home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11. Душа, спрятанная внутри другой

Рука.

Это было первое, на что упал взгляд. Просто тонкая рука непривычной формы с очень длинными пальцами, обтянутыми кожей бронзового цвета, с тёмно-лиловыми лунками ногтей. На запястье ритмично бьётся фиолетовая жилка.

Волосы, ниспадающие на лоб, мешали смотреть, и рука приподнялась, чтобы откинуть назад непослушные локо…

Лори вскочила и в немом изумлении уставилась на прядь, зажатую в кулаке: жёсткую, прямую, интенсивно-чёрную с синеватым отливом, полупрозрачную на свету.

— Что это?! — воскликнула она и вздрогнула.

Так непривычно зазвучал низким контральто чужой голос. Она посмотрела вниз на свои ступни, осторожно провела ладонью по животу. Память возвращалась медленно и неохотно.

— С перерождением тебя, Сестра, — раздался поблизости знакомый грустный голос. — Теперь-то мы, точно, сёстры. В тебе моя частичка, Узор, заложенный мной. Ты теперь человек, та-лоо и шепси. Человек, ибо у тебя человеческая память. Та-лоо, поскольку в тебе их Узор и оболочка. Но ты и шепси, так как моя энергия слилась с твоей во время перевоплощения.

Мир был иным. В нём дрожали тонкие золотистые нити, переплетаясь, вливаясь друг в друга, закручиваясь в спирали и расходясь лучами. Она слышала внутри себя чей-то приглушённый шёпот. Незнакомая энергия текла внутри, концентрируясь в красивый Узор, подобный золотой розе с изящными лепестками.

— Ты слышишь их? — раздался голос в её мыслях.

Лори вздрогнула.

— Си-А? Это ты? — девушка сама не заметила как, но ответила своей собеседнице тоже, не раскрыв рта.

Память неудержимо распадалась на два независимых потока.

С одной стороны, были годы, прожитые на Земле среди друзей и родителей. Лондонский колледж, планета Движущихся холмов… Переезд в Россию. Работа в частной клинике Петренко.

Но с точно такой же убийственной отчётливостью перед внутренним взором всплывали высокие, покрытые голубовато-сиреневым льдом вершины, заросшие у подножия тёмно-зелёным бархатом лугов и лесов, фиолетовое небо, пылающий шар Энны. Великий Храм — величественный, загадочный. Алтарь с вкрапленными в резьбу ярко-жёлтыми полупрозрачными се-йа-то («Янтарём?» — вмешались мысли Лори). Вокруг жрецы в длинных, расшитых привычными узорами мантиях…

«Привычных для та-лоо! Но не для меня!» — поняла вдруг девушка с немым страхом. На полу светящаяся мозаика — огромный бирюзовый круг в центре просторной залы.

«Наша цель — сохранить знание Истины для потомков».

«Какой Истины?» — эхом откликнулось сознание Лори.

Уходящие ввысь стены с чёрными ромбами зеркал, замыкающиеся где-то в необозримой дали сводчатым куполом из восьмигранных кристаллов. Вне центрального круга еще один — молочно-белый, а от него треугольниками расходятся лучи ярко-синего цвета, на которых начертаны Священные Символы — алфавит Древних та-лоо.

Она шла по этому странному полу и ощущала себя дома.

«Господи, что со мной?» — испугалась Лори.

«Кто я, Великий Создатель?» — ужаснулась Хранительница.

«Успокойся, Сестра», — теперь это был даже не телепатический контакт, а нечто неотъемлемое, вошедшее в её сознание неразъединимой частью.

Она почти физически ощутила тёплую волну внутри себя. Сгусток энергии прокатился вдоль воспалённых сосудов мозга, будто соединяя готовую распасться нить узора. Как застёжка-«молния». И в этот миг всё встало на свои места.

В её сознании пересеклись две реальности, две плоскости. Она могла жить в обеих, и это ничем не грозило её рассудку.

Вайссе, Хранительница, одна из Посвящённых жрецов Главного храма, и Лори, медсестра частной клиники с планеты Земля, были всего лишь двумя проявлениями одного целого.

— Я буду жить, — вздохнула девушка с неимоверным облегчением, опускаясь на пол.

Си-А услужливо подсунула ей кресло.

Головка Хранительницы с благодарностью откинулась на спинку, ладони легли поверх подлокотников:

— Можно мне посмотреть на себя?

— Конечно.

Включился монитор. Теперь он выполнял функцию обыкновенного зеркала.

— Вайссе, — прошептала девушка, касаясь пальцами своего лица, будто желая отныне и навсегда запомнить его черты. — Отныне это моё имя.

— Знаешь, как оно переводится с языка та-лоо? — хитро улыбнулась Си-А.

— Да, — порывшись в глубинах своей второй памяти, ответила Лори. — Благословенная, Несущая Мир в Сердца, Спасающая от Скорби.

— А твоё Первое Имя? — осторожно забросила удочки Си-А.

— Его же нельзя произносить! — моментально отреагировала девушка.

— Браво! — Си-А сымитировала звук бурных аплодисментов. — Ты говоришь, как истинный та-лоо. Но поскольку я создала тебя, твоё Первое Имя не является для меня загадкой. Не беспокойся, вреда от этого не будет никакого. Я знаю Первое Имя Маркова, но я не заметила, чтобы он от этого стал чувствовать себя хуже.

— И что значит моё Первое Имя? Кроме того, что мне уже известно.

— Э-вейг — Цветок, Свободная и последнее значение, которое, по всей видимости, использовалось древними та-лоо — Многоликая.

— Что же под этим подразумевается? — удивилась Лори.

— Над загадкой имён древних та-лоо, — честно призналась Си-А, — я сама бьюсь довольно давно. Мне очень хочется понять, почему Первое Имя окружено такой таинственностью? Почему его столь тщательно скрывают? Причем это происходит даже не на сознательном, а на подсознательном уровне, как чтение мыслей и Узоров, как моментальная перестройка всех функций организма, обеспечивающая феноменальную, недоступную землянам выживаемость в критических условиях. Одно я успела понять: значение, заложенное в Первом Имени, не просто слово или пожелание, а нечто гораздо большее.

— Так и есть, — снисходительно улыбнулась Вайссе. — Это наш Узор. Слово, обозначающее Первое Имя, воплощённое в материю посредством Линий — наша глубинная суть!

— Не только это, — перебила её Си-А. — Ты знаешь о том, что если та-лоо лишить двух генов в одном маленьком участке хромосомы, то получится землянин в чистом виде?

— Как? — поражённо распахнула глаза девушка. — И давно ты поняла это?

— Несколько минут назад. Когда создала тебя.

Только теперь Лори стало по-настоящему страшно.

— Кто я, Си-А? — дрожа, спросила она. — Не землянин, не та-лоо, не шепси…

— Ты — душа, скрытая внутри другой, Сестра. Я дала тебе жизнь, и нам вместе надо будет позаботиться о том, чтобы эта жизнь продолжалась как можно дольше.


— Добрый день, Си-А, — Марков вошёл в салон корабля и удобно устроился в кресле напротив монитора. — Что-нибудь произошло, пока меня не было?

— Я пыталась осмыслить информацию, полученную во время путешествия через Пещеру.

— Ты мне ничего подобного не сказала сразу после возвращения, — приподнялся с кресла Марков, удивлённо глядя на монитор, где вдруг стали появляться странные знаки.

— Потому что тебе нужно было время, чтобы усвоить рассказанное твоим Сопровождающим. Как я могла начать распространяться о собственных проблемах?

— Сейчас-то поделишься?

— Да. У меня были странные ощущения в момент перехода через Пещеру. Я вдруг вспомнила… нет, скорее, почувствовала на мгновение, — её нерешительность походила на страх, и это в свою очередь пугало Маркова. — Я была женщиной. Человеком из плоти и крови. Моё тело не распадалось на атомы, но я не могла читать мысли, «видеть», как течёт время, слышать, как бьются сердца планет, о чём говорят растения и животные.

— Кто знает, что лучше, — пробормотал себе под нос Марков, добавив громче. — Честно признаться, мне тоже было не по себе после этого перехода, но я не могу вспомнить, почему. Я вообще не помню, как шёл через Пещеру.

— Это-то и странно, — отметила Си-А. — А что если ваша память — я имею в виду твоя и тех ребят с «Вепря» — попросту оградила эти воспоминания и заблокировала их только оттого, что они не вписывались в ваш опыт, полученный в течение жизни? Если во время перехода вы все чувствовали то же самое, что и я?

— Очень вероятно, — Марков задумчиво прижал палец к губам.

— В моей памяти тоже стоит большой блок, который я и пытаюсь сейчас «разгрести», — призналась Си-А. — Впрочем, мне так или иначе было проще, когда мы переходили. Я уже привыкла к таким штучкам в межпространстве. Вам пришлось несладко, — добавила она с сочувствием.

— Ничего. На иных планетах бывало и хуже, сама знаешь. Ладно, Си-А, пойду-ка я домой. Переоденусь, душ приму… Если что-нибудь понадобится — свяжись по «неофициальному», ладно?

— Как всегда, Попутчик.

Он направился к выходу, потом у самых дверей оглянулся и ласково произнёс:

— Кстати — спасибо за карточки!


До дома он не дошёл.

Стоило ему покинуть ангар, как его дыхание замерло. Он просто остолбенел и не мог сделать даже шага, твердя себе, что болен, и его преследуют галлюцинации.

Наконец, сделав над собой усилие, Марков медленно приблизился к той, кого считал лишь образом, посланным ему собственным воспалённым рассудком.

Почти как тогда, на Красных Хребтах. Только там везде была нереальность, а здесь посреди обычного мира, к которому он привык, с которым смирился и сжился, стояла юная Хранительница в одежде обычной земной женщины.

Запрокинув голову вверх, она смотрела на то, как по небу плывут лёгкие перья белоснежных облаков.

Летнее небо Лоо! Как он стосковался по нему! И эта девушка…

Столько лет бесплодных поисков, блужданий по Вселенной в надежде встретить хоть кого-нибудь… Адские планеты, мёртвые астероиды… И вдруг Хранительница оказывается там, где он меньше всего ожидал её увидеть — на Земле!

— Вэй дез, та-лоо Шен[8], — прошептал Марков, когда до незнакомки оставалось не более шага.

Горло его осипло от волнения.

Вдруг внутри него раздался нежный, как флейта, голос юной красавицы:

— Но’ ва ре-сей-ти, наа’ сэ-ло-ти![9]

Потрясение было слишком велико. Марков пошатнулся, но удержался на ногах.

— Ты говоришь на языке Древних?! Как же так? Это невозможно! Ведь все Древние погибли после Катастрофы!

— Какой катастрофы? — Хранительница обернулась, и Марков по привычке, оставшейся с детских лет, поспешно опустил голову.

Смотреть в глаза Хранительницы, если она тебе ещё не назвала своего имени, считалось дурным тоном, откровенным оскорблением.

А если она жрица одного из Храмов, то оскорбить её — значит бросить вызов самому Создателю!

— Великой Катастрофы. Она случилась за пять с половиной тысяч лет до второй Катастрофы, приведшей к гибели нашей планеты!

Последовало продолжительное молчание.

— Кажется, я не понимаю истины высказываний в твоих речах, Попутчик. Мой рассудок не внемлет Узору твоих слов.

— Та-лоо Шен, как же это возможно? — Марков отчаянно начал путать родной язык и язык землян, и, в конце концов, перешёл на общение, которое жрецы называли «слияние Узоров». Ему помогло то, что Хранительница, по всей видимости, нисколько подобному общению не противилась.

В нескольких штрихах Марков показал девушке последние минуты жизни Великой Матери, такими, какими он их помнил. В ответ он ощутил волны удивления и благоговейного страха. Марков ответил утвердительно и добавил ощущение отчаяния, испытанное им самим от пережитого. Её Узор выразил чувство полного недоумения и растерянности. Она показала Маркову просторный зал одного из Храмов, этажи Лабиринта, цветущие литти и аллейты, ка-мос и сэнти. Со все возрастающим страхом Марков послал ей картину пасмурного зимнего дня: голубые кристаллы льда и тёмно-фиолетовое нахмуренное небо, еле видимую сквозь облака призрачную Энну.

Хранительница ответила ему изображением обряда у стен Главного Храма, смысл которого был Маркову неизвестен. Тогда спасатель решился на отчаянный шаг: показал девушке, как он сам попал на Землю, и сопроводил эту картину вопросительной интонацией.

Ответ Хранительницы еще болеё запутал спасателя.

Он увидел тёмное пространство, аморфное, неверное, колеблющиеся нити, тянущиеся в бесконечность, ощутил присутствие многих неизвестных ему личностей, но это были не та-лоо. После чего перед ним сразу яркой вспышкой возникла одна из улиц Москвы неподалёку от его собственной квартиры. Ряд такси, покачивающихся в воздухе в нескольких сантиметрах над тротуаром, «многоэтажки» с внешними скоростными лифтами. Да, всё именно так, как и должно быть за исключением…

Почему в памяти девушки какой-то непонятный разрыв, который её саму, очевидно, ничуть не пугает?

— Нет никакого разрыва, — мысленно ответила она, — в моей памяти нет разрыва.

— Но что тогда это? — Марков опять показал ей колеблющуюся темноту, которая будто прыгала то вверх, то вниз вместе с идущим через неё. Отсутствовало даже ощущение своего тела. Вообще ничего не было в этой темноте, кроме чувства, что здесь сосредоточено всё.

— Переход. Ничего особенного, — засмеялась девушка.

— Какой переход? — у Маркова пересохло во рту.

— Между уровнями восприятия.

— Не понимаю, — ему отчаянно хотелось посмотреть ей в лицо, и оттого, что это оставалось пока недоступным, желание только усиливалось.

— Наверное, — вздохнула Хранительница. — Однако ты тоже проходил через нечто похожее.

— Когда?

— Не только ты, — добавила она, так и не ответив на его вопрос. — Все проходят через это рано или поздно.

— Как тебя зовут?

— Вайссе. Я искала тебя, Попутчик.

Что-то дрогнуло в нём, когда он услышал эти слова. Но теперь он мог посмотреть на неё.

Марков медленно поднял голову.

Перед ним стояла удивительной красоты девушка, из чего спасатель заключил, что она, несомненно, жрица Главного Храма. Иначе и быть не могло. Тонкие прямые брови, кожа тёмно-бронзового оттенка, длинные чёрные волосы, высокий лоб и глаза…

Марков смотрел в эти глаза со всё возрастающим изумлением.

Они были серого цвета.

Спасатель точно знал, что совсем недавно видел точно такие же глаза, но видел их на другом лице. И у того человека был другой Узор! Как такое возможно?

— Прошу, подожди минутку.

Марков бросился к переговорнику возле ближайшего дома, набрал код.

— Частная клиника Петренко. С вами говорит секретарь директора Аристова Регина Андреевна, — ответили на том конце провода.

— Я могу узнать, на каком участке сегодня работает медсестра Лорел Гвендолин Хатчингс?

— Секундочку, — раздался щелчок, после чего последовал ровный ответ. — Мисс Хатчингс два дня назад уволилась по собственному желанию. Информация об этом пришла на наш монитор в двенадцать часов тридцать минут сорок восемь секунд во вторник. О настоящем её местонахождении рекомендую вам справиться в главном Информатории города Москвы. Повторяю: местонахождение…

Марков нажал «отбой».

Со странным чувством невозможности происходящего, он набрал код квартиры Лори, но там никто не отвечал.

— Не трудись искать её, Попутчик, — услышал он голос позади себя.

Марков вздрогнул и нажал «отбой» ещё раз. Он догадался сразу, как только увидел эти глаза, но не мог поверить случившемуся. Теперь сомнений не осталось.

— Зачем ты это сделала, Лори? — прошептал он, не поворачиваясь к ней. — Зачем, и главное — как?

— Мне помогла Си-А.

Марков крепче стиснул зубы, но не повернулся.

— Я не знала, что мне ещё предпринять, чтобы ты обратил на меня внимание.

Он продолжал стоять, отвернувшись к стене здания.

— Если бы трансформация прошла полностью, ты бы ничего не заметил. Но Си-А не сумела произвести полную смену облика. Меня глаза выдали, да?

Марков по-прежнему молчал.

— Я сделала это, чтобы ты был счастлив. В конце концов, я же не притворяюсь: во мне Узор та-лоо! — это было произнесено с гордостью настоящей Хранительницы. — Я теперь тоже та-лоо, Марков, хочешь ты этого или нет!

Спасатель ничего ей не отвечал.

— Я надеялась, что ты будешь счастлив, — повторила она ещё тише. — Но, похоже, я ошиблась. Ты полюбил бы Вайссе, но Лори тебе никогда не была и не будет нужна.

Он осторожно тронул её Узор, и тот отозвался звонко, будто натянутая струна. Его Узор вплелся в этот напряженный звук нервной симфонией.

— Ты только скажи, — заговорила девушка вновь, словно забыв про свои новые способности читать мысли, — хоть когда-нибудь, хоть один раз тебе стало радостнее или легче от моего присутствия? Или было бы лучше, если бы мы вовсе никогда не встречались?

Молчание.

— Ясно.

Он услышал, как она отвернулась и пошла прочь.

Так бы сделала любая та-лоо. Любая уважающая себя Хранительница Валлы.

— Лори! — окликнул он её.

Девушка остановилась, но теперь он смотрел ей в спину.

— Подожди, — он приблизился и нежно тронул её ладонью за плечо. — Я не подозревал, что ты способна на такой поступок. Я полный идиот, — впервые она услышала эмоции в его голосе, и это потрясло её до глубины души. Ту часть души, которая была Лори. — То был не просто один раз. Я всё время радовался, видя тебя, но я считал… Я давно должен был сказать, что люблю тебя!

Она оглянулась. В её глазах, до боли знакомых, родных стояла пелена слез.

— Почему же не сказал?

Марков протянул к ней руки и рывком прижал Лори к себе.

— Прости, прости, — повторял он, гладя её волосы.

Она замерла в его объятиях и слушала сумбурную речь, произносимую шёпотом возле её уха.

— Ты была девушкой с другой планеты, такой хрупкой, нежной, — Марков уже успел овладеть своими эмоциями, и хотя его фразы были почти бессвязны, голос не дрожал и не срывался, а был спокоен и ровен. — Я почувствовал к тебе симпатию, но решил не давать этому выходить из-под контроля. И не давал. Моей целью, единственной целью тогда было найти таких же, как я. И я успел забыть тебя за прошедшие годы, но потом ты снова вошла в мою жизнь, и всё началось сначала. Ты пойми, как я мог жениться на тебе? Ты вообразила меня идеальным Попутчиком, наделила качествами, которых у меня и в помине не было. Я тебя слишком любил, чтобы сломать твою жизнь. Я бы себя перестал уважать, если поступил подобным образом. Я полагал, что пройдёт какое-то время, ты полюбишь земного мужчину и успокоишься. Но твои чувства не менялись. Мои же — только усиливались с каждым днём. Ты теперь тоже наполовину, даже больше, чем наполовину, та-лоо. Ты знаешь, каково нам приходится в смысле эмоций. Землянам легче.

— Да, — отозвалась Вайссе, крепче приникая щекой к его щеке. — Мой Узор помнит многое. У нас словно поставлен блок, который запрещает выражать вовне то, что происходит внутри.

— Ты права. И от этого кажется, что рассудок преобладает над чувствами, однако на самом деле это неправда. Мы только больше страдаем от того, что не можем показать другим свою боль, страх, отчаяние. Мы несём это в себе…

Она горько улыбнулась.

— Вайссе понимает, почему ты молчал о своих чувствах. А Лори нет. Ей больно и обидно, но и в то же время она счастлива, что, наконец, ей ответили взаимностью.

— Ей всегда отвечали взаимностью, только она не знала об этом, — грустно заметил Марков.

Девушка отошла на шаг и внимательно посмотрела спасателю в лицо.

— Скажи, ты больше не оттолкнёшь меня?

Марков провел тыльной стороной ладони по её щеке.

— Я сожалею, что прежде поступал так. Я с самого начала должен был понять, что ты — моя Хранительница, и не искать другой.


Снимать с памяти искусственно установленный блок — нелёгкая работа. Но Си-А была совершенно уверена в том, что результат окупит с лихвой потраченные усилия.

Вынырнув сознанием из обычной трёхмерной реальности, она занялась созерцанием собственной сущности и с превеликим неудовольствием отметила, что блоком ограждена значительная часть её надфизической индивидуальности. Будто кто-то взял и вынес фрагмент сознания за пределы досягаемости.

«Ничего, — успокоила себя Си-А. — Где наша не пропадала. Пойдём другим путём».

Слившись с параллельным ответвлением времени, она приблизилась к «запретной зоне» с другой стороны. Снова блок. Это её неприятно удивило, но она совладала с эмоциями. В потоках межуровней нельзя терять самоконтроля, иначе можешь не вернуться туда, откуда вышел. Осторожно прощупывая блок, Си-А искала лазейку, через которую можно было бы просочиться внутрь, но каждый раз её отбрасывало назад.

После ещё нескольких безуспешных попыток, она готова была смириться со своим поражением, как вдруг её посетила грандиозная идея: «А что если попытаться вернуться по временному ответвлению назад, и опять совершить тот же самый переход через Пещеру, только на ментальном уровне? Следить „сверху“ за самой собой? Может, не получится, но попробовать-то мне никто не помешает!»

Решившись на это, Си-А начала настраивать себя на поиски нужного «потока». Когда это получилось, она едва удержалась от бурного ликования. Чрезмерная радость могла всё испортить, равно как и сильная досада, испытанная ею ранее.


Теперь Си-А видела пол. Белый пол с желтоватым отливом, а над ним на расстоянии десяти дюймов висел странный предмет: два вытянутых каплеобразных эллипса, соединенных между собой, внутри которых вспыхивали ослепительно-белые искорки. Точка соединения этих эллипсов казалась бездонным колодцем или тоннелем, ведущим в никуда.

Си-А перевела взгляд в сторону. Справа была стена, сложенная из восьмигранных золотистых кристаллов с одним узким окошком наверху. Слева тянулась точно такая же стена. Си-А подняла глаза вверх, и увидела, что в этом странном восьмиугольном помещении нет потолка. Сквозь открытый проём она могла видеть ярко-фиолетовое небо и веточку дерева с перьеобразными листьями и недозрелыми плодами, похожими на мелкие земные груши.

«Ка-мос, — словно по заказу, подсказал ей внутренний голос. — Их можно печь или сушить, но в сыром виде они невкусные, хотя и съедобные. Корень ка-мос хорошо давать пожевать ребенку, у которого болит горло. А если только что сорванные листья приложить к ране, они остановят кровотечение».

Си-А опять посмотрела вниз. Два каплеобразных эллипса продолжали висеть над полом, слегка покачиваясь от ветра, проникавшего в помещение.

— Как там наша Хранительница? — раздался вдруг сверху мужской голос, и в проёме потолка появилось лицо одного из жрецов. — Прошёл ещё час, Сэнти-Шен, — прибавил он. — Великая Мать ждёт, Попутчики ждут. Да снизойдет на тебя мудрость Создателя.

«Хранительница Сэнти?» — удивилась про себя Си-А. И вдруг со странным чувством нереальности убедилась в том, что помнит, как это происходило.

Её действительно звали Сэнти. Она была дочерью двух уважаемых та-лоо. С детства в ней обнаружились способности к тому, чтобы стать одной из жриц Главного Храма. Девушка делала вещи, о которых другие и помыслить не могли: создавала предметы из ничего, порой начинала говорить на наречии Древних, её не трогали самые свирепые хищники планеты. Таких Хранительниц называли Любимыми Дочерями Создателя. Они рождались крайне редко, и жрецы Главного Храма почитали за честь принять девушку в свой круг.

Однако существовал обряд, не пройдя которого невозможно было претендовать на звание жреца. Желающего принять посвящение одевали в белые одежды (у мужчин они назывались ках-то-ли, у женщин — са-авв), затем помещали внутрь восьмиугольной пирамиды из золотистых кристаллов, считавшихся очень редкими и дорогими. Эти пирамиды были построены Древними, и никому из та-лоо ещё не удалось раскрыть секрета их появления. Благоговение перед могуществом Древних доходило до преклонения, и никому и в голову не приходило произвести анализ кристаллов с целью выяснить их происхождение.

Далее восемь самых уважаемых жрецов должны были дать посвящаемому задание в зависимости от его умения и возможностей. До тех пор пока загадка не будет разгадана, испытуемому не давали ни воды, ни еды.

Как только посвящаемый разгадывал загадку, его облачали в расшитую причудливыми узорами мантию жреца и торжественно вводили в Главный Храм.

Если же та-лоо не удавалось подтвердить свои способности, он оказывался заживо погребённым в недрах пирамиды.

Погибших таким образом не приходилось предавать Священному Огню Лоо. На девятый день их тела сами по себе бесследно исчезали из пирамиды. Куда — никто не знал.

Сэнти сидела посреди пирамиды, скрестив ноги, и с грустью думала о том, что подобная судьба ожидает в скором времени и её саму. Над полом мерно колыхались два соединенных между собой эллипса. Две искорки вспыхнут в одном, две отразятся в другом; одна погаснет в левом, другая гаснет в правом.

«Что означает это, Сэнти-Шен? — вновь зазвучал в её мыслях голос жреца. — Разгадай для нас, твоих собратьев, эту загадку».

Девушка вздохнула и переменила позу. Если бы она только знала, зачем вообще согласилась пройти этот обряд посвящения! Ведь её способности спонтанно появлялись и исчезали, и в данный момент юная Хранительница была столь же беспомощна, как и любой из её соотечественников.

«Создатель, помоги! — взмолилась девушка. — Никто не знает, что я обладаю своими способностями только время от времени, причём, когда это происходит, я даже отчётливо не понимаю, кто я такая. Мне вовеки самой не разгадать этой ужасной головоломки!»

Она опять посмотрела вверх. Грозди недозрелых горьковатых и терпких ка-мос казались ей сейчас недостижимой роскошью. Прошло уже больше суток с тех пор, как начался обряд посвящения. Ей жутко хотелось есть и пить, от нервного напряжения болело всё тело.

А непонятная конструкция из эллипсов, принесённая жрецами Храма, спокойно покачивалась в воздухе, будто издеваясь над мучениями девушки.

Си-А сделала над собой усилие и плавно перетекла в угол пирамиды, придав своему истинному телу прозрачность. Таким образом, Сэнти теперь не смогла бы заметить её присутствия. Решив оглядеться снаружи, Си-А поднялась вверх и выбралась из пирамиды через открытый потолок. Впрочем, окажись он закрытым, ей бы это мало помешало.

«Странно, — подумала она, увидев сочную зелень на деревьях и весело резвившихся животных, — Марков, кажется, говорил, что после Великой Катастрофы лето на Лоо стало слишком коротким и холодным, поэтому практически все культуры приходилось выращивать в теплицах. Не похоже, однако, чтобы здесь было холодно…»

Внезапно Си-А услышала внизу, в нескольких шагах от пирамиды тихий шёпот. Тот жрец, который навещал девушку минуту назад, беседовал с другим жрецом. Си-А осторожно приблизилась и стала прислушиваться к разговору. Сыграло роль обыкновенное женское любопытство.

— Ты думаешь, она справится? — озабоченно спрашивал второй, тот, на чьих одеждах было меньше узорчатой вышивки.

— Справится, ей это вполне по силам, — спокойно отвечал первый.

— Но задачка-то ой какая трудная, Хен-ай-Шоэ. Не дать ли нам девочке задание полегче?

— Зачем? — поднял тот на своего собеседника бесцветный взгляд. — Говорю тебе, ей это вполне по силам, учитывая её способности. К тому же менять задачу запрещено правилами.

— А если нет?

— Прекрати, Брат! — сделал успокаивающий жест первый. — Она там всего день с небольшим. Пока нет причин беспокоиться. Она сумеет это сделать, я верю в неё.

— И всё-таки мы поступили с ней нечестно — дали задачу, на которую даже жрецы не знают ответа. Верховный Совет, мне кажется, несколько переоценивает возможности Посвящаемой.

— Ты сам видел: она помнит содержимое Священных Свитков, говорит на языке Древних! Какие тебе ещё нужны доказательства? Она Ил-Ро, в ней живёт вторая душа — одного из Предков. Она решит эту задачу.

«А если нет — невелика потеря. А то с её приходом, чего доброго, изменятся устои Храма. Мою дочь могут лишить места в Верховном Совете в пользу этой Сэнти-Шен. Нет уж, спасибо!» — мелькнуло в его мыслях.

Си-А вздрогнула от ужаса и отвращения.

«Что здесь происходит? Клянусь дохлой сфируллой, это не та планета, воспоминания о которой хранятся в памяти Ни-Шоэ! Как я только сразу этого не заметила? Во-первых, Священный цвет Лоо — синий, а не золотистый; во-вторых, всё вокруг должно быть покрыто льдом и инеем, а тут Энна вовсю сияет, как миленькая; в-третьих, ни один из обрядов та-лоо, судя по словам Маркова, никогда никого не приводил к гибели. И, наконец, та-лоо не плели интриг друг против друга! Здесь же всё происходит с точностью до наоборот. Но, тем не менее, данная пародия на планету Маркова, похоже, именуется Лоо в здешних краях. Как это понимать прикажете?»

Однако времени на размышления не было. Си-А снова поднялась наверх и заглянула через проём внутрь пирамиды. Сэнти по-прежнему сидела на полу, обхватив голову руками, и в отчаянии смотрела на висящую перед ней колеблющуюся конструкцию. Си-А почувствовала искреннюю жалость к девушке.

«Этим жрецам бы да на Землю! — с возмущением подумала Си-А. — В конце двадцатого века они непременно нашли бы себе тёпленькое местечко где-нибудь в Совете Федерации. Та же самая бульдожья хватка за власть и полное отсутствие совести. Надо помочь этой обманутой девочке. Может, я что-нибудь смогу найти в её же собственной памяти, чтобы она обрела опять свои способности и сумела решить эту задачу?»

Очень медленно Си-А втекла обратно в тело юной Хранительницы и проникла в её сознание. Блок! Очень похожий на тот, что она пыталась снять у себя. Однако он не столь прочен, будто его уже ломали и не раз, просто он ещё не окончательно поддался усилиям. Довершить начатое всегда легче.

Найдя удобную лазейку, Си-А обошла блок и оказалась внутри.

Теперь она смотрела на стянутые вместе эллипсы, вспыхивающие и гаснущие искры, но она знала, что это такое. Её собственное мироощущение колебалось где-то в уголке заполнившего всё пространство сознания Древней Хранительницы Лоо. Сознания Вайссе.

Оно казалось настолько сильным и всеобъемлющим, что Си-А стало жутко: не вторглось ли она в ту запретную пси-зону, откуда ей уже не будет выхода как отдельной личности?

Нет, чужое сознание не было агрессивным по отношению к ней, не пыталось её поглотить. Си-А немного успокоилась и позволила себе придвинуться к этой личности чуть ближе.

В следующий момент она уже опять чувствовала, как восприятие реальности дробится, колется натрое. Она смотрела на саму себя, стоявшую возле возвышенности на Красных Хребтах, продолжала сидеть на полу и глазами Сэнти глядеть на эллипсы. И в то же время она была Вайссе и владела секретами Древних.

Последнее усилие — сконцентрироваться на нужной реальности… Ошибка может привести…

Какая же из трёх? Вайссе. Красные Хребты схлопнулись, как мыльный пузырь, исчезла наивная девочка, обманутая жрецами и предоставленная самой себе в пирамиде из золотистых кристаллов. Осталась только Хранительница и то, что перед ней — миниатюрная модель мироздания в плазменной оболочке, горький плод познания конечной истины. Последнее величайшее достижение Древних та-лоо…

Вайссе положила руки на колени, приняв удобную позу, и начала внимательно вглядываться в один из эллипсов. Тот вдруг стал расти, увеличиваться, пока не заполнил собой всё поле зрения девушки. Внутри колебались спирали и нити сквозь живую темноту, сквозь искусственный свет… Они с Вайссе одновременно шагнули туда.

И оказались в пещере на планете Странников.


Си-А очнулась от видения. Как обычно в таких случаях она не могла бы поручиться, где в её памяти реальные события, а где — вымысел. Но на сей раз это не мог быть вымысел. Ей удалось сохранить в сознании самые глубинные островки воспоминаний Вайссе. Той самой, по образу и подобию которой было смоделировано новое тело для Лори.

Теперь оставалось только поделиться сделанным открытием с Марковым. Он решит, что им делать дальше: возвращаться на планету Странников, проникать в Пещеру или…

Раздумывая над этим вопросом, Си-А по привычке влетела через окно в квартиру Маркова, вызвав перед этим отчаянный визг у людей, ехавших во внешнем скоростном лифте:

— Караул, помогите! Шаровая молния!

Си-А ничуть не смутилась: в первый раз, что ли? Просто на всякий случай взяла и исчезла с их глаз, дабы они успокоились.

— Попутчик, — тихо позвала она, очутившись в его спальне.

Там было темно, и она сразу не сориентировалась.

— Попутчик, — Си-А опустилась чуть ниже к самой кровати, и тут телепатические способности изменили ей впервые в жизни.

Марков спал, крепко прижимая к себе красивую черноволосую девушку. Си-А не потребовалось много времени, чтобы узнать её — своё недавнее творение, юную Вайссе. Они лежали, обнявшись, и слегка улыбаясь во сне. Свет луны отражался от обнажённых плеч, проходил сквозь пряди волос, заставляя их блестеть призрачным синеватым оттенком.

Никто не мог видеть, как из пустоты возле оконного стекла вдруг возникла, словно вылилась в невидимую доселе форму, стройная женская фигурка. Неизвестная приблизилась к постели Маркова и, склонившись над ним, коснулась губами его лба, нежно провела пальцем по подбородку. Грустно улыбнулась, а затем поднялась вверх к потолку, став снова тем, кем была с рождения — просто разумным плазменным шаром.


Глава 10. Си-А | Слепой странник | Глава 12. Священные Свитки