home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Горькая доля царицы

Фараон скончался, едва достигнув восемнадцати лет. Абдель еще не вернулся с южной границы, когда это случилось. Анхен, уже не находившая слез, чтобы выплакать свое горе, безмолвная и безучастная, сидела в комнате Тии. Здесь и нашел ее Эйе.

— Все делается так, как ты пожелала, Анхен, — сказал он, обращаясь к царице. — Мастера не жалеют золота на саркофаги. С такой пышностью давно никого не погребали. Гробницу пришлось готовить срочно, нашли потаенное место в Долине царей. А тебе, как ни горька твоя печаль, нужно подумать о себе. Ведь ты хочешь остаться царицей Египта?

Голос Эйе стал вкрадчивым, по-отечески ласковым, но Анхен уловила в нем те же странные нотки, которые удивили ее, когда они беседовали в день последней охоты фараона. В нем слышались какие-то намеки, и эта недосказанность пугала ее.

— Я не тороплю тебя, — продолжал Эйе, — но само время торопит. Если мы найдем тебе мужа до захоронения Тутанхамона, ты останешься царицей, ты это знаешь.

И в этом «мы найдем» юная вдова тоже уловила неприятный намек, словно она уже была не вправе сама распоряжаться своей судьбой. Не в силах сдержать слезы, она заплакала, закрыв лицо руками.

Но вдруг Анхенсенпаамон встала и сказала, глядя прямо в глаза Эйе:

— Я могу стать опекуншей наследника.

— Наследника? — Эйе был явно удивлен.

— Да! Я жду ребенка, — твердо сказала царица.

— Вот как? И давно?

— Давно.

— Поздравляю, — сухо сказал Эйе. — Теперь тебе нельзя волноваться. Я ухожу, позже вернемся к этому разговору.

Он вышел, и молчавшая до сих пор Тии заговорила:

— Ох, чую, он что-то замыслил. Горько тебе, дорогая, но вспомни, что говорил Абдель: надо срочно посылать Омара с письмом к хеттскому царю. Скорее пиши письмо, а то вместо молодого красивого принца найдут тебе здесь какого-нибудь жирного вельможу. Да и Эйе, кажется, сам не прочь.

— Нет! — вскрикнула Анхен, словно чего-то испугавшись. — Здесь я не вижу достойных. — Неужели моим мужем может стать один из моих подданных, один из моих слуг? Нет! Я сейчас же напишу письмо Суппилулиуме.

Она тут же, у Тии, чтобы никто, кроме них двоих об этом не знал, принялась писать. Анхен решила, что для полной убедительности письмо должно быть коротким и ясным — ведь она обращалась к властителю давних врагов Египта. Суппилулиума должен поверить в искренность ее просьбы. Поэтому после приличествующих в таких случаях обращений Анхесенпаамон написала: «Мой муж умер. Сына я не имею. Но у тебя, говорят, много сыновей. Если ты пожелаешь дать мне одного твоего сына, он станет моим мужем. Я никогда не выберу своего слугу и не сделаю его моим мужем».[25]

Тии разыскала Омара и срочно отправила его к соседнему государю.

— Вот увидишь, он пришлет тебе своего сына, — подбадривала она юную вдову. — Кто же не захочет стать царем такой великой страны, как Египет?

Как оказалось, Тии ошибалась. Властитель бросил папирус на пол и стал топтать «грамотку», выкрикивая самые нелестные слова в адрес египтян, которые хотят заманить в ловушку его сына таким бесчестным путем: еще не остыли стрелы после сражений, а теперь на трон зовут! Гонцу велено было скакать назад с отказом и передать на словах презрение тем, кто хочет победить хеттов не силой, а обманом.

Анхесенпаамон и Тии в растерянности слушали вернувшегося Омара, когда вдруг вошел прибывший с южной границы Абдель. Узнав, в чем дело, он сказал:

— Я сам поскачу с небольшим отрядом, но об этом никто, кроме нас, не должен знать.

Он вышел, чуть не столкнувшись в дверях с сиделкой, которая еще оставалась во дворце по настоянию Эйе, якобы поддерживать здоровье Анхесенпаамон, совершенно убитой горем. Основные заботы о захоронении юного фараона взял на себя Эйе, но Анхесенпаамон все же находила в себе силы и лично отбирала вещи, необходимые любимому в царстве мертвых. Она заставила потратить на семь саркофагов столько золота, сколько ему не требовалось и при жизни. Эйе ежедневно навещал молодую вдову, по-отечески лаская, и заверял, что не даст ее в обиду никому. Сиделке велел неотступно следовать за царицей и почаще поить ее целебными настоями.

— Не нравятся мне эти настои, — говорила царице Тии в те редкие минуты, когда они оставались вдвоем. — Не они ли довели Тутанхамона до кончины? И сиделка мне не нравится, слишком усердная. И каждый раз, как мы обсуждаем что-нибудь втайне от всех, она у входа оказывается. Подслушивает! По приказанию Эйе.

— Не хочется в это верить, — сказала Анхесенпаамон. — Эйе все эти девять лет заменял нам отца и советчика.

— Не в его ли пользу эти советы? — высказывала сомнение Тии, давно оставившая мужа, чтобы жить рядом с дочерью Нефертити, тем более, что Эйе в последние годы сильно изменился, стал груб с ней и просто невыносим. — Пока фараон безропотно выполнял его волю, Эйе не о чем было беспокоиться, он сам управлял страной. А как только Тутанхамон стал проявлять самостоятельность, сразу «неизлечимо заболел».

— Твой намек ужасен, Тии! Я отказываюсь в это верить!

— Я прожила с ним много лет и хорошо его знаю. Хитрый он! Себе на уме. Он давно мечтал о египетском троне, вот и дождался!

— Что ты такое говоришь, Тии! Не может он на мне жениться, ему уже так много лет! Хотя… мне иногда его поведение тоже кажется странным.

— Да ты для него лакомый кусочек! Тем более с твоим троном! Нет, надо, чтобы Абдель поскорее привез соседнего царевича. Войско вас поддержит, и Эйе египетский престол не получит!

Без стука вошла сиделка, принесла успокоительное.

— Поставь на столик, царица потом выпьет, перед сном, — распорядилась Тии.

Сиделка не стала настаивать и быстро удалилась. Тии подозрительно посмотрела ей вслед:

— Неужели слышала, о чем мы говорили? Странно, что она согласилась сразу уйти.

— Я думаю, ты напрасно беспокоишься, — сказала Анхесенпаамон, — особенно теперь, когда Эйе знает о наследнике.

— Вот теперь-то ему твой наследник и не нужен! Он давно рвется на трон и ради этого может переступить через закон. Я это знаю, а ты очень молода и потому доверчива. Я боюсь, как бы тебе худа не сотворили.

— Абдель этого не допустит, он, наверное, уже доскакал со своим отрядом до хеттской границы.

Абдель действительно уже был близок к границе. А в это время сиделка, покинувшая царские покои, рассказывала Эйе обо всем, что удалось подслушать. Эйе, выслушав ее, сказал:

— Абдель — хороший войн, но слишком прост для политической борьбы. Напрасно он это затеял… Придется искать ему замену. Да и искать не надо, желающих занять его место много. А ты поскорее возвращайся, никто не должен заметить твоего долгого отсутствия возле царицы.

Анхесенпаамон и Тии сгорали от нетерпения, ожидая возвращения Абделя. Однако вместо него и царевича в Египет прибыл вельможа, посланный Суппилулиумой, проверить, действительно ли вдовствующая царица просила его прислать на египетский трон одного из сыновей. И только после этого в столицу хеттов срочно отправились их посол вместе с египетским послом Хани,[26] которые везли подтверждение от царицы. Там были такие слова: «…так дай мне одного из сыновей. Мне он будет мужем, а в Египте будет царем».

Переписка сильно затянулась, а вмешательство послов невольно предало ее огласке, пусть в узком кругу наивысших вельмож, но слух о ней прошел. Царица и Тии очень волновались, ждали, чем закончится их затея. Еще несколько суток — и кончатся те семьдесят дней, которые отводились вдовствующей царице для поисков нового мужа. Министры настойчиво требовали собрать совет — у них были свои предложения. Эйе отвечал:

— Не время! Царица в большом горе. Дайте ей прийти в себя!

— Но она уже должна выбрать!

— В таких делах выбор чаще всего за Верховным жрецом, — парировал Эйе. — Я уже послал Абделя с важной миссией.

Услышав такие слова, царица сказала:

— Вот видишь, Тии, Эйе поддерживает нас, ты напрасно боялась.

— А откуда он узнал, что Абдель поскакал за соседним царевичем? — еще больше забеспокоилась Тии. — Он знал только про посла, которого скрыть было невозможно. Про Абделя никто не знал! Значит, сиделка доложила! Не нравится мне это!

Но делать было нечего, и царица с нянькой терпеливо ждали возвращения Абделя.

— Остался один день до захоронения, — сказал однажды Эйе царице. — Все готово к церемонии. Желаешь в последний раз взглянуть на царя?

Анхесенпаамон долго стояла в скорбном молчании перед тем, кого так сильно любила. Что там теперь, под этими бинтами и одеждами? Лишь золотая маска на лице повторяла знакомые черты. Но она была холодна, хотя и сверкала нестерпимым блеском. Накануне царица сходила в поле, туда, где она так часто гуляла с Тутанхамоном и где росли его любимые цветы. Она нарвала букетик и теперь держала его в руке, прощаясь с любимым.

— Что ж, пора, — сказал Эйе.

Анхесенпаамон, словно очнувшись, вздрогнула, подошла к саркофагу и положила букетик рядом с телом, закрытым дорогими одеждами. Вот и все, что осталось от их былого счастья. Она едва не потеряла сознание, но Тии и Эйе подхватили ее с обеих сторон.

Ночь прошла в беспокойстве: что-то Абдель задерживался. Теперь Анхесенпаамон нужно думать о себе. Или она останется царицей, или… Вот об этом думать не хотелось.

Утром пришло ужасное известие: недалеко от столицы, около ближнего оазиса, найден отряд воинов, зарубленных мечами. Среди них — Абдель и царевич соседнего государства, согласившийся на египетский трон. Воинов чем-то опоили и убили сонными, когда они не могли оказать сопротивления.

— Это он! Это он! — вскрикнула Тии, узнав об ужасном событии, и упала замертво.

Анхесенпаамон догадалась, кого имела в виду Тии, но не хотела в это верить. Она отчаянно плакала над мертвой нянькой, потому что очень любила ее и потому, что в этот миг осознала: теперь она совершенно одна в этом жестоком мире.

Вдруг Анхесенпаамон почувствовала резкие боли в животе и закричала. Тут же явилась откуда-то сиделка, она позвала слуг и послала за врачом. Доктор велел уложить царицу и дать ей успокоительного. Притихшие на какое-то время боли возобновились и становились все нестерпимее. Сиделка послала слуг за Эйе. Он явился, выслушал врача и, когда тот снова пошел в покои царицы, остался в соседней комнате и напряженно вслушивался в стоны и крики Анхесенпаамон.

Эйе сразу отмел все предложения вельмож и притязания министров, решительно пресек всякие разговоры о судьбе египетского трона:

— Это воля наших богов, воля Амона-Ра, они не допустили чужого властвовать над Египтом!

«А кто приказал погубить отряд Абделя?»— шептались между собой вельможи и министры, но так, чтобы их шепот не достиг ушей Эйе. Каждый втайне повторял это имя, но никто бы не рискнул произнести его вслух. Сразу после гибели Абделя Эйе поставил во главе войск и крупных отрядов телохранителей царской семьи своих людей. Теперь с ним не только боги, но и вся армия и охрана. Никто не сможет его одолеть, и потому все только тайно шептались, а на заседании совета министры молча внимали Эйе. И он, оглядывая всех своим суровым магическим взглядом, провозгласил:

— Боги повелели мне хранить Египет и управлять народом во благо. Вдовствующая царица, понимая всю важность этого для судьбы страны, согласилась стать моей женой. Анхесенпаамон остается царицей Египта, а я вместе с ней восхожу на трон!

Юная царица, у которой никто и не спрашивал согласия, стояла тихая, бледная, смотрела куда-то вдаль невидящим взглядом, будто заранее знала, что впереди у нее нет ничего хорошего, ибо даже трон, принадлежавший ей по праву, теперь на самом деле ей не принадлежит. Она прилагала все усилия, чтобы не выйти замуж за своего слугу, даже самого высокопоставленного, каким был Эйе. Но вот теперь сидит с ним рядом и с отвращением думает о предстоящей ночи, когда этот дряхлеющий старик придет к ней на правах мужа.

Жизнь потеряла для Анхен всякий смысл. Она слепо подчинялась воле Эйе. В одном не могла ему угодить — произвести на свет наследника. Но тo была не ее, а его вина — в таком почтенном возрасте он сам уже не мог стать отцом.

Анхен только тогда и испытывала хоть какую-то радость, когда Эйе уезжал по делам. В самые первые дни его царствования ему пришлось срочно выехать на границу с хеттами, которые двинули на Египет несметные войска, чтобы разорить страну за убитого царевича. И неизвестно, чем бы кончилась эта внезапно начавшаяся война, если бы не чума, вдруг охватившая Египет и занесенная пленными в хеттские войска. Обе стороны несли гораздо большие потери от болезни, чем в сражениях. Чума их «примирила», вторжение хеттов в Египет было остановлено.


Комментарий | Тайна Нефертити (сборник) | Комментарий