home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Вечер сюрпризов

Зойка подходила к школе со смешанным чувством радости и тревоги. За три недели она отстала от класса и теперь снова «умирала», вспоминая не об одной физике.

Ей казалось, что она целую вечность не видела ребят, исцарапанные, но такие родные парты, чёрную доску, косо исписанную чьей-нибудь небрежной рукой, не слышала дробных переливов школьного звонка, не вдыхала неповторимый запах класса, исходивший от недавно протёртых полов и кусочка мела, лежавшего на доске. Скоро она снова всё это увидит, ощутит, почувствует, снова встретится с таким дорогим и близким миром школы. Как она могла подумать, что сможет с ней расстаться? И то, что вчера казалось вполне вероятным, сегодня уже было невозможно.

Зойка ещё только вошла в коридор, как её увидел Генка. Он высоко вскинул руку и провозгласил:

— Сеньоры и сеньориты! К нам приближается прекрасная Незнакомка!

Группка ребят, в которой стоял Генка, мгновенно развернулась, и Зойка увидела Риту, Пашу, Таню и…Лёню.

— О-ой, не-е-норма-а-альный! Да это же Зоя! — Рита уже повисла на шее у подруги.

— Когда вы видели у Зойки такие глазищи? — настаивал на своем Генка. — В пол-лица! А сквозь эту прозрачную кожу можно даже мысли прочитать.

— Умолкни, метафизик, — не зло обругала его Таня.

Паша молчал и улыбался. Молчал и Лёня, наблюдая за возней девчонок.

— Ну, хватит её тискать, — сказал Генка. — Не для того она выжила, чтобы вы замучили её своими нежностями.

— Что ты понима-а-ешь! — накинулась на него Рита. — Мальчишки все бесчувственные!

— Не скажи! — отпарировал Генка. — Когда Зойка помирала, кое-кто почти всю ночь у неё под окнами простоял. Нас мать рано поднимает. Я на улицу глянул — стоит. Вышел, смотрю: человек чуть начисто не замерз!

Все разом умолкли. Лёня напряжённо смотрел на Генку, и было не понять, ждёт ли он продолжения или боится его. Паша сначала застыл с улыбкой на лице, но, справившись с замешательством, тихонько закашлял. У девчонок в глазах стоял вопрос: кто же это?

Генка сообразил, что сморозил глупость, обнажив перед всеми личную тайну, и попытался обратить всё в шутку:

— Да ничего такого не было, я всё придумал! Ну, она же, как та старуха из анекдота: и помереть не померла, только время провела. Кланяйся, несчастная, человеку в ножки, если бы он не принес лекарство, мир уже забыл бы о твоем существовании!

Генка подтолкнул Зойку к Лёне.

— Спасибо, — смущённо пролепетала Зойка.

— Я рад, что сумел помочь, — просто и естественно сказал Лёня.

— Ой, у меня идея! — с подчеркнутым воодушевлением воскликнула Рита. — Давайте отметим Зоино выздоровление. Сегодня вечером — у меня. Слышите?

Дверь открыл Паша. Он помог Зойке снять пальто и с нескрываемой жалостью констатировал:

— Ну и худющая стала. Сейчас получишь самый большой кусок пирога…

— С вареньем, абрикосовым! — весело поддержала заглянувшая в переднюю Рита.

Генка тоже выставил свои колючие вихры из комнаты, великодушно пообещал:

— Зой, слышь? Свою добавку тебе отдам.

Притягательный запах пирога, казалось, пропитал всё вокруг. Зойка втянула в себя его поглубже и с несвойственным ей азартом сказала:

— Давайте!

— Что вы там топчетесь? Сажай её скорее за стол! — скомандовала Рита.

Она опять «летала» в каком-то причудливо-пышном платье и была неотразимо красива. Зойка даже запнулась на пороге комнаты, глядя на подругу. В её глазах было столько открытого и радостного восхищения, что Генка засмеялся:

— Остолбенела? Вот и мы тоже. Вошли — еле на ногах удержались. Артистка!

— А я буду артисткой! — весело пообещала Рита. — Вот кончится война…

— Кончится война — замуж выскочишь, — прервал её Генка.

— За кого это-о? — пренебрежительно пропела Рита.

— А хоть за того! Зой, помнишь солдата на новогоднем вечере? Так он пять дней к школе приходил, всё с Ритулей прощался. Как считаешь, за пять дней можно до чего-нибудь договориться?

Зойке вдруг представился лейтенант, уходивший на фронт, его твердый и решительный шаг и беззащитное в своей отрешённости лицо. А с каким чувством уходил на фронт тот солдат, ещё не видевший боя? Уцелеет ли? Такой молодой, тоненький. Жалко будет, если…

— Приду-у-маешь! — услышала она голос Риты. — Может, я человека морально поддержала!

— Действительно, чего привязался? — сказала рассудительная Таня, и Зойка, повернувшись на голос, увидела, что она сидит около патефона, перебирая пластинки.

Не было только одного человека. Не было Лёни.

— Ритуля, нести пирог? — послышался из кухни голос Елены Григорьевны.

Рита глянула на часы, на дверь и с наигранной веселостью крикнула:

— Неси! Семеро одного не ждут!

— А мы можем и подождать, — понимающе сказал Генка, — тем более, что нас пятеро.

— Иди ты со своими шуточками! — отмахнулась от него Рита.

— Несу, несу! — донеслось с кухни, и Елена Григорьевна вошла с пирогом, лежащим на большом цветастом блюде.

— Здравствуй, Зоечка, — ласково сказала Елена Григорьевна. — Рита так переживала из-за тебя. Ты всех напугала своей болезнью. Как сейчас себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо.

— Ты ешь побольше, детка. Тебе надо сил набираться.

Елена Григорьевна, сдержанно-ласковая, величаво-красивая, в меру приветливая и в то же время умевшая держать людей на расстоянии, вызывала у Зойки если не чувство робости, что некоторого смущения. Может быть, именно поэтому она редко бывала у Риты. Елена Григорьевна руководила швейным ателье и была женой работника горисполкома. При всей мягкости обращения с её лица не сходила печать некоторой значительности, что и мешало Зойке заходить в дом Зелениных запросто. Один Паша чувствовал себя здесь легко и свободно.

Зойка украдкой глянула на часы: Лёня опаздывал уже на тридцать минут. Может, и совсем не придет? «А мне-то какое дело?» — урезонивала она себя, но ею, как и Ритой, овладело беспокойство, которое они обе тщательно скрывали. Рита снова будто мимоходом глянула на часы, крикнула матери, которая уже была на кухне:

— Мамуля, у нас часы не отстают?

— Нет, нет! — Елена Григорьевна вошла в комнату. — Риточка, режь пирог, угощай друзей.

Рита, стараясь не смотреть на часы, принялась резать пирог. В этот момент вошел Лёня. В руках у него было несколько веточек с набухшими почками — они налились соком от долго стоявшего тепла, хлынувшего на землю сквозь «весеннее окно».

— Извините, девочки, задержался, — как всегда, просто и мягко сказал Лёня. — Хотел вас чем-нибудь удивить. Вот и сбегал в лес.

Рита радостно выскочила из-за стола:

— О-о-ой, како-о-ое чудо! Мама, посмотри, какая прелесть!

Елена Григорьевна, принимая «букет», сказала:

— Да, да, чудо! Всё как раньше, как раньше. Даже не верится, что война.

А над столом раздался голос «главного информатора школы» Генки Сомова:

— Сеньоры и сеньориты! Вас ожидает ещё один сюрприз!

— Интере-е-есно! В моем доме и без моего ведома! — шутливо возмутилась Рита.

— Так это же твой сюрприз.

— Мо-о-ой? — удивилась Рита.

— Ну да, романсы нам споёшь. «Слушайте, е-если хоти-и — ите…»— изобразил Генка.

— Откуда знаешь? — быстро спросила Рита.

— Я всё знаю, на то я и «Соминформбюро».

— Боже мой, да что тут такого? — сказала Елена Григорьевна, ставя на стол вазу с веточками. — Это я ему сказала, что ты недавно разучила несколько романсов. И пообещала, что ты споёшь.

— Правда, Рита, спой, — стали просить друзья.

— Артистка из народа не должна отказывать народу, — резюмировал Генка.

— Я и не собираюсь отказывать! — весело сказала Рита и сняла со стены гитару.

Слушать её было приятно: свежий чистый голос лился легко и свободно. И держалась Рита так непринуждённо, словно всю жизнь только тем и занималась, что выступала на сцене. Зойка с затаённым восторгом слушала её и думала, как она, в сущности, ещё мало знает эту добрую, красивую и талантливую девчонку. Ею нельзя не восхищаться. Зойка украдкой глянула на Лёню: тот не сводил с Риты удивлённо-радостных глаз. Зойка понимала, что это естественно и справедливо (сама она так петь не умела), но ей вдруг нестерпимо захотелось домой. Она понимала также, что не может сейчас встать и уйти, это будет странно и обидно для товарищей, которые собрались здесь по поводу её выздоровления. Пусть это действительно только повод, но её смятение, в котором она и сама не может разобраться, не должно испортить настроение всем остальным. И Зойка, как с ней нередко бывало, «вжалась», ушла в себя, словно отстраняясь от общего веселья и пытаясь стать ещё более незаметной, чем ей самой это казалось.

Хлопнула дверь в передней, и через минуту в комнату вошёл отец Риты.

— А-а-а, молодежь, здравствуйте.

— Петенька, а мы тебя только завтра ждали, — сказала Елена Григорьевна. — Ты вовремя, у нас чай и пирог.

— Чай кстати, — прогудел баском Пётр Петрович, садясь за стол. — В дороге продрог.

— Ну, что там? Зачем тебя в крайком вызывали?

— Это потом, Леночка.

Пётр Петрович повернулся к репродуктору, висевшему на стене:

— А что радио молчит? Выключили? Сейчас последние известия, надо бы послушать.

Паша сунул вилку в розетку. В чёрной тарелке что-то хрустнуло, и послышался голос Левитана: «…был оставлен после тяжёлых продолжительных боёв с превосходящими силами противника».

— Что оставили? — встревожено спросила Елена Григорьевна, которая на несколько секунд выходила на кухню.

— Не услышали, поздно включили, — ответил Пётр Петрович. — Да не так уж и важно, что именно. Оставили — вот главное. Всё ближе к нам.

— Неужели и сюда доберутся? — тревожно спросила Елена Григорьевна, и на какие-то мгновения за столом воцарилась такая тишина, будто комната была совсем пуста.

— Надо ко всему быть готовыми, — чуть помолчав, уклончиво ответил Пётр Петрович.

— Па-пу-ля, ты что-то знаешь. Скажи нам, тут же все свои.

— Ну, всего сказать не могу. В общем, в случае чего, пойду в партизанский отряд.

— Я с тобой! — Рита вмиг оказалась рядом с отцом.

— Курносых туда не берут, — попробовал отшутиться Пётр Петрович.

— А нас, мужчин, должны взять, — вмешался в разговор Генка.

— А вы, мужчины, учитесь пока, — сказал Пётр Петрович. — Без вас есть кому воевать. А потом видно будет.

Расставались шумно и весело, долго обсуждая хитрости, которые можно применить, чтобы все-таки попасть на фронт или в партизанский отряд. Сначала все вместе провожали Таню, потом — Зойку. Рита, конечно, тоже пошла — она же с Пашей вернётся! Мальчишки всю дорогу состязались в остроумии. Зойка смеялась, как и все, и чувствовала, что недавняя скованность уже совсем прошла. Когда они были недалеко от её дома, Лёня вдруг сказал:

— Я, пожалуй, здесь сверну. Вас так много — Зоя в полнейшей безопасности.

— Её вообще можно мне одному доверить, — солидно предложил Генка.

— Правда, зачем всем идти? — сказала Зойка, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и непринуждённо. — Недалеко уже.

— Как хочешь, — потускневшим голосом отозвалась Рита, глядя вслед удалявшемуся Лёне, и, чтобы скрыть свое разочарование, нарочито весело и независимо крикнула: — До завтра!

Лёня на миг обернулся и махнул рукой. Рита и Паша повернули назад.

Зойка шла медленно, и Генка принялся философствовать о превратностях судьбы, когда худосочных солдатиков вроде Ритиного Володи совершенно незаслуженно посылают на передовую, а их, физически развитых ребят, храбрых, ловких и находчивых, не берут на фронт только потому, что они не достигли необходимого возраста. Зойка слушала рассеянно и неожиданно спросила:

— Ген, а кто это был?

— Где? — не понял Генка.

— Под моими окнами.

— Н-нет, Зой, не могу сказать. Я обещал.

— Та-ак, — задумчиво сказала Зойка, — значит, это всё-таки было. И один уже отпал.

— Кто? — удивлённо спросил Генка.

— Ты. Раз обещал, значит, кому-то, не себе же! — весело закончила Зойка, ей казалось, что она знает, кто это был. — Салют!

— Са-лют, — растерянно ответил Генка и, потоптавшись ещё немного, пошёл на другую сторону улицы.

Зойка закрыла за собой калитку и замерла: от крыльца отделилась тёмная фигура человека. В том, как он шагнул навстречу, было что-то знакомое, и её мгновенный страх быстро прошёл. Зойка ещё не успела ничего сообразить, как человек сказал:

— Люблю неожиданности.


Встреча у куста сирени | Жаворонки ночью не поют | Портрет