home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12. Священные Свитки

Впервые пробуждение стало для Маркова не мучением, а благословением. Его Хранительница находилась рядом. Что ещё нужно для того, чтобы с надеждой смотреть в будущее?

Марков приподнялся на локте и взглянул на спящую девушку. Зачем он столько времени шёл наперекор воле Создателя, отвергая собственные чувства? Долго размышлять над этим вопросом ему не пришлось. В голове возникла настойчивая мысль:

«Попутчик, приходи в ангар. У меня для тебя интересные новости».

Марков вздохнул и, встав с постели, стал натягивать рубашку.

Не желая тревожить Лори, он ограничился тем, что начитал сообщение в звуковой блокнот, а затем вызвал такси через переговорник.

Через десять минут он был уже в ангаре.

— Послушай, — недовольно заговорил он с порога, — ты могла бы и подождать с новостями. Всё-таки впервые в жизни я был занят.

— Чего ж тогда пришёл? — насмешливо поинтересовалась Си-А, и Маркову на секунду показалось, что в этой насмешке промелькнули ревнивые нотки.

— Любопытно, ради чего меня подняли с утра пораньше? — ответил ей спасатель в том же шутливом тоне. — А заодно хотелось бы послушать историю рождения Вайссе.

Си-А изобразила удовлетворённое смущение.

— Ты доволен? — тихо спросила она.

— Неужели не видишь? Конечно, да! Только, — вдруг посерьёзнел он, — скажи, для неё это не опасно?

— Ох, — вздохнула Си-А, — я даже не знаю, имею ли право раньше времени обнадёживать или заставлять тебя волноваться. Я, разумеется, сделала всё от меня зависящее, чтобы с Лори ни сейчас, ни в будущем ничего плохого не произошло… Но кто знает? Прежде я никогда не занималась сменой оболочек для другого человека, хотя теоретически знала, что могу это сделать. Скажи, ты бы так никогда и не решился связать с ней свою судьбу, не случись то, что случилось?

— Наверное, — вздохнул Марков. — Когда я увидел её вчера… что-то будто щёлкнуло внутри! Это заставило меня взглянуть на Лори совсем другими глазами. Её решимость и смелость потрясли меня.

— Честно говоря, — осуждающе заметила Си-А, — лучше бы они потрясли тебя немного раньше, чтобы вообще не возникло необходимости в этих превращениях!

— Ей что-то грозит? — обеспокоился Марков.

— Не думай о плохом. Ваши шансы быть счастливыми куда выше, чем несчастными, — улыбнулась Си-А, вспомнив слова Лори, произнесённые незадолго до трансформации.

— И всё же, что плохого её может ждать в будущем?

— У неё Узор та-лоо, а самой планеты больше не существует, — после краткой паузы заметила Си-А. — Во-вторых, если какой-то случайный фактор нарушит нормальное течение физиологических процессов в её организме, то может начаться распад клеток или быстрое старение.

— Создатель и Великая Мать! — в ужасе воскликнул Марков.

— Успокойся. Вероятность этого невелика. Будем рассчитывать на лучшее.

— Слабое успокоение, — грустно произнёс спасатель. — Надеюсь, мне удастся уберечь её от таких опасных случайностей! А что ещё ты собиралась сообщить?

— Мне удалось снять блок со своего сознания. Я вспомнила, что со мной происходило во время перехода через Пещеру. И ещё я заполучила первоначальный вариант Священных Свитков. Тех самых, уничтоженных Катастрофой, но они написаны на языке Древних, поэтому понадобится помощь Вайссе, чтобы расшифровать их.

— При чём здесь Вайссе?

— Знаешь, почему я решила придать Лори облик именно этой Хранительницы?

— Интересно бы было узнать.

— Её Узор попал в моё сознание во время перехода. Попутчик, мне словно нарочно кто-то подкинул этот образ, а я сама до некоторых пор об этом не подозревала! Та Вайссе, чей Узор и память заложены сейчас в сознание Лори, была одной из мудрейших Хранительниц Главного Храма задолго до Великой Катастрофы. Да-да, жрецы во времена Древних существовали. Правда, основная их функция заключалась не в поиске Истины, а в её сохранении. Понятие «Попутчик» появилось позже. А вот «Хранительница» — очень древнее обращение. Многие тысячелетия назад это понятие уже само по себе подразумевало «жрица».

— Этого не может быть, — отмахнулся Марков. — Будь это правдой, Лори бы мне рассказала всё ещё вчера!

— Пожалей её, — взмолилась Си-А. — У бедной девочки сознание дробится надвое, а ты хочешь, чтобы она тебе выложила то, что находится в её памяти? Конечно, ты ничего не понял из её объяснений, но, поверь, Вайссе жила на Лоо ещё до Великой Катастрофы. Она в совершенстве владеет наречием Древних и многими из их способностей.

— Ты хочешь сказать, — Маркову крайне трудно было осознать это открытие, — мы сможем уже в ближайшее время прочесть Священные Свитки?

— Совершенно верно, Попутчик. Если твоя Хранительница нам поможет.


— Подождите, мне нужно настроиться, — Вайссе сидела в удобном кресле в салоне корабля Маркова и пыталась сосредоточиться на смысле символов, выведенных в длинной распечатке.

Марков расположился рядом, но взгляд его был прикован не к листам бумаги, а к личику юной Хранительницы. Си-А старалась делать вид, что не замечает этого:

«Я же сама сотворила её, — думала она, — чего ж теперь не радуюсь за них? Всё равно я бы никогда не смогла создать биооболочку для самой себя».

В этот момент Вайссе приподняла голову.

— Да, я могу расшифровать написанное здесь, — и уже другим голосом, выдававшим сильное волнение и присутствие в ней сознания Лори. — Господи! Здесь записаны невероятные вещи! Я глазам не верю!

Только теперь Марков с грустью убедился в том, что его любимой может грозить ещё одна беда, помимо упомянутых Си-А ранее — потеря целостности личности и сумасшествие. Марков мысленно воззвал к Создателю, прося, чтобы его опасения не сбылись.

— Я начну читать? — спросила девушка, оборачиваясь к спасателю.

— Начинай, — кивнул тот. — Си-А, ты будешь записывать расшифровку?

— Конечно.

Вайссе медленно заговорила.

— «Священная мудрость — не дождь, падающий с небес, не зрелый плод, оторвавшийся от ветки, а Дорога, ведущая к Храму Истины, Странствие каждого в отдельности и всех вместе». Это нечто вроде эпиграфа, — пояснила девушка. Сейчас она полностью отождествила себя с личностью Вайссе, и Маркову опять стало не по себе, когда он увидел, что с ней сотворила эта трансформация облика. — «Часть первая. Принципы Сотворения. Никогда не спрашивай себя, что первично, а что вторично. Когда ты начинаешь задавать этот вопрос, то уходишь от Истины, а она уходит от тебя. Никогда не спрашивай, что есть цель, а что есть средство. Когда ты начинаешь задавать этот вопрос, ты сходишь с Дороги, а она удаляется от тебя. Никогда не спрашивай, в чём есть смысл, а что бессмысленно. Когда ты начинаешь задавать этот вопрос, смысла уже не остаётся ни в чем, а ты уходишь от Истины.

Никогда не говори: я знаю всё. Ты — Странник, ты знать всего не можешь. Твое знание ничего не стоит и соразмерно с гордыней твоей. Оно, как мутный кристалл, застит твои глаза, и ты становишься слепым, Странник. Никогда не говори: я ничего не знаю. Ты — Странник, ты не можешь ничего не знать. Твое незнание ничего не стоит и соразмерно с трусостью твоей. Оно, как кривое зеркало, искажает твоё восприятие, и ты становишься слепым, Странник».

— Погоди! — остановил её Марков. — Ты ничего не путаешь? Это разве принципы Сотворения? Наши жрецы очень любили этот отрывок, часто его зачитывали зарвавшимся юнцам. Он назывался «Поучение для юных».

— Ничего удивительного, — отозвалась Вайссе. — Остальные страницы до вас не дошли в целости. Вот жрецы и решили, что это — всего лишь наставление для молодёжи.

— Тогда я прошу прощения. Читай дальше.

— Я начну сразу с отсутствующей части Свитков, если вы не против.

Возражений не последовало, и девушка продолжала:

— «Не ищи Создателя на земле — он там, но ты его не найдёшь, он слишком далёк от тебя; не ищи Создателя в небесах — он там, но ты его не увидишь, небо слишком далеко от тебя; не ищи Создателя под землёй — он там, но ты его не обнаружишь, ты чересчур далёк от него. Запомни: все границы существуют только в твоём воображении, начни же искать Создателя в себе, и тогда ты увидишь, что творец миров скрывается внутри».

— Вот так просто? — ошарашенно переспросил Марков. — Древние, действительно, считали подобное истиной?

— Да, — отозвалась Вайссе. — Мы всегда это знали и пытались передать свое знание тем, кто придёт после нас. Но в этом мире всё должно находиться в балансе. Знание не должно приходить прежде мудрости. А, по всей вероятности, даже мы не обладали достаточной мудростью, чтобы воздержаться от вмешательства в те вещи, которых до конца не понимали. Ладно, я буду выбирать в тексте самое основное, хотя это и очень трудно.

«Ты хочешь знать, как такое может быть, что ты и творение, и Создатель одновременно? Встань перед зеркалом и представь, что времени больше не существует, что ты так стоял бесконечность и ещё бесконечность будешь стоять, и нет никого кроме тебя. Сможешь ли ты сказать, где ты сам, а где твоё отражение? Ты ли создал тот образ, что по другую сторону зеркала, или, наоборот, тот образ создал тебя? А теперь я доверю тебе Истину: встань перед зеркалом, взгляни туда, и ты не сможешь с уверенностью сказать, кто из вас кого создал, кто из вас двоих Создатель, а кто — творение.

Но ни у тебя, ни у сотворённой тобой вещи не может быть только одного свойства из двух взаимоисключающих, ибо в вас обоих тогда не будет бытия. Положи короткую ветвь куа-ри на кончик пальца. Если ты неверно нашёл центр, один конец ветви наклонится, другой поднимется, но она всё ещё будет держаться. Если ты правильно выявил центр, ветвь будет в равновесии. Ну, а если ты отсечёшь ровно одну её половину? Она упадёт на землю.

Почему ты считаешь, что вся наша огромная Вселенная устроена иначе? Почему ты думаешь, что раздробить атом — меньший грех, нежели чем взорвать Галактику? Кто сказал тебе, слепец, что в атоме заключено меньше, чем в Галактике? Если тебе видится, что атом маленький, а Галактика большая, неужели в каждой из этих характеристик не заключено также противоположное? Ведь Галактика существовала, и атом существовал, пока ты не тронул их. Ветвь была в равновесии, пока ты не отсёк её вторую половину со своей самонадеянной „мудростью“.

Почему ты считаешь, что туй-та — живые, а песок — мёртвый? Кто сказал тебе, что жизнь определяется дыханием, ростом, размножением или сердечным ритмом? Если ты не способен понять, что всё вокруг живое — не камни и песок в том виноваты.

Почему ты думаешь, что если ты сорвал цветок, а на другом краю Вселенной погасла звезда, то эти два события никак не связаны? Почему ты считаешь, что двое людей могут быть соединены Магическими Линиями, а цветок и звезда — не могут? Что для Вселенной время и расстояние? То же, что для тебя перышко ла-ма-ри, улетевшее с ладони!

Подумай теперь, когда станешь протягивать руку к цветку, готов ли ты ответить и за погасшую звезду тоже?» — Вайссе перевела дыхание, потом продолжила чтение. — «Часть вторая. Путь Великой Матери.

Великая Мать дарит жизнь. Это её первое и основное предназначение. Не спрашивай: она принцип или личность, ибо она то и другое одновременно. Вы её Дети, рождённые милостью Создателя.

Вы — её глаза, руки, сердце, дыхание и жизнь. Она ничто без вас — вы ничто без неё, но вместе вы суть Создатель и бытиё.

Великая Мать ближе к Создателю, потому что она его продолжение, но вы — продолжение Великой Матери, а значит в вас её Узор.

Не разделяй её физическую и сверхфизическую сущность. Их Путь неразделим, как и твой Путь, Странник. Храни и береги то, что дано тебе Создателем, тогда и Создатель от тебя не отвернётся.

Ты говоришь: я не в состоянии познать Истину, я не вижу то, что за пределами моего разумения. Но кто создал эти пределы? Не ты ли?

Ты говоришь: я не слышу голос Великой Матери, она молчит. Она ли молчит? Или, может, это ты глух к её зову?

Не смей ранить её тело! Она страдает твоими страданиями, а ты ещё увеличиваешь ее муки! Ты не ударишь в лицо свою земную мать, за что убиваешь ту, что породила вас всех? Поэтому бери её дары, благодари её. И убереги тебя Создатель от жестокости, ибо жестокость искажает Узор. А кем является тот, у кого изуродован Узор? Больная клетка в здоровом организме умирает, чтобы не вызвать гибели остальных. То же будет и с тобой, если пренебрежёшь этим советом.

Великая Мать вечна, как её Дети, но она и смертна, как её Дети. Она рождается слабой, взрослеет и крепнет, стареет и умирает. С вами происходит то же самое, только её жизнь — миллионы лет, а ваша — годы и десятилетия, но этот Путь повторяется вновь и вновь. Вы становитесь другими и опять встречаетесь, вновь повторяется Странствие. В этом Странствии — жизнь, и не ищите иного.

Есть ли смысл в красках заката, в качающейся на ветру веточке борро, в крике ччой-ли? Но разве вам придет в голову задать такой вопрос? К чему тогда спрашивать? Вы познаёте суть Вселенной!»

— Этот отрывок до нас не дошёл! — воскликнул Марков. — Наши жрецы столетиями гадали, кто такая Великая Мать и не могли прийти к единому мнению! А разгадка — вот она! Вайссе-Шен, вы это всегда знали, да?! — обернулся он к девушке. — Вы знали, что каждая планета обладает разумом, и именно она рождает всё, что находится на её поверхности?

— Да, мы знали. Интеллект выше человеческого и та-лоо заключён в физическую оболочку звезды или планеты, поэтому земляне совершенно ошибочно полагают, будто «пустые» планеты необитаемы. Вечная привычка делить материю на «живую» и «мертвую»…

— Значит, планета создаёт существ, — подала тут голос Си-А, — даёт возможность им эволюционировать, развиваться, подпитывает их энергией, поскольку их Магические Линии — одно целое…

— Создаёт не совсем верное слово, — поправила её Вайссе. — Рождает. Слово «создаёт» предполагает более прохладные взаимоотношения. Оно проводит грань «творец-объект творения». Между планетой и живыми существами взаимоотношения похожи на отношения между матерью и детьми. Каждая планета — личность, и как у нас, у каждой планеты свой уровень интеллекта, характер, Узор.

— Таким образом, когда астронавт попадает на другую планету, он оказывается чужеродным телом, и начинается процесс его отторжения. Планета вырабатывает против него антитела? — уточнил Марков.

— Даже родная планета может начать «производить антитела» против своих детей, если те теряют с ней контакт и начинают угрожать её жизнеспособности. С другой стороны, чужая планета может принять астронавтов за «родных», если их Узоры окажутся сопоставимыми.

Она не успела договорить, как Марков вдруг издал звук, выражавший у та-лоо крайнюю степень заинтересованности.

— Эти рисунки, — он дрожащим пальцем указывал на одну из страниц распечатки, — ими были украшены ворота Главного Храма! Даже жрецы не могли сказать, что они обозначают!

— Очень просто, — улыбнулась Вайссе. — Рисунки отражают Странствие и его правила. Миров много, но все они взаимоувязаны. Каждый из миров — чья-то половинка. Отсечёшь одну — во второй тоже не будет смысла. Но существует некое пространство пространств, где все миры, будто на ладони, видны тебе. Там нет Странствия, нет воспоминаний, но в то же время эта точка породила всё, — она говорила спокойно и уверенно, и эта уверенность ничуть не поколебалась, когда девушка заметила, что Марков с трудом понимает смысл её фраз. — Я попытаюсь объяснить так, как мне объяснял учитель Вай-То-Ли, когда я была совсем маленькой. В его мыслях было следующее: «Когда вещь появляется в этот мир, на коротких отрезках пути её появление должно быть оправданно, ей нужен кто-то, кто поддержит её, не даст упасть обратно в небытиё. Но тому, кто её поддержит, тоже нужен кто-то. Почему бы им не поддержать друг друга? Так возникают первичные Магические Линии, и эта система находится в равновесии, пока они целы. Так всё устроено от мельчайшей частички до целой Вселенной, и между первой и последней самая сильная первичная связь — связь единства. Откуда мы можем знать, который из атомов в окружающем нас мире — наша Вселенная? Это самая красивая симметрия — связи большого и малого, сильного и слабого. Две половинки — не противоположности. Так может казаться, потому что они находятся на двух краях: свет и тень, жизнь и смерть, положительный и отрицательный, мужчина и женщина. Думаешь, я перечислил несопоставимое? Нет, всё в этом мире сопоставимо. А противоположности не дают друг другу исчезнуть, и только. Нет добра без зла. Нет жизни без смерти. Думаешь, это жестоко? Но ты подумай хорошенько, какова мудрость Создателя — он сотворил мир из ничего. Он разделил ничто на противоположности, и качели бытия закачались. Видишь, как просто. Но он не убрал и центр в мудрости своей. Смотри, как красива эта система: всплеск — добро и зло; пульсации нет; всплеск — день и ночь; тишина. Будто сердце бьётся. Эта система может существовать сколько угодно, ведь из ничего можно получать бесконечно много. Главное, чтобы сохранялось равновесие, чтобы одна половинка не начала расти за счет другой…» Вот что говорил учитель.

— Расскажи о том, какими были твои соотечественники! — попросил Марков. — Когда именно ты жила? Какие у вас были обряды? Что-нибудь ты помнишь?

— Разумеется, помню, — теперь её лукавая улыбка напомнила ему Лори. — К тому времени, как я родилась, та-лоо успели измениться. В худшую сторону, к сожалению. Откуда-то в нас появились зависть, стремление возвыситься над другими. Ты же знаешь о наших особых способностях…

— Чтение мыслей?

— Нет! Не только это. Телепатические способности — такая малость, любимый. Я имею в виду Первое Имя.

Марков вздрогнул и почему-то бросил взгляд на монитор Си-А.

— Я пыталась рассказать тебе, Попутчик, — заговорила та, — но не успела. Пусть теперь наша девочка говорит. Расскажи ему, Вайссе, почему возникла необходимость в окончательном варианте обряда И-Ма.

Вайссе тяжело вздохнула.

— Постыдные страницы нашей истории, о которых вы, наши потомки, благодаря Катастрофе, наверное, так и не узнали. У каждого Священного Имени был свой Узор, и каждый ребёнок получал в дар от Великой Матери какую-нибудь способность: например, перемещаться в пространстве быстрее скорости света, менять свой внешний облик, понимать язык животных, изменять структуру Магических Линий, создавая таким образом новые предметы, предвидеть будущее. Но нельзя было заполучить себе сразу две способности, надо было выбрать только одну. Шло время, наши предки были вполне счастливы сложившимся порядком. Каждый выполнял свою роль: то, на что был способен. Но вот, к примеру, та-лоо, который понимал язык животных, начинал думать: а, может, его родители поступили опрометчиво, не дав ему Первое Имя, позволяющее, допустим, видеть будущее? Чем больше он об этом размышлял, тем сильнейшей завистью проникался к тем, кто обладал даром предвидения. Весь секрет же этих способностей заключался в маленьком фрагменте Узора, означавшем Первое Имя. Что же делал наш завистник? Он проникал в сознание та-лоо, обладавшего даром ясновидения, извлекал его Первое Имя и имплантировал в свой Узор. А поскольку дублировать Первое Имя невозможно, так как оно состоит из невоссоздаваемых Магических Линий, то жертва подобного деяния лишалась своей способности в пользу похитителя. Кроме того, та-лоо, лишённый Первого Имени, быстро умирал, поскольку у него нарушалась связь с Великой Матерью. Похититель же становился обладателем двух Имён сразу.

— Какая подлость! — Маркова передёрнуло. — Неужели у них хватало совести поступать так со своими соотечественниками?

— Хватало, — грустно призналась Вайссе. — В конце концов, жрецы не выдержали наблюдать за подобной несправедливостью и обратились за помощью к Великой Матери. Она долго думала, как ей защитить своих Детей, и в конце концов создала Узор, блокирующий информацию о Первом Имени. Обряд И-Ма был изменён так, чтобы возможно было поставить «защиту» ребёнку, участвующему в обряде.

— А хочешь знать, что произошло потом? — воспользовавшись паузой в разговоре, спросила Си-А. — Прости, Вайссе, ты об остальном не осведомлена, но я не могла не заговорить об этом, раз мы начали…

— Говори! — попросил её Марков.

— В своем тщеславии та-лоо зашли слишком далеко. Они действительно умели многое и вообразили, что могут всё. Жрецами тогда становились те, кто умел предвидеть будущее и менять узор Магических Линий. И они однажды предсказали, что наступит день, когда планета состарится и не сможет больше рождать Детей, наделённых обширными возможностями. Одним словом, та-лоо должны были постепенно деградировать, как и вся планета в целом. С каждым следующим столетием нарастали жадность, злоба, зависть в том народе, который некогда умел строить прекрасные храмы, любить природу и заботиться о ней. Первое Имя уже не обладало той энергией, как, предположим, двести лет назад. Жрецы забили тревогу. Они решили действовать, пока не поздно. «Планета стареет, — обсуждал проблему Верховный Совет. — Это значит, что данный процесс заложен в её Узоре. Ведь всё, что с нами происходит, отражается в нём и определяется им. И если изменить структуру Узора, то вероятно…»

— Слепцы! — вскочила на ноги Вайссе. — Когда это всё началось, Си-А?

— Спустя тысячу двести лет после твоей… В общем, после твоего перехода в эту реальность.

— Неужели они не понимали, что таким образом отсекают у той самой ветви вторую половинку?! — негодовала девушка. — В моё время никому такое бы и в голову не пришло!

— А им пришло, — с горечью подтвердила Си-А. — И они не первые во Вселенной, сделавшие попытку «обойти» закон равновесия. Только никого и никогда эти попытки до хорошего не доводили.

— Чем это закончилось? — слабым голосом прошептала девушка. — Той самой Катастрофой?

— Да. Ею, — тихо проговорила Си-А. — Они изувечили Узор планеты. Их вторжение — а иначе то, что они совершили, и назвать нельзя — закончилось крайне плачевно для всех. Лоо трясло, как в лихорадке, несколько сотен лет. Потом ещё четыре тысячелетия планета восстанавливалась. Но до конца стать прежней не смогла. Она попыталась воссоздать всё то, что было на её поверхности прежде, но и этого ей не удалось. Льды, снега, лишённые истории и памяти жители, сохранившие из всех своих удивительных талантов лишь один — читать мысли друг друга… Прости меня, Марков, во имя Создателя, но это правда!

— Ничего, я понимаю, — еле шевеля губами, выдавил спасатель. — Они убили себя, покалечили Узор Великой Матери, лишили нас будущего. Да дарует им Создатель прощение. Если сочтёт их достойными этого! — прибавил он дрогнувшим от гнева голосом.

Несколько секунд царило молчание, потом Марков спросил:

— Си-А, ты сказала, что Узор Лоо был покалечен Древними.

— Это правда, Попутчик, — с состраданием откликнулась та.

— Тогда, получается, мы тоже калеки? Те, кто родился после Великой Катастрофы?

Она ничего не ответила.

Марков оглянулся на Лори. Та выдержала его взгляд, но зато он не выдержал. Странник уронил голову на руки и прорычал сквозь стиснутые зубы:

— Это проклятие, Си-А. Это проклятие!

Некоторое время они сидели, храня глубокое молчание. Их странное уединение нарушил голос с монитора:

— Владимир Сергеевич, вас беспокоят из Центра Безопасности планеты. Говорит младший руководитель российского филиала Креченко Юрий Александрович.

— Попутчик, прости! Надо было их не пускать на монитор, но я задумалась и не успела, — шепнула ему Си-А.

— Ничего, — мысленно ответил он ей, а вслух спросил. — Что вам нужно, Юрий Александрович?

— Поступила информация о том, что сейчас у вас на корабле находится ваша соотечественница… Гм, ну, вы понимаете, о чем я … Ещё одна представительница цивилизации Лоо.

— Вас хорошо информируют, — Марков усилием воли скрыл злость, готовую прорваться наружу в интонациях голоса.

— Не жалуемся, — скромно улыбнулся Юрий Александрович.

— Чего вы хотите?

— Мы отвечаем за безопасность планеты, поэтому вынуждены попросить эту госпожу пройти небольшое обследование в нашей лаборатории. Вы уж простите, но сейчас, в эпоху межгалактических перелётов, появляется всё больше новых заболеваний… Вирусных, в основном, — несмотря на то, что младший руководитель старался выражаться по возможности более деликатно, его елейно-вкрадчивый тон всё сильнее начинал выводить Маркова из себя.

— Во-первых, — довольно резко отозвался спасатель, — к ней следует обращаться не госпожа, а Хранительница. Во-вторых, она не подопытный кролик, поэтому если вам угодно проводить ваши исследования, то вы их проведёте в клинике.

— Конечно, в клинике! — перебил его Юрий Александрович. — А разве я сказал что-то другое?

— Вы сказали «в лаборатории», — сухо уточнил Марков.

— Ох, нелепость какая. Оговорился, — его речь прервал короткий, нервный смешок. — Разумеется, я имел в виду клинику, а не лабораторию!

— И, наконец, я должен присутствовать при этих исследованиях, — последнее слово спасатель не удержался и произнёс с особым презрением.

— Принято, — весело отозвался Юрий Александрович. — Нам прислать за вами санитарный катер?

— Мы доберёмся самостоятельно.

— Вот и чудненько! Запишите адрес, — на мониторе появилась мигающая надпись. — И последнее с моей стороны: если вы не объявитесь у нас максимум через три часа, у вас могут возникнуть разнообразные трудности… Это так, на всякий случай! — он взмахнул рукой на прощание, и экран погас.

— Сволочь! — сделал вывод Марков, оборачиваясь в сторону Лори. — Не беспокойся, я поеду с тобой и прослежу, чтобы их опыты тебе не повредили. В конечном итоге, твое появление не могло их не напугать, как моё когда-то… Они до смерти боятся вирусов и полагают, что инопланетяне завозят их на Валлу тоннами.


— Так… Анализ мягких тканей, костного мозга, крови, кардиограмма, ЭЭГ, — врач просматривал результаты обследования на экране монитора, удовлетворённо кивая головой после каждого пункта. Затем повернулся к Лори и Маркову и тем же отвратительно-фальшивым голосом, что и младший руководитель Креченко, спросил:

— Надеюсь, мм-м… госпожа, то есть уважаемая Хранительница, — быстро поправился он, поймав на себе уничтожающий взгляд Маркова, — наши процедуры вас не очень утомили?

— Само собой, утомили! — гневно перебил его спасатель. — Я полагаю, это всё? Можно, наконец, уйти отсюда? Кажется, вы узнали, что хотели!

— Нет, ещё не всё, уважаемый Владимир…

— Марков! — рявкнул спасатель, не заботясь о том, как его реакция выглядит со стороны.

Лори, стоявшая сзади, осторожно поймала его за руку, и от её прикосновения спасатель немного успокоился.

— Извините.

— Нет, это вы меня простите. Я буду иметь в виду, что вам не нравится, когда к вам обращаются по имени и отчеству. Но, возвращаясь к нашей уважаемой Хранительнице… Разумеется, почти все исследования уже проведены, но осталась парочка чисто формальных вещей.

— Каких еще «вещей»? — с подозрением покосился на врача спасатель.

— Да чистейшая формальность. В банке данных не хватает информации об общей структуре организма и… Может, уважаемой Хранительнице Вайссе хотелось бы сообщить, каким образом она оказалась на Земле?

— После гибели Лоо мои родители некоторое время жили на Сог-хо, одной из планет в созвездии Рыб, там я и родилась, — Лори была совершенно спокойна. Эту сказку о та-лоо, прилетевшей из созвездия Рыб, которое до сих пор было плохо изучено землянами, они с Марковым отрепетировали вдвоём по дороге в клинику. — Если вам интересно, я могла бы постараться восстановить карту звёздного неба.

— Не беспокойтесь, нас это не интересует, — продолжая сахарно улыбаться, ответил врач. — И что с вами случилось потом? — он ввёл какую-то информацию на свой монитор.

— Потом, — Лори очень убедительно изобразила печальный вздох, — мои родители начали болеть, и они решили, что это климат планеты дурно сказывается на их самочувствии. Наш корабль всё ещё был способен преодолеть значительное расстояние в космосе. Мы решили отправиться и поискать более подходящее место жительства.

— И попали на Землю? — в тоне голоса врача промелькнуло сомнение.

— А что в этом удивительного? В обозримой близости от созвездия Рыб нет больше ни одной планеты с таким благоприятным климатом, как у вас.

— Ну, может быть, может быть, — пробормотал мужчина, поглаживая подбородок. Определённо, ему, как землянину, польстило подобное высказывание о его планете. — А дальше? — опять обратился он к девушке.

— Когда наш корабль проходил неподалёку от орбиты Марса, в салоне вдруг вспыхнул пожар, а у нас на борту находился только один катер для межпланетных перелётов. Одноместный.

Лицо врача приняло соболезнующее выражение.

— Можете не продолжать. Мне, действительно, жаль, — он немного помолчал. — А теперь я должен провести исследование общей структуры вашего организма. Пройдёмте, пожалуйста, — он вышел из кабинета и двинулся куда-то по коридору. Лори и Марков пошли следом.

Однако не успел уважаемый доктор сделать и десяти шагов, как сознание Маркова проторило себе дорогу в его мысли, и то, что спасатель там обнаружил, ему совершенно не понравилось. Под «исследованием общей структуры организма» подразумевалась весьма неприятная процедура.

Некий новоизобретённый аппарат «Voltum Z» позволял досконально изучить все реакции испытуемого, снять мнемограмму, запомнить структуру ДНК, словом, при желании, соответствующей обработке и достаточном уровне развития биотехнологий можно было бы на основе этой информации вырастить качественный клон.

Марков не слышал о том, чтобы на Земле практиковалось подобное. Последние опыты по клонированию запретили сорок лет назад по просьбе религиозных организаций. Им удалось убедить правительства разных стран, что данные опыты до добра не доведут. Но, похоже, запрет остался только на бумаге, понял спасатель. Однако его обеспокоил не столько сам факт того, что Вайссе смогут в будущем клонировать, сколько внушающее опасение открытие, сделанное в процессе лазания по высокоучёным докторским мозгам: в начале процедуры Лори должна была получить инъекцию препарата «Voltum-9-омега». Шесть кубиков.

Маркову не внушило доверия название, а когда, покопавшись в глубинах собственной памяти, он обнаружил, что представления об этом препарате не имеет, тот понравился ему ещё меньше. «Си-А, — мысленно обратился он к своей второй Хранительнице, — кажется, у нас большие проблемы. Ты, случайно, не осведомлена, зачем делается инъекция Voltum-9-омега?»

«Случайно — осведомлена. Этот препарат является засекреченным и широко не применяется. Около месяца тому назад я из любопытства вскрыла глобальную медицинскую базу данных и прочла много интересного. Voltum-9-омега помогает выявить адаптационный ресурс организма: скорость регенерации клеток, силу нервных импульсов, количество вырабатываемых гормонов и многое другое. Я не думаю, что тебе интересно будет услышать его химический состав, но, учти, если Лори введут хотя бы кубик, она на этом свете не жилец. Обычному организму инъекция не вредит, но в данном случае препарат вызовет распад клеток».

«Лори хотят ввести шесть кубиков! Я немедленно забираю её отсюда!»

«Подожди! Если ты её увезёшь сейчас, они всё равно найдут способ рано или поздно довершить начатое. Лучше придумать нечто такое, отчего у них раз и навсегда пропадёт охота ставить на Лори разные идиотские эксперименты, но вам обоим придётся мне подыграть», — Марков готов был поспорить, что Си-А лукаво ему подмигнула.


Георгий Самуилович Яковский надолго запомнит тот пасмурный августовский день, когда в палату, где стоял его великолепный новенький аппарат «Voltum Z», привели красивую темноволосую пациентку, и доктор Темников отрекомендовал её как «представительницу внеземной цивилизации, нуждающуюся в обследовании по решению Центра Безопасности планеты». С приказами «свыше» Яковский никогда не спорил, поэтому с энтузиазмом принялся за дело.

— Так, госпожа…

— Хранительница, — поспешно шепнул ему на ухо Темников, — а то вон тот, высокий, у дверей стоит, сейчас так рявкнет! — и скосил глаза в сторону.

Яковский оглянулся и увидел Маркова. Лицо доктора расплылось в приветственной улыбке:

— Господин Марков! Как же, как же, наслышан! — и двинулся вперёд, чтобы пожать спасателю руку.

Марков холодно ответил на его пожатие и сдержанно обронил:

— Я вам не советую что-то вливать в её организм. Её мать являлась жрицей Главного Храма у нас на родине.

— А это означает нечто важное, простите за невежественность? Сестра, — крикнул он, — подготовьте нашу уважаемую пациентку!

— Это означает, — в том же тоне продолжал Марков, — что если она испугается, от вашей прекрасной аппаратуры останутся, как это говорят… Рожки да ножки!

— Но наша инъекция абсолютно безвредна и безопасна! — нервно усмехнулся Яковский, опасливо оглядываясь на Лори. — Вы ведь не волнуетесь, уважаемая го… Хранительница?

— Честно говоря, — та выразительно кивнула в сторону двух стерильных шприцев, — я начинаю всерьёз беспокоиться. У меня врождённая неприязнь к инъекциям.

В этот момент Темников подкрался к Яковскому бочком и подёргал коллегу за рукав.

— Они над тобой издеваются, а ты и поверил? — яростно зашипел он на ухо доктору. — Неужели мы не сможем удержать эту хрупкую девочку, если она вдруг начнет «буянить» после препарата? В крайнем случае, вызовем охрану.

— Действительно! Что это я? — Яковский достал из кармана белоснежный платок и вытер пот со лба. — Просто мне никогда не доводилось проводить обследование инопланетянок.

— Брось. Я ей только что сделал кучу анализов. Между ею и нами никакой разницы нет, за исключением строения скелета и расположения некоторых внутренних органов.

— Правда? — в голосе Яковского послышалось облегчение.

— Перестань вести себя, как ребёнок.

— Пациентка готова, — сообщила медсестра.

Яковский приблизился к лежащей на койке девушке, протёр ей антибактериальным раствором руку до локтя…

— Не стоит! — ещё раз предупредил его Марков, от дверей наблюдавший за манипуляциями доктора.

Яковский проверил, плотно ли закреплены ножные и ручные браслеты на пациентке, взял шприц и медленно наполнил его из ампулы.

— Не бойтесь, — повернулся он к девушке. — Это совсем безболезненно, — он сломал следующую ампулу и добавил её содержимое к тому, что уже было в шприце. — Вот так, — Яковский склонился над девушкой, едва заметно кивнув Темникову. Тот на всякий случай ближе придвинулся к пульту вызова охраны.

Но то, что случилось потом, окончательно убедило Яковского: судьба его основательно невзлюбила.

От лица пациентки ни с того ни с сего отделился вращающийся плазменный шар сочно-оранжевого цвета.

— Боже милостивый!!! — завопил Яковский, отпрыгивая назад и роняя шприц.

Медсестра рухнула на пол, закрывая голову обеими руками. Темников застыл на месте, не в силах шевельнуться. Его бледные тонкие губы мелко тряслись.

— Добрый день, мои сладкие! — послышался чей-то ехидный голос из ниоткуда. — Чего это вы такие бледные? Больничная диета? Ай-яй, как нехорошо!

Медсестра быстро поползла к выходу, не отнимая рук от головы. Темников застонал и тихо распластался по паркету. Яковский сделал ещё один шаг назад и наступил на шприц. Тот прощально хрустнул под его каблуком. Марков, стоя возле дверей, изо всех сил старался сдержать приступ смеха.

«Молодец, Си-А!» — мысленно произнёс он, обращаясь к шару.

«Стараюсь, Попутчик», — откликнулась та, подплывая к полированному корпусу «Voltum Z».

— Только не мой аппарат!!! — фальцетом выкрикнул Яковский, но было поздно. Си-А прошла сквозь обшивку, оставив после себя аккуратное цилиндрическое отверстие, из которого пахло горелой пластмассой.

— Разве я вас не предупреждал? — сочувственно спросил Марков.

И окончательно добила доктора фраза, виновато произнесённая этим монстром — юной темноволосой пациенткой:

— Простите, я очень испугалась.

Яковский закрыл лицо руками и в отчаянии прошептал:

— Я не успел его застраховать…

Марков не знал, какие слова найти для утешения злополучного доктора, поэтому сказал тихим голосом из уважения к чужому горю:

— Пойдём, Вайссе. Я думаю, сегодня процедур больше не будет.


— Разумеется, о работе для меня теперь и речи идти не может, — вздохнула Лори, садясь на диван в квартире Маркова. — Уже через час все узнают, что новая та-лоо, объявившаяся на Земле, умеет сжигать предметы шаровыми молниями. С такими рекомендациями меня не возьмут даже в бригаду уборщиц.

— Зато никому больше не придёт в голову обращаться с тобой, как с экспериментальным образцом.

— Не обиделся? — Лори подошла к Маркову и крепко прижалась щекой к его плечу. — А то подумаешь, будто я не ценю вашу с Си-А помощь.

— Нет, что ты, — он ласково притянул к себе девушку. — Я никогда такое не подумаю про тебя. Принести тебе сока? Ты, наверное, жутко устала после всех этих анализов.

— Устала, — вновь опускаясь на диван, промолвила девушка.

Вдруг хитро заулыбалась.

— Я сейчас вспомнила, как пыталась соблазнить тебя здесь. Правда, тогда меня ждало огромное разочарование.

— Больше таких воспоминаний у тебя не будет, — пообещал Марков, нежно касаясь её губ.


Глава 11. Душа, спрятанная внутри другой | Слепой странник | Глава 13. Девятый тоннель