home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПОЛКОВНИК В ЗАПАДНЕ

Зажгите одно пламя в душе, другое – в руках, и пусть оба будут вашим оружием.

Одно для веры, другое для победы. И ни одно никогда не должно погаснуть.

Наставления святой Саббат.

Помещение содрогнулось. Стены и пол слегка завибрировали. Пыль посыпалась с потолка. Бутыли в форме луковиц, наполненные водой, клацнули друг о друга.

Сначала этого, похоже, никто не заметил, кроме Корбека. Он скорчился на полу и потому чувствовал, как дрожат под пальцами камни. Он посмотрел наверх, но никто из инфарди ничего не ощутил. Они были слишком заняты Йелем. Парень уже умер. И Корбек был этому рад. Хотя это означало, что скоро он и сам окажется на скамье. Но инфарди все еще заканчивали свои кровожадные ритуалы, покрывая труп оберегающими символами и бормоча строки поганых текстов.

Комната вновь вздрогнула. Бутылки звякнули. Посыпалась пыль.

Несмотря на тяжесть ситуации, или даже, возможно, именно благодаря ей, Кольм Корбек улыбнулся.

На него упала чьято тень.

– Что тебя так радует? – спросил Патер Грех.

– Грядущая смерть, – отозвался полковник, сплевывая на пыльный пол кровавую слюну.

– Ты приветствуешь ее? – Голос Греха был низким, почти безжизненным. Полковник видел, как слишком острые металлические зубы царапали губы мерзавца.

– Я приветствую ее в любом случае, – отозвался Корбек. Он чуть привстал. – Хотя бы за то, что она избавит меня от твоего общества. А улыбаюсь потому, что смерть идет не за мной.

Комната вновь содрогнулась. Патер Грех, наконец, почувствовал это и оглянулся по сторонам. Его люди тоже остановились. Отрывистыми приказами и жестами Грех отправил троих, и те поспешили выяснять причину волнения.

Корбеку не нужно было ничего выяснять. Он слишком часто оказывался в непосредственной близости от зон бомбардировок, чтобы узнавать их приближение. Резкие удары падающих снарядов, далекая дрожь тяжелой техники…

Комната снова сотряслась, и на этот раз донесся тройной раскатистый гул, достаточно громкий, чтобы в нем можно было узнать взрывы. Инфарди похватали оружие. Грех шагнул к одному из них, у которого была легкая воксстанция, и обменялся сообщениями с другими отрядами инфарди.

Затем дрожь и грохот взрывов стали постоянными.

Грех кинул взгляд на Корбека.

– Я ждал этого, рано или поздно. Думаешь, для меня это сюрприз? Нет, это именно то, чего я…

Он замолчал, словно не желая больше выдавать секреты старому полумертвому врагу.

Грех издал несколько гортанных звуков, которые Корбек принял за команды на приватном боевом коде инфарди, и стрелки приготовились покинуть помещение. Четверо схватили Корбека и потащили с собой. Боль огнем вспыхнула в груди, но полковник закусил губу.

Его пленители волокли его по грязным коридорам к открытому двору позади главного корпуса. Двор заливало яркое, болезненное для глаз Корбека солнце, и на открытом воздухе грохот имперской атаки стал отчетливо слышен: оглушительные, тяжелые разрывы снарядов, их пронзительный свист, клацающий рык гусениц, грохот обрушавшихся зданий.

Корбек вдруг понял, что почти прыгает на одной ноге, пытаясь помогать себе той, на которой остался ботинок. Инфарди пихали его и поливали бранью. Они хотели двигаться быстрее, чем он мог идти. Кроме того, им нужно было держать его, а значит, лазганы и амуницию им приходилось тащить в одной руке.

Они миновали камнетесную мастерскую, где все было застелено толстым слоем белой каменной пыли, прошли через несколько деревянных дверей и оказались на наклонной, вымощенной булыжником улице.

Над ними, километрах в двух, высилась Цитадель. Корбек впервые оказался к ней так близко. Ее выцветшие острые грани, смягченные мхом и лишайником, вырастали из крыш и башен Старого Города и восточных кварталов Доктринополя на холмах, поддерживая колонны и храмы королевского района священного города. Монументальное сооружение было бледнорозового цвета и ярко вырисовывалось на фоне голубого неба. Должно быть, люди Греха проделали приличный путь на север через Старый Город, волоча его и Йеля.

В другую сторону улица резко катилась вниз через беспорядочное скопление старых зданий и камнетесных мастерских к ленте реки, где начинался Старый Город. Небо в той стороне было в клубах черного и серого дыма. Огонь лизал городские кварталы. Корбек увидел, как снаряды, одни за другими, веером разрывались на улицах. Фонтаны пламени, дыма, земли и камней взлетали в воздух.

Стражники вновь потащили полковника по наклонной улице. Большинство других инфарди уже скрылись в ближайших зданиях.

Стрелки свернули с улицы, протащив Корбека через железные ворота во внутренний двор, где были сложены рассортированные по размерам камни и плиты. С одной стороны, под навесом, стояли три плоских рабочих тачки и были сложены какието инструменты резчиков. С другой стороны возвышались два тяжелых деактивированных сервитора.

Враги толкнули Корбека на одну из тачек. Патер Грех отдал распоряжения засевшим там. Корбек мог только ждать. Тачки были завалены пыльными мешками. Неподалеку лежали инструменты: четыре больших топора, кирка, несколько стамесок, острый мастерок. Все слишком большое, чтобы можно было чтонибудь незаметно спрятать.

Резкий свист возвестил о приближении снаряда. Он взорвался в соседнем здании, засыпал всех осколками кирпича и окутал клубами дыма. Корбек вжал голову в мешки. Он почувствовал чтото под тканью и осторожно прощупал предмет.

Тяжелый, маленький, размером с кулак ребенка, со шнуром. Отвес со шнуром, который использовали камнетесы; тяжелый свинцовый груз на конце свернутой четырехметровой струны. Пытаясь не привлекать внимания, Корбек вытянул отвес изпод мешков и зажал в руке.

Патер Грех гаркнул чтото своим людям, активировал генератор поля и исчез из виду. Корбек видел, как его туманный силуэт, посверкивая в поднятой взрывами пыли, покинул двор в сопровождении нескольких солдат. С пленником остались лишь трое инфарди.

Они повернулись и направились к нему.

С воем и грохотом несколько снарядов пропахали ближайшую улицу. Лишь чудом ни один не попал во двор. Иначе, как понимал Корбек, и его самого, и его мучителей разорвало бы в клочья. Впрочем, троих инфарди сбило с ног. Полковник, у которого опыта в этих делах было побольше, чем у инфарди, зажал уши, едва заслышав свист приближавшихся снарядов. Он вскочил на ноги. Один из инфарди уже неуверенно поднимался, направляя лазган на пленника.

Корбек быстро раскрутил отвес, на третьем обороте швырнув его во врага. Груз с громким хрустом врезался в левую скулу стрелка, и инфарди рухнул на землю.

Полковник, не теряя времени, уже раскручивал над головой отвес во всю длину шнура. Грузик набрал достаточную скорость к тому времени, как поднялся второй стрелок. Шнур четырежды обвился вокруг его шеи и сильно натянулся.

Сектант, задыхаясь, рухнул на колени, пытаясь освободиться от петли на шее.

Корбек схватил его лазган и успел выстрелить в первого инфарди, который к тому времени уже сумел опомниться и стрелял, поднимаясь с кровавой раной на лице. Выстрелы Корбека попали ему в грудь и с шипением прошили насквозь.

Сжимая трофейное оружие, Корбек встал. Судя по звукам, приближались новые бомбы. Полковник прострелил голову инфарди, задыхавшегося в петле.

Третий так и лежал лицом вниз, мертвый. В черепе застрял кусок плиты, отколотый взрывом.

Раскаты выстрелов слышались все ближе. Времени обыскивать тела на предмет запасных батарей или подходящей обуви не было. Корбек решил, что если направится к холму Старого Города, то сможет обогнуть плато Цитадели и, возможно, останется в живых. Именно так планировали поступить инфарди.

Он проковылял в двери в дальней стороне двора, за которой скрылся Грех, несколько осколков впились в голую ступню. Полковник прошел через коридор, где взрывами выбило все окна, и оказался в заднем помещении, где возле грузового транспортера были сложены готовые изделия.

Между раскатами дальних и близких взрывов Корбек услышал голоса. Он пригнулся и пробежал через зону погрузки. Внешние двери, высокие, старые и деревянные, были открыты. За ними обнаружилась пара восьмиколесных грузовиков. Около дюжины инфарди вносили какието обернутые тканью предметы и деревянные ящики.

Ни следа Патера Греха.

Корбек проверил заряды трофейного лазгана. Батарея полна на три четверти. Достаточно, чтобы притормозить врагов.

На пылающих улицах было многолюдно. Жители бежали из разрушенных домов и укрытий с тюками в руках, гоня перед собой перепуганный скот.

И грызуны… целые волны грызунов выливались из огня и стекали по горбатым улицам Старого Города в сторону реки.

Команда Колеа двигалась против течения.

Надев респираторы, чтобы защититься от удушливого дыма, они бегом поднимались по склону холма, стараясь держаться подальше от танков, прокладывавших себе дорогу по кварталу Каменщиков.

Снаряды падали так близко, что группу не раз сбивало с ног ударными волнами. Объятые пламенем здания обрушивались на улицу, блокируя проходы. Коегде пришлось перебираться через потоки живых грызунов, давя ботинками пищащие тушки.

Восемь Призраков быстро пересекли очередной перекресток, пройдя завесу дыма и пепла, и нашли укрытие в лавке скорняка. Здание было изрешечено снарядами и превращено в пустую скорлупу.

Дорден стянул с лица респиратор и тут же закашлялся. Солдат рядом с ним, Маквеннер, перекатился на бок и попытался вытащить осколок горячей шрапнели из бедра.

– Дай я посмотрю, – просипел Дорден.

Вытащив инструменты, он извлек кусок металла и промыл глубокий порез антисептиком.

– Спасибо, док, – прошептал Маквеннер; Дорден вытер лоб. – Вы в порядке?

Старый медик кивнул, чувствуя, что варится заживо. Он здорово ослаб и задыхался. Жар от горящих зданий превращал воздух в раскаленный ад, в котором почти невозможно было дышать.

Колеа и сержант Халлер выглянули из развороченного дверного проема в дальней стене.

– В той стороне чисто, – пробормотал Колеа.

– Пока что да, – добавил Халлер. Он махнул солдатам Гаронду и Куу, отправляя их проверить другие двери.

Дорден заметил, что Халлер, рекрутвергхастец и ветеран Первого Вервунского полка, предпочитал воинов, которых знал еще по своему родному миру: и Гаронд, и Куу были вергхастцами.

Халлер был человеком осторожным. Дорден подозревал, что сержант просто слишком преклоняется перед героями с Танит, чтобы отдавать им приказы.

Старый врач посмотрел на остальных членов отряда: Маквеннер, Вельн, Домор и Раффлан – все танитцы. Еще только Харджеон происходил из улья Вервун. Невысокий светловолосый человек с редкими усами, он укрылся за углом пристройки.

Дорден отметил, что теперь ему стало понятно построение отряда. Первым шел Колеа, и он был героем войны, так что никто не спорил. Халлер был военным в улье, как и Гаронд. Куу… этот сам себе закон, бывший бандит из низших уровней улья, но никто не сомневался в его храбрости или бойцовских умениях.

Харджеон… бывший гражданский. Дорден точно не знал, каким было призвание солдата в жизни до Гвардии. Портной? Учитель? Как бы то ни было, теперь это не имело значения.

Если они когданибудь выберутся отсюда живыми, Дорден знал, что ему придется поговорить с Гаунтом о проблеме с татуировками.

Сметая все на своем пути, снаряды шлепались в конце улицы. Отряд накрыло градом обломков.

– Давайте выдвигаться! – крикнул Халлер и направился вслед за Куу и Гарондом. Колеа ждал, махнув Харджеону и остальным танитцам.

Дорден добрался до дверного проема и посмотрел на Колеа, пристраивая на место маску.

– Нам действительно стоило бы вернуться… – начал он.

– Куда, доктор? – спросил Колеа, оглядываясь назад, на стену пламени, которая полыхала в Старом Городе за их спинами. – Боюсь, у нас нет выбора, – продолжил он. – Чтобы просто выжить, нам придется держаться впереди линии бомбардировки. Так что остается лишь продвигаться вперед и попробовать найти Корбека.

Через раскаленное марево они перебежали в следующее разрушенное здание. Дорден видел, что голая кожа на ладонях и запястьях краснеет и покрывается волдырями.

Призраки ввалились в здание. Оно, как ни странно, пострадало незначительно, и воздух внутри показался благословенно прохладным. Через чудом уцелевшее окно медик смотрел, как здание через дорогу, откуда они пришли, просто рассыпалось в пыль. Полностью и без остатка.

– Близко, да, танитец?

Дорден оглянулся и встретился взглядом с солдатом Куу.

Гвардеец Куу. Лиджа Куу. Он уже стал чемто вроде легенды в полку. Почти два метра ростом, стройный, мускулистый, с физиономией, не обещавшей ничего хорошего. Так его описывал Корбек.

До войны в улье Вервун Куу был бандитом. Поговаривали, что он убил больше людей в гангстерских схватках, чем в впоследствии – в битвах. Он был обильно покрыт татуировками, а через все лицо тянулся длинный шрам. Этот парень был также известен тем, что оттачивал свое искусство татуировщика на благодарных вергхастцах.

Почемуто в устах рядового Куу слово «танитец» звучало как оскорбление.

– Для меня достаточно близко, – сказал Дорден.

Куу согнулся и проверил свой лазган. Движения у него были плавные, кошачьи и стремительные. «Кот, – подумал Дорден, – вот кого он напоминает. Покрытый шрамами, ободранный, потрепанный котяра. С пронзительными зелеными глазами». Последние странные годы Дорден провел в компании исключительно опасных людей. Роун, этот безжалостный змей… Фейгор, хладнокровный убийца… но Куу…

Классический психопат, причем без какихлибо оговорок в диагнозе. Этот человек вел жизнь, полную гангстерских стычек и поножовщины, задолго до того, как Крестовый поход легализовал его таланты. Столь близкое соседство с непристойными татуировками Куу и его холодными, безжизненными глазами было неприятно Дордену.

– В чем дело, док? Духу не хватает? – ухмыльнулся Куу, чувствуя, что доктору не по себе. – Лучше бы ты оставался в своей безопасной милой палатке, а?

– Вот это верно, – сказал Дорден и пошел через здание между Раффланом и Домором.

Гвардеец Домор потерял глаза на Меназоиде Эпсилон, и хирурги снабдили его парой аугментов – оптических сенсоров. Танитцы прозвали его «шоггом», потому что он стал похож на эту амфибию с жучиными глазами. Дорден хорошо знал Домора и считал другом. Он знал, что импланты могли считывать, несмотря на жару, движения через каменные стены.

– Много видишь?

– Впереди пусто, – ответил Домор, фокусирующие кольца его имплантов сузились. – Колеа стоило отправить меня вперед. Меня и Маквеннера.

Дорден кивнул. Маквеннер был одним из элитных разведчиков с Танит, которых тренировал сам печально прославленный Маккол. С обостренными чувствами Маквеннера и аугментированным зрением Домора в авангарде отряд мог бы двигаться с куда большей уверенностью.

Дорден решил поговорить об этом с Колеа и Халлером. Он двинулся к массивному шахтеру и тощему Халлеру, который все еще носил, как часть боевой экипировки, свой шипастый шлем Вервунского Первого.

Ударная волна сбила доктора с ног и швырнула о дальнюю стену. После удара его осыпало штукатуркой.

За одну безмятежную секунду перед его глазами пронеслись лица его жены и дочери, давно погибших вместе с самой Танит, и сына Микала, несколько месяцев назад умершего далеко на Вергхасте… Микал с улыбкой освободился из объятий сестры и матери и сделал шаг к отцу.

– Мученик Саббат, – промолвил он.

– Что? – ответил Дорден. Нос и рот его были наполнены кровью, и он не мог говорить четко. От радости и боли при виде сына он не смог сдержать слез. – Что ты сказал?

– Мученик Саббат. Не умирай, пап. Твое время еще не пришло.

– Микал, я…

– Док! Док!

Дорден открыл глаза. Боль сотрясала все его ослабевшее тело. Он ничего не видел.

– Ох, фес, – пробормотал он. Изо рта текла кровь.

Грубые руки стянули с него маску, и доктор услышал, как застучали капли по камням.

Над ним склонились Вельн и Халлер, лица их были донельзя встревожены.

– Ччто? – пробормотал Дорден.

– Фес, мы думали, ты умер! – прокричал Вельн.

Они помогли ему сесть. Дорден вытер лицо и увидел, что рука теперь в крови. Пощупав себя, он понял, что кровь лилась из носа. Она заполнила маску и залила глаза.

– Фес! – прорычал он, вставая. Перед глазами все поплыло, и он рухнул обратно. – Кого мы потеряли?

– Никого, – ответил Халлер.

Дорден огляделся по сторонам. Снаряд снес западную стену здания, но бойцы отряда остались целы: Колеа, Куу, Гаронд, Раффлан, Маквеннер, Харджеон.

– Неубиваемые, – усмехнулся Куу.

С помощью Бельма и Халлера Дорден смог подняться на ноги. Он чувствовал себя так, словно из него вышибло дух.

– Вы в порядке? – спросил Колеа.

Дорден сплюнул на пол кровь и вытер лицо.

– В полном, – сказал он. – Ддавайте уже потопаем, ладно?

Колеа кивнул и жестом велел всей группе выдвигаться.

Всполохи огня терзали обе стороны улицы, по которой они двигались, а новые снаряды все раздували огненный ад. Выбравшись из здания, они увидели, что снаряд взорвался в акведуке, вскрыв кирпичную трубу и обнажив водный поток.

Колеа и Маквеннер спрыгнули вниз. Солоноватая вода, возможно, древний приток священной реки, бурлила вокруг их ног.

Дорден последовал за гвардейцами. Здесь было холоднее, и водный поток, казалось, смывал густой дым.

– Пойдем вдоль потока, – предложил Колеа. Никто не спорил.

Держась ближе друг к другу, семь Призраков пошли по руслу через пожары.

Они одолели не больше сотни метров, когда солдат Куу внезапно предупреждающе поднял руку. Костяшки его пальцев украшали грубые изображения черепов и скрещенных костей.

– Слышите это? – спросил он. – Лазерный огонь!

Выстрелы Корбека прогремели над погрузочной площадкой. Двое инфарди свалились с бортов грузовика. Еще один остался лежать в кузове, уронив ящик, который тащил.

Враги начали отстреливаться почти немедленно, вытаскивая оружие из мешков или хватая прислоненные к стене лазганы. Сверкающие лазерные лучи и жужжащие пули стали лупить по стене укрытия Корбека.

Полковник не отступил. Перепрыгнув через гору камня, он побежал по периметру площадки, стреляя от бедра. Еще один инфарди схватился за горло, опрокинулся навзничь и сполз в кузов одного из грузовиков.

Пуля царапнула Корбека по ноге. Лазерный луч срезал верхний карман штанов.

Он прыгнул в укрытие за колонной.

Стало неприятно тихо. В пропахший гарью воздух вплелась кисловатая медная вонь лазерных выстрелов.

Корбек лежал, пытаясь успокоить дыхание. Он слышал, как движутся вокруг враги. Один из инфарди обошел колонну, и полковник выстрелил ему прямо в лицо. В ответ по колонне ударил залп, и танитец пополз по каменному проходу. Деревянные панели на стенах разлетались в щепки и горели в воздухе.

Слева обнаружилась дверь. Корбек перекатился к ней и вскочил на ноги. Руки у него тряслись. В груди болело так сильно, что он едва мог думать о чемто еще.

Помещение оказалось подобием кабинета. Здесь имелись полки для книг и большой письменный стол с отделениями. Пол завален листами бумаги, некоторые дрожали от сквозняка, врывавшегося в маленькое разбитое окно, что располагалось высоко в дальней стене.

Выхода отсюда не было. В это окно можно было просунуть разве что кулак.

– Фес меня раздери… – пробормотал Корбек, проводя рукой по щетине. Он перевернул тяжелый стол и скорчился за ним, положив оружие на край и целясь в дверь.

Батарея лазгана была полна всего на треть. Это было старое, видавшее виды оружие имперского образца, с дугообразной металлической скобой, скреплявшей приклад. Эта скоба упиралась Корбеку прямо в ключицу, но он справился, вспомнив все, чему учил его снайпер Ларкин.

Фигура в зеленой шелковой робе промелькнула мимо двери, слишком быстро, чтобы Корбек успел сделать точный выстрел. Луч угодил в дальнюю стену. Еще один враг мелькнул у проема, выстрелив из мелкокалиберного пистолета. Пули прошли высоко над головой полковника и попали в книжную полку. Корбек сделал лишь один выстрел в грудь инфарди, и того отшвырнуло прочь.

– Не на того напали, ублюдки! – взревел полковник. – Надо было прикончить меня, когда у вас была возможность! Я снесу башку любому, кто сунется в эту дверь!

«Надеюсь, у них нет гранат», – подумал он.

Еще один инфарди нырнул в проход, дважды выстрелил из лазгана и отпрыгнул обратно. Недостаточно быстро. Выстрел Корбека не прикончил его, но попал в руку. Полковник услышал вопль.

Теперь изза косяка высунулся ствол лазгана, из которого принялись стрелять вслепую. Два выстрела пришлись в край столешницы, и Корбек пригнулся за импровизированной баррикадой. Он выстрелил в ответ, и вражеский лазган исчез.

Но теперь он почувствовал коечто новенькое. Едкую химическую вонь.

Жидкий прометий.

Инфарди притащили огнемет.

Гол Колеа щелкнул пальцами и трижды быстро махнул рукой. Маквеннер, Харджеон и Халлер быстро перебежали вправо, вдоль лавки каменщика. Домор, Раффлан и Гаронд метнулись к зиявшей дыре прохода на погрузочную площадку, ведущей на узкую заднюю улочку. Куу направился вперед, прыгнул на край бадьи под водосточной трубой и по ней перебрался на покатую крышу.

Колеа с Дорденом последовали за солдатами. Треск лазерного огня и частые выстрелы внутри здания были слышны даже сквозь рев надвигавшейся танковой атаки со стороны холма, оставшегося за спинами гвардейцев.

Домор, Раффлан и Гаронд ворвались в двери, открывая огонь. Они столкнулись с полудюжиной инфарди, удивленно обернувшихся навстречу смерти.

Маквеннер, Харджеон и Халлер проломились через большие окна со свинцовыми переплетами и выстрелами срезали трех инфарди.

Куу устроился на крыше у слухового окна и начал одну за одной снимать цели внизу.

Колеа прошел через боковую дверь, дважды выстрелив в инфарди, попытавшегося сбежать этим путем.

Дорден с благоговейным ужасом наблюдал за слаженной работой Призраков. Это была ошеломляющая демонстрация отточенности действий, которой славился Танитский ПервыйиЕдинственный.

Зажатые сразу с трех сторон, враги паниковали и гибли один за другим. Стоявший здесь грузовик завелся и, буксуя тяжелыми колесами, начал выбираться с площадки. Домор и Раффлан перекрыли ему путь, выстрелами из лазганов изрешетив кабину. Гаронд обстрелял грузовик сбоку.

Дыры с рваными краями украсили корпус. Ветровое стекло разлетелось вдребезги. Грузовик пьяно вильнул, сшиб штабель ящиков, ожидавших погрузки, и с тошнотворным хрустом проехался по скорченные трупам двух инфарди.

В самый последний момент Раффлан и Домор отскочили в стороны. Грузовик на полном ходу вылетел на боковую улочку и врезался в стену противоположного здания, обломки которого погребли его под собой.

Раффлан и Домор вернулись на площадку, присоединившись к Гаронду, а затем к Колеа и Дордену. Солдаты передвигались плотной группой, простреливая места, где дым блокировал видимость.

Дорден почувствовал, как бешено бьется сердце. Он ощущал себя уязвимым, но исполненным ликования. Быть частью всего этого… Смерть была несчастьем, а война – жестокой работой, но было и чтото иное. Удовольствие оказалось столь острым и так тесно сплетенным с ужасами, к которым он питал искреннее отвращение… Медик почувствовал себя виноватым за испытанные эмоции. В такие моменты он понимал, почему человечество ведет войны и почему превыше всех прочих своих представителей оно прославляет воинов. В такое время Дорден даже мог понять самого Гаунта. Видеть, как хорошо тренированные люди, такие, как отряд Колеа, побеждают превосходящие вражеские силы, причем так искусно и смело…

– Проверь второй грузовик! – рявкнул Колеа, и Раффлан свернул, выполняя приказ.

Домор прошел вперед, чтобы проверить узкий проход.

– Огнемет! – крикнул он, отпрыгивая назад, и в это мгновение из проулка с ревом вырвалась струя пламени.

Колеа толкнул Дордена в укрытие и нажал на бусину вокса.

– Халлер!

– Внутри, сэр! Мы подходим к вам с востока. Небольшое сопротивление.

С погрузочной площадки они слышали лазерную перестрелку.

– Не торопитесь: у нас тут огнеметчик.

– Понял.

– Я достану его, без проблем, – протрещал в передатчике голос Куу.

– Давай, – велел Колеа.

Гвардеец Куу продвинулся к краю крыши, повис на карнизе и рывком влетел в окно через разбитые ставни. Теперь он видел инфарди с огнеметом, направленным в кабинет. Кроме него здесь были еще два стрелка. Куу почувствовал едкую вонь прометия.

С тридцати метров он пробил череп огнеметчика и, не медля, снял оставшихся двоих, замерших от неожиданности.

– Чисто, – доложил он радостно и сделал шаг вперед.

– Кто там? – донесся из кабинета хриплый голос.

– Это вы, полковник?

– А ты кто? Лилло?

– Неа, это Куу.

– Все чисто?

– Чище не бывает.

Корбек осторожно высунулся из двери, не опуская лазган, и огляделся по сторонам.

– Фес, ну и видок у тебя, танитец, – улыбнулся Куу и включил вокс. – Я нашел полковника Корбека. Где я могу получить приз?

– Это поможет, пока мы не доберемся до следующего медицинского поста, – сказал Дорден, обматывая бинтами торс Корбека. – Можешь забыть о войне, полковник. Придется добрую пару недель полежать в постели.

Измотанный болью, Кольм лишь кивнул. Они сидели на ящиках посреди погрузочной площадки, пока другие Призраки перегруппировывались. Куу и Вельн проверяли тела.

– Нашли Греха? – спросил Корбек.

Колеа покачал головой.

– Мы насчитали двадцать два трупа. Но никаких следов Греха, по крайней мере, никого, кто бы подходил под ваше описание.

Все громче становился рокот танков.

– Гаунт свихнулся, посылая пехоту перед танками? – спросил Корбек.

Колеа не ответил. Раффлан смущенно отвел глаза.

– Сержант?

– Это неофициально, – ответил Дорден за Колеа. – Мы искали тебя.

Корбек покачал головой.

– Вы ослушались приказа?

– Пардусские танки превращают Старый Город в пыль. Атака на Цитадель началась. Комиссар приказал пехоте отступить.

– Но вы пришли, разыскивая меня? Фес, это была твоя идея, Колеа?

– Это был консенсус, – ответил Дорден.

– Док, я думал, хоть у тебя мозгов больше! – прорычал Корбек. – Помоги мне встать.

Дорден поддерживал Корбека, пока тот хромал к воротам площадки.

Полковник долго смотрел с холма на надвигавшееся на них инферно.

– Если останемся здесь, мы покойники, – хмуро промолвил он.

– Это точно, – отозвался Маквеннер. – Предлагаю воспользоваться этим грузовиком. Поедем дальше за холм, прочь отсюда.

– Это территория инфарди! – воскликнул Гаронд.

– Да, но в этом случае я оцениваю наши шансы выше. Кроме того, подозреваю, что прямо сейчас враг отступает.

– В чем дело, полковник? – спросил Дорден, увидев выражение лица Корбека.

– Патер Грех, – ответил он. – Не могу этого понять. Мы думали, что он наверху, в Цитадели. Что ему понадобилось здесь, в Старом Городе?

– Может, вел своих людей? Самолично, как Гаунт?

Корбек покачал головой.

– Нет, тут чтото другое. Он едва не проболтался мне.

Халлер забрался в кабину грузовика и завел двигатель.

В кузове Харджеон открыл один из ящиков.

– Эй, а это что такое? – воскликнул он.

Ящик был забит иконами и священными статуэтками, молитвенными текстами и реликвиями. Солдаты открыли другие ящики. Все они оказались заполнены теми же артефактами.

– Откуда все это? – спросил Раффлан.

Колеа пожал плечами.

– Из усыпальниц Цитадели. Должно быть, ограбили все, что было можно, – сказал Корбек, заглянув в один из открытых ящиков.

– Но зачем? Зачем тащить все это? Почему просто не уничтожить? Эти артефакты для инфарди не священны, ведь так?

– Давай выясним это позже.

Призраки забрались в грузовик. Халлер сел за руль, Вельн рядом с ним занялся пулеметом.

Они вырулили с погрузочной площадки на заднюю улочку, обогнули разбитый грузовик и погнали вверх по холму.

Как раз после шести часов по местному времени всесокрушающая бригада Бревианских Сотен под руководством майора Цабо очистила Священный Путь и вошла в Цитадель. Сопротивления они не встретили. Штурмовая атака танков Пардуса сломила оборону инфарди в Доктринополе. Шестнадцать квадратных километров Старого Города, опоясывавшие священную возвышенность, были растерты в пыль и догорали в пожарах. Разведчики докладывали, что небольшие отряды инфарди все еще могли бежать на север из города, в дождевые леса внутренних районов.

Это была победа, как понял Гаунт, едва первые доклады Цабо начали поступать ему по воксу. Они взяли Доктринополь и вышвырнули врага прочь. Очаги сопротивления еще оставались – на улицах западных пригородов кипели бои – и понадобятся месяцы, чтобы отловить всех инфарди, которые сбежали за пределы города. Но это была победа. Лордгенерал Льюго будет доволен. Или, по крайней мере, удовлетворен. Люди Цабо скоро поднимут имперский штандарт над Цитаделью, и под эгидой аквилы это место вновь будет принадлежать Империуму. Хагия возвращена. Мир освобожден.

Гаунт спустился с командного транспорта и побрел по улице. Он чувствовал себя странно. На этом театре военных действий было весьма мало славы. Конечно, его люди действовали прекрасно, и он был счастлив видеть, как уверенно и эффективно сражались танитцы рядом с новичкамивергхастцами. Но война шла совсем не так, как предпочел бы сам Гаунт. Ему, возможно, понадобилось бы больше времени и больше усилий, но Ибрам сожалел, что Льюго не позволил ему очистить Старый Город. Пардусцы были образцовыми солдатами, и они раскололи этот орешек. Но город уничтожен. И уничтожен напрасно.

Комиссар постоял в одиночестве посреди молитвенного двора, глядя, как ветер играет флагами. Двор был засыпан осколками цветного стекла из витражей ближайшей усыпальницы.

Это был мир святой Саббат. Из уважения к ней его можно было взять не разрушая, чтобы уничтожить врага.

Темнеющее вечернее небо было грязным от пепла и дыма. Спасибо Льюго и его жажде победы: они разорили третий среди самых священных городов Империума. Комиссарполковник прекрасно понимал, что будет сожалеть об этом всю свою жизнь. Если бы Льюго предоставил ему действовать, он освободил бы Доктринополь и оставил его в целости и сохранности.

Макарот узнает об этом.

Гаунт ступил в холодное безмолвие разрушенного храма и снял фуражку прежде, чем дошел до нефа здания. Осколки стекла хрустели под ногами при каждом шаге. Дойдя до алтаря, он опустился на колено.

– Мученик Саббат!

Гаунт вскочил и огляделся. Шепот донесся справа, и раздавался словно прямо в ухе. Но рядом никого не было. Это все его воображение…

Ибрам вновь опустился на колено. Он хотел помириться со святой в этом священном месте, подумать, можно ли както искупить вину за то, каким способом он выдворил врагов из Цитадели. И еще вспомнить Корбека – потерю, которая была для Гаунта действительно ощутимой.

Но он молчал. Слова имперского катехизиса не слетали с губ. Он попытался расслабиться, и его разум обратился к словам «Милости Трона», которые Гаунт выучил еще ребенком в Схоле Прогениум на Игнации Кардинала.

Но даже эта простая молитва не выговаривалась.

Гаунт прочистил горло. Ветер плакал в выбитых окнах. Комиссар склонил голову и…

– Мученик Саббат!

Опять это шипение, справа. Гаунт подпрыгнул, схватившись за болтган и выставив его вперед.

– Кто здесь? Выходи! Покажись!

Никого. Гаунт водил стволом из стороны в сторону.

Наконец он медленно вложил тяжелое оружие обратно в кожаную кобуру, повернулся к алтарю и снова преклонил колени.

Глубоко вдохнув, он попытался еще раз начать молитву.

– Сэр! Комиссар, сэр! – Вокссвязист Белтайн, запыхавшись, вбежал в храм, его воксфурнитура свисала с плеча и болталась в такт шагам. – Сэр!

– В чем дело, Белтайн?

– Вы должны это услышать, сэр! Чтото странное!

Странное. Любимое слово Белтайна, сразу расставляющее все по местам. «Вторгшиеся орки всех зарезали, сэр! Это чтото странное!»; «Все очень странно с тех самых пор, как появились генокрады, сэр!»

– Что такое?

Белтайн рывком протянул командиру наушник.

– Слушайте!

Бревианцы майора Цабо вошли в Цитадель, держа оружие наготове. Возвышавшиеся храмы были безмолвны и пусты. Розоватый камень поблескивал в свете заходящего солнца.

Когда они ушли с солнечного света и углубились в тени храмовых колонн, Цабо почувствовал такой холод, какого не помнил с зимних войн на АэксеXI.

Люди свободно и уверенно разговаривали, подходя к холму Цитадели. Но теперь все разговоры смолкли, словно их поглотило молчание этих древних могил и пустых храмов.

Здесь ничего не было, понял Цабо. Ни жрецов, ни инфарди, ни тел, ни единого следа разрушений.

Несколькими жестами он разделил бойцов на отряды. В броне и горчичного цвета униформе солдаты стали продвигаться по параллельным улицам. Цабо выбрал воксканал.

– Бревиаодин. Сопротивления в Цитадели нет. Здесь чертовски тихо!

Он оглянулся по сторонам и отправил вперед сержанта Вулле с двадцатью солдатами, в величественную Капеллу Отмщенного Сердца. Сам Цабо двинулся к зданию поменьше, помещению капитула, где раньше жил хор Экклезиархии.

За портиком он заметил ряд пустых альковов.

Вулле доложил из Капеллы, что все священные предметы: иконы, тексты, статуи – все вынесено из знаменитого здания. Другие команды доложили о том же самом. Алтари были пусты, альковы чисты, реликварии разграблены.

Цабо это не понравилось. Его люди были раздражены. Они ожидали, по меньшей мере, сражения. Это место должно было быть берлогой Патера Греха, его последним прибежищем.

Бревианцы рассеялись среди просторных колоннад и проходов храма. Ничто не нарушало тишину, кроме шелеста высокогорного ветра.

С отрядом из восьми человек Цабо вошел в главную усыпальницу, храм Паломничества Саббат, величественное сооружение из розового камня и громадных колонн, возносившееся на триста метров ввысь в самом сердце Цитадели. Алтарь здесь тоже был пуст. Колоссальное сооружение размером с танк, украшенное золотом, было лишено и канделябров, и курильниц, и аквил.

В воздухе чувствовался странный запах – едкая вонь, похожая на раскаленное густое масло, на котором жарили соленую рыбу.

У Цабо внезапно повлажнели губы. Он облизал их и почувствовал на языке медный привкус.

– Сэр, ваш нос… – выдавил солдат.

Цабо поднес руку к лицу и понял, что из носа течет кровь. Оглядевшись, он увидел, что у всех его людей сочится кровь из носа, глаз, ушей. Ктото застонал. Солдат Эмис внезапно рухнул на пол без движения.

– Великий БогИмператор! – вскрикнул Цабо. Еще один из солдат рухнул; из ушей его текла кровь. – Воксофицер! – Цабо потянулся к аппарату, запах становился все сильнее. В тысячу раз сильнее.

Казалось, время замедлилось. Он смотрел на собственные протянутые вперед руки. Как медленно! Время и сам воздух вокруг, казалось, стали тяжелыми и тягучими, как патока. Он видел своих людей, которые замерли, словно насекомые в янтаре. Ктото медленно падал, вытянув руки. Другие бились в вялых конвульсиях, третьи уже стояли на коленях. Идеально круглые, блестящие капли крови бусинами повисли в воздухе.

Ктото сделал все это. Ктото был готов. Враг очистил храм от святых оберегающих реликвий. И оставил в этом месте чтото иное.

Чтото смертоносное.

– Ловушка! Это ловушка! – закричал Цабо в вокс. Его рот был полон крови. – Мы запустили чтото, придя сюда! Мы…

Цабо стал задыхаться. Он выпустил микрофон вокса и рухнул на залитый кровью полированный пол храма Паломничества Саббат.

– О, Император… – пробормотал Цабо.

В крови копошились личинки.

Время умерло. На Доктринополь обрушилась ночь. Словно лепестки прозрачной переливающейся орхидеи в километр шириной, раскрылась вспышка голубого цвета. Взорвалась Цитадель.


ПАТЕР ГРЕХ | Почетная гвардия | ПРИМАНКА