намекни, что контора в России режет людей, да еще православными крестами!

– Ну, во-первых, давно не контора… – Улыбки на губах Мастера уже не было. – …А во-вторых… скажите, Глеб, неужели вы реально подонок? Вот так запросто отдадите свою страну на растерзание шакалам и будете смотреть, как она заживо гниет?

– Да пошел ты! – Аргументов не хватало, искать их не хотелось, и вообще – не для того все затеяно! Пора завязывать с дискуссиями, пока нервы не сдали на спусковых крючках. – Повторяю еще раз, отстань от Дины! Ты забываешь ее, я забываю тебя, и живем ровно. Любой наезд с вашей стороны – информация уходит в Интернет и всем желающим, а вон те парни помогут твоим придуркам успокоиться.

– Какое красноречие! Вам бы, Глеб, в политику, в народные трибуны, сделали бы крутую карьеру! И все-таки, не для протокола – зачем вам это? Неужели влюбились?

– Тебя не касается, – схамил Глеб уже по инерции, не решаясь почему-то разорвать этот странный разговор. – Ты за страну красивые базары ведешь, а я хочу, чтоб таких, как ты, здесь не было. Чтоб никто не мог людей запросто послать на костер или в лагеря, потому что рожа не понравилась. Я – за жизнь, понимаешь?!

– Вы за бардак. Для всех вас жизнь одного ублюдка дороже целой страны. Поэтому мы не договоримся, Глеб Воропаев. Живи, пока живется, и не мешай.

– СТОЙ. – Слово выпало сквозь зубы как тяжелая картечина, без крика и без злости. Гулкий стук в висках, белое лицо Наташи на белой наволочке, пустая безысходность во взгляде… – Стой, урод. Она же беременная. Тебе ЕЕ две жизни тоже не жалко?

Рука ползет уже за спину, под ремень, к нагретой рукояти под рубахой – он успеет! Должен успеть!

– Кто беременная? – неподдельное удивление во взгляде Мастера. – Вы это про Дину? А откуда… хотя глупый вопрос. Что ж, поздравляю, если не врешь, тут ты меня сделал!

На секунду, не больше лицо Мастера исказилось, потом импозантный мужчина резко развернулся, и осанка его сделалась вовсе монументальной. Прямая спина человека, которому очень нужно уйти гордо. Не сутулиться, не ломаться пополам от удара под дых – героем остаться.

– Стой, – сказал Глеб еще раз, совсем по-другому. Непонятные слова, странная реакция – да что за фигня тут творится?! – Стой, говорю, елки! Объясни нормально, без этих своих…

Прямая спина даже не вздрогнула – человек, уверенный в своей правоте. Широкие шаги, небрежный жест рукой в сторону бородатой шеренги. Средневековые бойцы опускают дробовики, телохранитель делает шаг в сторону, прикрывая отход вождя, худое лицо закаменело в странной гримасе… не до него сейчас! Догнать сейчас надо эту прямую спину, глянуть в глаза, задать всего пару очень важных вопросов!!!

Глеб успел сделать шаг, прежде чем грянул первый выстрел…


* * * | Последний шанс палача | * * *