home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ДЕНЬ ДЛЯ ГЕРОЕВ

Меж водами реки и дуновеньем ветра пусть все грехи мои обернутся добродетелями.

Катехизис Хагии, книга I, глава 2, строка XXXII.

Они повесили короля на колючей проволоке посреди городской площади к северу от реки.

Она называлась площадью Абсолютного Спокойствия – восемь гектар выжженного солнцем розового базальта, окруженного элегантными мозаичными стенами Университета Догм. Мало что из произошедшего здесь за последние десять дней имело хоть малейшее отношение к абсолютному спокойствию. Паломники Патера приложили к этому руку.

Резкая, похожая на летучую мышь тень скользнула по плитам, когда Ибрам Гаунт перебежал к новому укрытию. Плащ крыльями бился за спиной. Солнце стояло в зените, и его суровый взор прожигал жесткую землю. Гаунт знал, что этот свет мог поджарить заодно и его кожу, но не чувствовал ничего, кроме прохладного, порывистого ветра, что гулял по просторной площади.

Комиссар рухнул в укрытие за перевернутым, обугленным корпусом «Химеры» и со щелчком выкинул пустую обойму из болтпистолета. Послышался хлопок, и в почерневшей броне мертвой «Химеры» образовались новые вмятины. Стреляли издалека, и грохот выстрела унес ветер.

С другой стороны открытого пространства Гаунт видел, как воины в форме Имперской Гвардии осторожно выбрались изпод корки розовых камней, чтобы следовать за ним.

Его Призраки. Солдаты Танитского полка. ПервогоиЕдинственного. Гаунт посмотрел, как они рассредотачиваются, и оглянулся на повешенного короля. А он был высоким, этот король. Как там его звалито?

Гниющий, избитый, поруганный труп благородной персоны качался на виселице, сооруженной из балок и ржавых осей, и не мог ответить. Большинство членов его двора и семьи болтались тут же, рядышком.

Новые хлопки. Большая выбоина появилась в упругом металле в непосредственной близости от головы Гаунта, во все стороны брызнули ошметки краски.

Маккол нырнул в укрытие рядом с командиром, сжимая в руках лазган.

– Ты не оченьто спешил, – поддразнил его Гаунт.

– Ха! Я чертовски хорошо тебя обучил, полковниккомиссар, вот в чем дело.

Они ухмыльнулись друг другу.

К ним присоединялось все больше солдат, бегом пересекая открытое пространство. Один из них резко дернулся на полпути и рухнул на землю. Его тело будет лежать там неоплаканным еще час, по меньшей мере.

Ларкин, Каффран, Лилло, Вамберфельд и Дерин проскочили площадь. Все пятеро стремглав бросились за спину комиссара и Маккола, командира разведчиков полка.

Гаунт выглянул изза «Химеры», чтобы оценить обстановку.

И тут же нырнул обратно, поскольку вокруг застрекотали пули.

– Четыре стрелка. В северозападном углу.

Маккол улыбнулся и покачал головой, словно родитель, делающий выговор ребенку.

– Как минимум девять. Ты вообще хоть чтонибудь услышал из того, что я сказал, Гаунт?

Ларкин, Дерин и Каффран рассмеялись. Все они были с Танит, самые первые Призраки, ветераны.

Лилло и Вамберфельд с явной тревогой прислушивались к этой пикировке, весьма далекой от соблюдения субординации. Они были из улья Вервун, новички в полку Призраков. На Танит их называли «свежей кровью», если были неплохи, «скребками» – если туго соображали, или «пушечным мясом», если совсем ни на что не годились.

Новые рекруты из улья Вервун были в той же тусклочерной одежде и броне, что и солдаты с Танит, но поведение и манера держаться выделяли их среди остальных. Как и их новенькие, едва с конвейера, лазганы и серебристые петличные знаки в виде топора на воротниках.

– Спокойно, – улыбнувшись, сказал Гаунт, заметив их беспокойство. – Маккол бывает слишком самонадеян. Я объявлю ему выговор, когда все закончится.

Еще хлопки, новые вмятины в броне.

Ларкин беспокойно ерзал, чтобы найти положение поудобнее, и пристраивал свою снайперскую винтовку с прикладом из древесины нала к пробоине в броне. Он был лучшим стрелком во всем полку.

– Видишь цель? – спросил Гаунт.

– О, можешь не сомневаться, – уверил его седой Ларкин, мягко и ласково подвигая оружие так, чтобы занять наилучшую позицию. – Если угодно, могу снести их чертовы головы.

– Действуй.

– Как… как он может чтото увидеть? – ошеломленно выдавил Лилло, приподнимаясь. Каффран дернул его обратно в укрытие и тем самым спас от неминуемой смерти. Лазерный луч прошипел над их головами всего секунду спустя.

– Самые острые глаза из всех Призраков, – улыбнулся Каффран.

Лилло кивнул в ответ, но все равно возмутился дерзости танитца. Марко Лилло был солдатом, двадцать один год прослужившим в Первом Вервунском, а тут какойто салага лет двадцати говорил ему что делать.

Лилло повернулся, потянувшись к своему длинному лазгану.

– Я хочу, чтобы ты попал в КакЕгоТамКороля, – промолвил Гаунт. Он рассеянно потер старый шрам на ладони правой руки. – И срезал его. Неправильно, что он вот так вот гниет там, наверху.

– Сделаю, – отозвался Маккол.

Лилло решил попытать удачу и выпустил очередь в дальний конец площади. Окна со свинцовыми решетками на одной их стен Университета взорвались, но сильный ветер приглушил грохот и звон.

Гаунт схватил оружие Лилло за ствол и опустил его.

– Не трать снаряды, Марко, – сказал он.

«Он знает, как меня зовут! Знает мое имя!» – Лилло был на седьмом небе от счастья. Он уставился на Гаунта, наслаждаясь каждой секундой этого признания. Ибрам Гаунт был для него божеством. Он привел улей Вервун к победе, хотя все те десять месяцев поражение казалось неминуемым. Гаунт доказал обратное.

Лилло только теперь как следует рассмотрел комиссараполковника: высокий, крепкого сложения, коротко стриженные светлые волосы почти скрыты комиссарской фуражкой, узкое внимательное лицо, столь подходящее его имени.[1] Гаунт был облачен в черную униформу, такую же, как у его солдат, длинный кожаный китель и танитский камуфляжный плащ. «Может, он и не бог, ведь он из плоти и крови, – думал Лилло, – но он точно герой, не меньше».

Ларкин открыл огонь. Его ружье кашляло резкими, скрипучими плевками.

Шквал над их головами стал слабее.

– Чего мы ждем? – спросил Вамберфельд.

Маккол схватил его за рукав и кивнул на здание за их спинами.

Вамберфельд увидел, как здоровенный солдат… просто огромный… встал из укрытия и выстрелил из ракетницы.

Змеясь в воздухе и оставляя след из дыма, снаряд врезался в западный угол площади.

– Брагг, попытайсяка еще разок! – со смехом крикнули Дерин, Маккол и Ларкин.

Над ними со свистом взмыл еще один снаряд и взорвался в дальнем углу площади. Каменные обломки осыпали открытое пространство.

Гаунт уже вскочил на ноги и побежал, за ним Маккол, Каффран и Дерин. Ларкин продолжал метко обстреливать противника из укрытия.

Вамберфельд и Лилло понеслись вслед за танитцами.

Лилло увидел, как Дерин дернулся и рухнул на землю, когда его прошило лазерным огнем.

Лилло остановился, надеясь помочь. Грудь раненого превратилась в кровавое месиво, и тело так сотрясалось в конвульсиях, что его невозможно было даже как следует ухватить. Маккол появился рядом и вдвоем они смогли оттащить Дерина в укрытие за импровизированной виселицей. Как раз вовремя, потому что камни вокруг опять обожгло лазерными лучами.

Гаунт, Каффран и Вамберфельд успели добраться до угла площади.

Комиссарполковник, сжимая в руке жужжащий силовой меч, исчез в дыре с зазубренными краями, проделанной снарядом Брагга. Меч был церемониальным оружием Иеронимо Сондара, бывшего когдато верховным лордом улья Вервун. Гаунт получил его в знак благодарности за храбрость, проявленную им при обороне города. Острое лезвие, обвитое голубыми языками электричества, вспыхнуло при контакте с тенями в дыре.

Каффран нырнул в пробоину вслед за командиром, стреляя с бедра. Мало кто из Призраков мог превзойти его в быстроте и безжалостности при штурмовой зачистке.

Он прикрывал Гаунту спину, ведя непрерывный огонь.

Нисег Вамберфельд до Акта Утешения был на Вергхасте торговым клерком, но усердно тренировался и достиг успехов, хотя все это было для него в новинку. Он последовал внутрь, внезапно окунувшись в мрачный мир теней, неясных силуэтов и вспышек энергетического оружия.

Вамберфельд выстрелил во чтото прямо перед собой, когда пробирался через прореху в стене. Еще чтото бросилось на него с ревом и фырканьем, и он насадил врага на штык. Нисег больше не видел комиссараполковника и юного танитского стрелка. По сути дела, он вообще не видел ни зги и уже начал паниковать. Ктото выстрелил в него с близкого расстояния, и лазерный луч прожужжал возле уха.

Нисег выстрелил в ответ, ослепленный столь близкой вспышкой, и услышал, как рухнуло мертвое тело.

Чтото схватило его со спины.

Послышался удар, брызнула кровь. Вамберфельд неуклюже упал на землю, придавленный тяжестью трупа. Лежа лицом в горячей пыли, он постепенно пришел в себя и обнаружил, что залит голубым светом.

Сжимая в одной руке полыхающий силовой меч, другой Ибрам Гаунт поднял солдата на ноги.

– Хорошая работа, Вамберфельд. Мы заняли проем, – промолвил он.

Вамберфельд был ошарашен. И залит кровью.

– Не теряй рассудка, – сказал ему Гаунт. – Так будет лучше…

Они оказались в крытой галерее или полукруглом коридоре, насколько мог понять одурманенный вергхастец. Яркие потоки света падали через замысловатое переплетение опор из песчаника, но главные окна были закрыты деревянными панелями, украшенными мозаикой. Воздух оказался сухим и мертвым, наполненным послевкусием лазерного огня, фуцелина и свежей крови.

Вамберфельд видел, как впереди движутся Гаунт и Каффран. Каффран оглядывал стены галереи, выискивая цели, а Гаунт удостоверялся, что враги мертвы.

Мертвы. Ужасные инфарди.

Захватившие Хагию силы Хаоса называли себя инфарди, что на местном языке означало «паломники», а также облачались в зеленые шелковые одеяния, пародируя религию храмового мира. Да и само имя было выбрано в насмешку; слово на местном наречии оскверняло саму святость этого места. Целых шесть тысяч лет Хагия была храмовым миром святой Саббат, одной из возлюбленных святых Империума, имя которой носило звездное скопление и этот Крестовый поход. Захватив Хагию и провозгласив себя паломниками, враг творил неслыханное, невероятное святотатство. Даже думать не хотелось, какие нечистые ритуалы они совершили здесь, в священных местах Хагии.

На полковом инструктаже, проведенном на борту десантнотранспортного корабля, Вамберфельд узнал все о Патере Грехе и его поганых последователях, приспешниках Хаоса. Но встретиться с ними лицом к лицу… Он во все глаза смотрел на ближайший труп: крупный, покрытый какимито наростами человек в одежде из зеленого шелка. Там, где одежда была разорвана или отсутствовала, виднелись многочисленные татуировки: образы святой Саббат гротескно сплелись с похотливыми демонами, картинами ада и рунами Хаоса, которые загрязняли и перекрывали священные символы.

Вамберфельд почувствовал, как закружилась голова. Несмотря на месяцы тренировок после присоединения к Призракам, он все еще был не в форме: бумагомарака, играющий в солдата. Паника усилилась.

Внезапно Каффран вновь выстрелил, вспышками расколов темноту. Вамберфельд больше не мог видеть Гаунта. Он бросился на пол и выставил ружье, как учил его полковник Корбек. Его выстрелы высекли осколки камня из колоннады недалеко от Каффрана.

Впереди в другом конце галереи мелькнуло несколько фигур в блестящем зеленом, стреляя из лазганов и массивного автоматического орудия. Вамберфельд слышал и поющие голоса.

Но он тут же понял, что песнопение было бы неправильным словом для обозначения этих звуков. Приближаясь, фигуры причитали, бормотали длинные и сложные фразы, которые переплетались и сменяли одна другую. Он почувствовал, как по спине заструился холодный пот. И выстрелил снова. Это были инфарди, элитные силы Патера Греха. Да поможет Император, Вамберфельд по уши погряз в неприятности!

Гаунт припал на колено рядом с ним, целясь и стреляя из болтпистолета, сжатого двумя руками. Трио имперских стрелков поливало огнем наступавших в узком пространстве инфарди.

Внезапно последовали вспышка и глухой рев, а затем заструился свет, сияющим столбом упав на фланг приближающихся врагов. Пробив еще одну брешь в стене галереи, внутрь хлынули другие Призраки, кроша зеленых культистов.

Гаунт поднялся. Зеленые фигуры теперь виднелись лишь коегде. Он нажал на бусину коммуникатора.

В ухе Вамберфельда раздались шипящие помехи, а затем голос комиссара произнес:

– Первый, это третий. Зачистить пространство.

Последовала пауза, затем звуки стрельбы.

– Исполнено.

– Третий – первому. Отличная работа, Роун. Обыскать внутренние покои и защищать территорию Университета.

– Третий принял.

Гаунт посмотрел вниз на Вамберфельда.

– Ты уже можешь встать, – сказал он.

Борясь с тошнотой, с бешено стучащим сердцем Вамберфельд вывалился обратно в объятья солнечного света и ветра, гулявшего по площади. Он подумал, что может рухнуть в обморок или, что еще хуже, наблевать прямо тут же. Он прислонился спиной в горячей каменной стене галереи и стал глубоко дышать, чувствуя, что по его спине течет холодный пот.

Он попытался найти чтонибудь, на чем сосредоточить внимание. Над золочеными куполами Университета плескались в вечном ветре Хагии тысячи флагов, знамен и стягов. На инструктаже говорили, что верующие поднимали их, думая, что если написать на знаменах свои грехи, те будут развеяны по ветру. Их было так много… различных цветов, форм, размеров…

Вамберфельд отвел взгляд.

Площадь Абсолютного Спокойствия теперь заполнилась наступавшими Призраками. Они рассредоточились, проверяя двери и выходы на галерею. Большая группа собралась вокруг виселицы, где Маккол как раз срезал трупы.

Вамберфельд сползал по стене, пока не уселся на каменные плиты площади. Его начало трясти. Он все еще дрожал, когда его нашли медики.

Маккол, Лилло и Ларкин складывали тела короля и его приближенных, когда подошел Гаунт. Комиссарполковник строго взглянул на изувеченный труп. Королей на Хагии имелось с избытком: в феодальном мире городамигосударствами от имени священного БогаИмператора управляли короли. В каждом городе было по королю. Но король Доктринополя, крупнейшего города Хагии, был самым высокопоставленным и достойным, наиболее вероятным кандидатам планетарные губернаторы Хагии, и вид его изуродованного тела Империума глубоко ранил сердце Гаунта.

– Инфарим Инфард, – пробормотал Гаунт, в памяти которого наконец всплыло имя верховного короля, промелькнувшее в строчках инфопланшета на инструктаже. Комиссар снял фуражку и склонил голову. – Пусть Император дарует тебе покой.

– Сэр, что нам с ними делать? – спросил Маккол, кивнув в сторону тел.

– То, что велит местный обычай, – ответил Гаунт и огляделся. – Солдат! Сюда!

Боец Брин Майло, самый молодой из Призраков, прибежал на оклик командующего. Единственный гражданский из танитцев, спасенный лично Гаунтом, Майло служил адъютантом комиссараполковника до тех пор, пока не дорос до возраста, когда его можно было рекрутировать в Гвардию. Все Призраки уважали его преданность командующему. Будучи простым солдатом, Майло тем не менее пользовался особым расположением.

Сам Майло ненавидел тот факт, что танитцы считали его чемто вроде счастливого талисмана.

– Сэр?

– Я хочу, чтобы ты нашел когонибудь из местных, желательно жрецов, и выяснил у них, как они хотят, чтобы поступили с этими телами. Нужно, чтобы все было сделано согласно их обычаям, Брин.

Майло кивнул и отдал честь.

– Я займусь этим, сэр.

Гаунт отвернулся. За величественным Университетом и скоплением крыш Доктринополя возвышалась Цитадель – просторный, белоснежный, мраморный дворец, венчавший высокое каменистое плато. Патер Грех, нечистый разум, управляющий армией еретиков, захватившей Доктринополь, и командующий всеми вражескими силами на этом мире, все еще находился гдето там. Цитадель оставалась главной целью, но подход к ней имперских сил оказался, как и ожидалось, медленным и кровавым. Имперская Гвардия прокладывала себе путь через город, отвоевывая дом за домом, улицу за улицей.

Гаунт позвал своего офицерасвязиста, Раглона, и приказал установить связь со вторым и третьим фронтами. Раглону удалось связаться с полковником Фаррисом, командиром Бревианских Сотен, наступавших на передовой третьего фронта, на севере города, когда в Университете вновь загремели выстрелы. Люди Роуна опять встретились с врагом.

В четырех километрах к востоку, в квартале, известном как Старый Город, второй танитский полк оказался в тяжелом положении. Старый Город был лабиринтом запутанных улочек, петлявших меж высоких зданий, связывавших торговые дворы и площадки. Крупные группы инфарди, вытесненные из защитных сооружений на священной реке первоначальным наступлением имперских машин, теперь окопались здесь.

Приходилось отбивать дом за домом, двор за двором, улицу за улицей. Но танитские Призраки, мастера маскировки и хитрости, не знали себе равных в городских боях.

Полковник Кольм Корбек, второй командующий Призраков, был массивным, добродушным, косматым брюнетом, обожаемым своими людьми. Его чувство юмора и неистовое воодушевление вели их вперед, а мужество и сила – вдохновляли. Харизма его была, возможно, даже более яркой, чем у самого Гаунта, и уж точно более сильной, чем у майора Роуна, циничного и безжалостного третьего офицера Танитского полка.

Прямо сейчас Корбек не мог использовать ни одну из своих лидерских способностей. Запертый непрекращающимся лазерным огнем за дворовой оградой, он с энтузиазмом сквернословил. Бусина передатчика, которую имели при себе все гвардейцы, не работала, связь блокировалась обступившими их высокими зданиями.

– Второй! Это второй! Отвечайте, любой отряд! – рявкнул Корбек, щупая резиновую оболочку передатчика. – Ну, давайте! Давайте же!

Ливень лазерных залпов стучал по старому корпусу бадьи, вырезанной из песчаника, откалывая куски камня. Корбек вновь нырнул в укрытие.

– Второй! Это второй! Ну, хоть ктонибудь!

Корбек прижался головой к основанию бадьи. Он чувствовал запах сырого камня, ясно видел крошечных паучков, ползущих по тончайшим трещинкам, покрывавшим рельефную резьбу в основании бадьи, всего в нескольких дюймах от его глаз.

Он чувствовал, как вздрагивал теплый камень под его щекой, когда лазерные залпы били с другой стороны. Его передатчик чтото буркнул, но связь потонула в грохоте, с которым свалились с края бадьи жестяной ковш и два глиняных кувшина.

– Повторите! Повторите!

– …командир, мы…

– Повторите! Это второй! Повторите!

– …к западу, мы…

Корбек извергнул цветастое ругательство и вырвал из уха микробусину. Он быстро выглянул изза бадьи и рывком нырнул обратно.

Единственный лазерный луч опалил стену за его спиной. Если бы Корбек не сдвинулся с места, ему снесло бы голову.

Полковник перекатился, сел, прижавшись к бадье спиной, и проверил лазган. Батарея разрядилась на две трети, так что Корбек вытащил ее и со щелчком вставил свежую. Подсумок на правом бедре был уже набит полупустыми батареями. Полковник всегда вставлял новые, когда была возможность. А полупустые откладывал для вот такого окопного сопротивления. Он знавал довольно много солдат, погибших изза того, что боеприпасы иссякли во время перестрелки, когда не было возможности перезарядить оружие.

Впереди прогремел залп. Корбек быстро обернулся и отметил перемену в звуках сражения. Глухие хлопки орудий инфарди теперь перемешивались с более высокими и пронзительными выстрелами имперских лазганов.

Он приподнялся и взглянул поверх бадьи. И поскольку ему не отстрелили голову, вскочил и помчался по узкому переулку.

Там тоже стреляли. Корбек перепрыгнул через труп инфарди, скорчившийся в дверном проеме. Извилистая улочка была узкой, по обеим сторонам высились здания. Он поспешно перебегал от тени к тени через участки, освещенные солнечным светом.

Он добрался до трех Призраков, обстреливавших из укрытия двор рынка. Одного из них, здоровяка, он узнал сразу, даже со спины.

– Колеа!

Сержант Гол Колеа в прошлом был шахтером, которому пришлось воевать в улье Вервун в дни сопротивления. Все, даже наиболее обожженные войной и циничные танитцы, испытывали искреннее уважение к этому человеку и его самоотверженной решимости. Вергхасгцы его практически боготворили. Это был целеустремленный, спокойный гигант, массивностью походивший на Корбека.

Полковник скользнул в укрытие.

– Что новенького, сержант? – ухмыльнулся Корбек, перекрикивая рев стрельбы.

– Ничего, – ответил Колеа.

Полковник безмерно симпатизировал этому парню, но должен был признать, что чувство юмора у бывшего шахтера отсутствует напрочь. За месяцы, прошедшие с того времени, как к Призракам присоединились новые рекруты, Корбек так и не смог вовлечь Колеа в болтовню или личный разговор. Он был совершенно уверен, что и другим это не удалось. Но, памятуя о том, что битва за улей Вервун унесла жизни жены и детей Колеа, Корбек понимал, что сержанта теперь вряд ли чтото способно развлечь.

Колеа указал на ящики с гниющими овощами, которые они использовали как заслон.

– Мы зажаты здесь. Они удерживают здания вокруг рынка и дальше на запад по улице.

Словно в подтверждение, целый шквал шрапнели и лазерного огня обрушился на их позиции.

– Фес! – вздохнул Корбек. – Да их там тьма тьмущая.

– Думаю, это здание купеческой гильдии. Их довольно много, засели на четвертом этаже.

Корбек потер подбородок.

– Значит, мы не можем прорваться через них. А если обогнуть?

– Я пытался, сэр, – произнес капрал Мирин, один из Призраков, скрючившихся в укрытии. – Разведал, что там слева. Искал боковую улочку.

– И?

– Мне чуть задницу не подстрелили.

– Ну, спасибо и за попытку, – кивнул Корбек.

Усмехнувшись, Мирин продолжил точечную стрельбу.

Корбек, пригнувшись, стал пробираться вдоль укрытия, минуя третьего Призрака, Вельма, и нырнул под металлическую тачку, на которой раньше рабочие рынка развозили ящики с овощами. Оттуда он оглядел двор. На одной стороне Колеа, Мирин и Вельм прикрывали конец улицы, и по обеим сторонам еще три отряда Призраков заняли огневые позиции на первых этажах торговых галерей. Через выбитые окна он разглядел сержанта Брая и еще несколько человек.

Напротив них целый городской квартал оккупировали безмолвные войска инфарди. Корбек тщательно изучил местность и отметил еще коекакие детали. Он давно убедился, что мозги выигрывают войны быстрее бомб. А хорошая драка никому не помешает.

Сержант Варл однажды сказал Корбеку, что тот слишком сложный человек. Конечно, он издевался тогда, и оба они перепили сакры. При этом воспоминании Кольм Корбек улыбнулся.

Пригибаясь, он быстро метнулся к соседнему зданию, гончарной лавке. Осколки фарфора и керамики усеивали и улицу и пол внутри. Корбек замер у пробоины в стене и позвал:

– Эй, внутри! Это Корбек! Я вхожу, так что не поджарьте меня!

Он быстро скользнул внутрь.

В гончарной лавке окопались солдаты Рилк, Йель и Лейр, стреляя через закрытые ставни. Те уже превратились в решето, как показалось Корбеку, и сквозь них просачивались солнечные лучи, освещая пелену дыма, что плавал в воздухе темной лавки.

– Что, парни, веселимся? – спросил Корбек.

Бойцы цветисто прокомментировали распутные наклонности матушки полковника и нескольких других его родственниц.

– Хорошо, что не падаете духом, – ответил Корбек и начал топтаться по усыпанному черепками полу.

– Святой фес, командир, что вы делаете? – спросил Йель. Он был самым молодым, не старше двадцати двух лет, с присущими юности нахальством и пренебрежением к субординации. Корбеку такой дух весьма импонировал.

– Работаю головой, сынок, – улыбнулся полковник, указывая на свои берцы восемнадцатого размера и попрыгал на месте.

Затем Корбек смел осколки фарфора, и стала видна металлическая скоба крышки, ведущей в подпол.

– Погреб, – провозгласил полковник. Троица ухмыльнулась.

Отпустив крышку и дав ей с лязгом захлопнуться, он пристроился с остальными у окна.

– Подумайте об этом, мои бравые танитские парни. Посмотритека туда.

Они стали всматриваться через изрешеченные ставни.

– Приподнятая… приподнятая центральная площадка рынка. Видите вон ту кучу ящиков? Наверняка там есть люк. Бьюсь об заклад, под всем рынком множество погребов для продуктов… и, возможно, под зданием гильдии тоже.

– Бьюсь об заклад, что ты всех нас укокошишь еще до обеда, – проворчал Лейр, прямой и бескомпромиссный тридцатипятилетний ветеран Танитского полка.

– Ну, пока же не укокошил? – спросил Корбек.

– Сказать «спасибо»?

– Лучше заткнись и слушай. Если не выберемся из этого тупика, проторчим тут до конца времен. Так что давайте сражаться поумному. Используем то преимущество, что эта помойка, именуемая городом, стоит тут бог знает сколько лет и набита подвалами, криптами и подземельями.

Полковник настроил передатчик, приблизив микрофон к губам.

– Это второй. Шестой, ты меня слышишь?

– Второй, слышу тебя.

– Брай, держи своих людей там, где они сейчас, и хорошенько постреляй по внешней стене галереи минут через… мм… минут десять. Сможешь?

– Шестой понял. Залп через десять минут.

– Отлично. Второй вызывает девятый.

– Это девятый! – Корбек услышал напряженный голос Колеа по связи.

– Сержант, я в гончарной лавке дальше по улице. Оставь Мирина и Вельма и пробирайся сюда.

– Понял.

Через несколько секунд Колеа уже пролез через дыру в стене. Он нашел Корбека, когда тот карманным фонариков освещал открытый люк погреба.

– Ты ведь знаешь про туннели, так?

– Про шахты. Я был шахтером.

– Какая разница, все равно подземелье. Готовься, спускаемся. – Он повернулся к Лейру, Рилку и Йелю. – У кого есть тяга к приключениям и заряженные батареи?

Солдаты вновь недовольно заворчали.

– Тебя не трогаем, Рилк. Я хочу, чтобы ты пострелял вон в те окна. – Рилк был великолепным снайпером, уступавшим в меткости стрельбы лишь чемпиону полка Ларкину. У него было длинное игольчатое ружье. Отдай все батареи этим отважным добровольцам.

Лейр и Йель двинулись к люку. Каждый из них, как и Корбек с Колеа, нес больше двадцати килограмм амуниции под камуфляжными плащами. Большая часть веса приходилась на подсумки, наполненные патронами, фонариками, оружием, защищенным от воды передатчиком, свернутой кольцами крепкой веревкой, киперной лентой, ферропластиковым клеем, имперскими текстами об Основании, шипами, световыми бомбами и многим другим, что входило в стандартную выкладку имперского гвардейца.

– Будет тесновато, – задумчиво отметил Лейр, разглядывая дыру, где метался луч фонаря Колеа.

Сержант кивнул и стянул с себя камуфляжный плащ.

– Сбрось все, что может помешать.

Лейр и Йель так и сделали вслед за Корбеком. На плащи, расстеленные на полу, посыпались ненужные вещи. Первыми, почти одновременно, на пол шлепнулись четыре копии устава Имперской Гвардии.

Мужчины смущенно воззрились на Корбека.

– Аа, вот где они все, – сказал тот, постучав пальцами по виску.

Сержант Колеа вогнал штык в засыпанный черепками пол, проверил веревку, а затем сбросил конец в дыру.

– Кто первый? – спросил он.

Корбек предпочел бы, чтобы людей повел Колеа, но ведь это была его идея, и он хотел, чтобы солдаты знали, что он в ней уверен.

Он схватился за веревку, повесил через плечо лазган и полез вниз.

Следом отправился Колеа, затем Лейр. Йель замыкал цепочку.

Шахта погреба оказалась восемь метров высотой. Почти сразу же Корбеку пришлось сражаться с самим собой. По спине потек пот. Хоть он и сбросил груду экипировки, тяжесть оставшейся лишала равновесия и заставляла раскачиваться.

В темноте он приземлился на дно погреба и включил фонарик. Воздух был спертым и зловонным. Пространство оказалось четыре метра в ширину, под ногами собиралась вонючая жидкость. Ботинки хлюпали по разжиженной каше из сгнивших овощей или плодов.

– Вот ведь фес! – выругался Лейр, приземлившись на пол.

В сторону внутреннего двора ответвлялся коридор с выгнутым арочным потолком. Он был около метра в высоту и чуть больше полуметра в ширину. В обмундировании и с оружием, им пришлось пригнуться и идти цепочкой. Жидкость, скапливавшаяся на полу, доходила почти до края голенищ.

Корбек прикрутил фонарик к штыку под дулом лазгана, забросил оружие за спину и повел их в густую темноту.

– Возможно, залезть сюда было не лучшей идеей в Галактике, – промолвил за его спиной Колеа.

Это было наиболее близкое к шутке изречение, которое Корбек когдалибо слышал от сержанта. Если не считать Брагга по прозвищу «Еще разок», они с Колеа были самыми крупными мужчинами в Танитском Единственном, ростом под два метра. Ни Лейр, ни Йель даже близко не могли с ними сравниться.

Корбек улыбнулся.

– Как же ты справлялся? В шахтах.

Колеа скользнул мимо Корбека.

– Мы ползли, когда было не пройти. Но есть другой способ. Смотри.

Корбек направил на Колеа фонарь, так чтобы можно было видеть, что делает сержант. Колеа прижался спиной к стене в полуприседе, а ногами уперся в противоположную стену. А затем просто начал шагать над жижей, отталкиваясь ногами и спиной.

– Находчиво, – с восхищением промолвил Корбек.

Остальные последовали примеру сержанта. Так вся четверка рывками продвигалась по акведуку. Над головами даже сквозь толстый слой камня они слышали буханье канонады. Минут десять прошли. Брай обеспечил обещанную стрельбу.

Они отставали, продвигаясь слишком медленно.

Акведук расширился и затем влился в просторное помещение. Вонючей жижи здесь оказалось по колено. Лучи фонарей выхватывали барельефы старых святых на стенах. По крайней мере, тут хоть потолок был повыше.

Выпрямившись, Призраки направились дальше через вязкую жижу. По оценкам Корбека, они сейчас находились прямо под центром рыночной площади.

Еще один коридор, похоже, вел под здание гильдии. Теперь впереди пошел уже сам полковник, вдвое ускорив шаг и передвигаясь по низкому акведуку так, как показал Колеа.

В итоге они дошли до вертикальной шахты.

При свете фонарей имперцы разглядели, что стены были сложены из гладкого кирпича, но шахта была узкой, не больше метра в диаметре.

Так же, как и внутри акведука, упираясь спиной и отталкиваясь ногами, они стали подниматься. Корбек снова был впереди.

Ругаясь про себя и обливаясь потом, он лез наверх, пока голова не оказалась в паре сантиметров от деревянной крышки люка.

Он кинул взгляд вниз, на Колеа, Йеля и Лейра, пауками карабкавшихся под ним.

– Добрались, – сказал он и толкнул крышку.

Она поддавалась с трудом, но в конце концов ее удалось сдвинуть. В шахту хлынул свет. Корбек ждал огня, но его не последовало. Тогда он рискнул высунуться и оглядеться.

Они оказались в подвале здания гильдии. Тот был пуст, если не считать лежащих на полу нескольких трупов и роящихся над ними мух.

Корбек рывком выбрался из шахты в помещение. Остальные последовали его примеру.

Погасив фонари и готовые ко всему, с мокрыми от вонючей жижи ногами, они поднимались, сжимая лазганы.

Раскатистый гул лазерного огня донесся сверху, этажом выше.

Йель проверил трупы.

– Поганые инфарди, – сообщил он полковнику. – Их оставили тут подыхать.

– Давайте поможем их дружкам присоединиться к ним, – улыбнулся Корбек.

Четверка, держа оружие наготове, поднялась по выложенным кирпичом ступенькам в углу подвала. От первого этажа их отделяла только потертая деревянная дверь.

Изготовившись для удара, Корбек оглянулся на трех Призраков.

– Ну, что скажете? Хороший день для подвига?

Все трое ответили короткими кивками. И тогда полковник вышиб дверь ногой.


ПОЧЕТНАЯ ГВАРДИЯ | Почетная гвардия | СЛУГИ УБИТОГО