home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Ранение на охоте

Церемония восшествия на престол Тутанхамона и Анхесенпаамон проходила сначала в храме, а затем во дворце при искусном руководстве Эйе. Величественный и важный, он возглашал славу новому фараону и его возлюбленной жене. Тутанх и Анхен крепко держались за руки и все время улыбались. Они любили друг друга с малолетства, эта игра в царей им нравилась, как и маленькие короны, изготовленные специально для них. Но под конец церемония утомила их, и они охотно убежали в сад, когда им разрешили покинуть тронный зал. Вельможи расходились, низко кланяясь соправителю фараона. В душе, возможно, некоторые были недовольны тем, что фактическим властителем стал Эйе, но высказываться вслух не рисковали. Лишь визирь, который все не мог успокоиться, проходя мимо Абделя, ставшего видным военачальником, шепнул ему, что хочет срочно поговорить с ним наедине.

Они встретились в дальнем уголке огромного царского сада. Абдель, еще более возмужавший в последних стычках с врагами на границах Египта, стал сдержаннее в речах и движениях. Визирь, желая расположить его к себе, сказал:

— Ты так молод, Абдель, а уже стоишь во главе большого войска. Тебе, кажется, нет еще и тридцати?

— И потому ты считаешь, что я не заслужил такой чести?

— Заслужил, заслужил, — успокоил визирь. — Ты заслужил гораздо большего.

— Не понимаю, о чем ты.

— Чего же здесь не понять, — вкрадчиво начал вельможа. — Какой фараон нужен Египту? Смелый, решительный, умеющий повести за собой…

— Если ты так считаешь, зачем предлагал своего сына? — перебил его Абдель.

— Чтобы сбить с толку Эйе. Он теперь имеет такую власть…

— Но такой человек и нужен, пока не подрастет Тутанхамон, — снова перебил его Абдель.

— Он подрастет, но… никогда не станет таким, как ты. Все мы знаем, что принц…

— Царь! — перебил Абдель.

— Конечно, конечно, царь, — заторопился визирь. — Все мы знаем, что Тутанхамон слаб здоровьем. И будет ли блистать умом, волей, когда подрастет, никому не известно.

— Ты напрасно затеял этот разговор.

— Нет, не напрасно! С тобой огромная часть войска. Ты можешь уговорить Эйе расторгнуть ненужный кровосмесительный брак и жениться на Анхесенпаамон. Между вами не так уж много лет.

— Я воин. Мой удел — сражения, а не трон. Не толкай меня на предательство. Я уже присягнул фараону. И я обещал нашей незабвенной Нефертити, что не дам в обиду ее детей. Египетский трон принадлежит им по праву.

— А разве у тебя нет такого права? Ты тоже отпрыск древней царской династии.

— Настолько древней, что теперь и корней не найдешь. Оставим бесполезный разговор. Только из уважения к твоим заслугам я никому не расскажу о нем. Но смотри, не вздумай вредить фараону, иначе пощады тебе не будет.

— Ты не так меня понял, Абдель! Я беспокоюсь о государстве. Будут ли уважать Египет, если на его троне сидит маленький и слабый здоровьем мальчик?

— А мы на что?

В голосе Абделя было столько силы и веры, что визирь поспешил подтвердить:

— Ты верно говоришь. Наш голос тоже что-то значит. Не позволим никому править единолично!

Однако Эйе не для того посадил на трон девятилетнего Тутанхамона, чтобы позволить кому-либо вмешиваться в свои дела. Став соправителем фараона, он назначил себя и визирем. Абдель вскоре отправился в дальний поход, а бывший визирь, совсем ожиревший и отупевший от постоянной одышки, ушел на покой и смирился со своей участью. Другие вельможи тоже более занимались приумножением своих богатств, чем увеличением государственной казны, а царь и царица предавались детским забавам под присмотром слуг и стареющей Тии.

Дни и годы Тутанхамона и Анхесенпаамон проходили в играх и праздниках. Скульпторы неизменно запечатлевали два трона, стоящих рядом, а на них — двух юных и счастливых супругов. Они не расставались, за исключением тех немногих дней, когда царь отправлялся на охоту.

Тутанх был хилым с рождения. В детстве его опекали придворные лекари. Теперь уже постаревший Пенту удивлялся тому, что Тутанхамон окреп, причем настолько, что его любимым занятием стала охота, где требовались сила и ловкость.

Возможно, этому способствовало переселение царского двора в Мемфис,[24] где климат был благодатнее, чем на юге. По настоянию Эйе и Хоремхеба столица была перенесена в этот город, поближе к границе с вечными противниками — хеттами, чтобы было удобнее их контролировать. В отличие от своих предшественников — Эхнатона и Сменхкары, Тутанхамон, когда подрос, нередко сам принимал участие в военных походах или в неожиданных стычках с врагами, которые порой внезапно обрушивались на египетского фараона и его свиту даже во время охоты.

В тот день Тутанхамон, как обычно, выезжал на колеснице, окруженный конной охраной. Утро было спокойным, безветренным, солнце быстро поднималось над Мемфисом. Анхен, как всегда, провожая мужа, просила:

— Будь осторожен. Помни: ты — царь, ты нужен своей стране… и мне.

Стоявший рядом Эйе добавил:

— Жаль, что ты так торопишься на охоту. Я подготовил несколько документов. Осталось только подписать.

— Вернусь — почитаю, — заверил фараон.

— Читать не обязательно, надо подписать. Я только хочу, чтобы министры поумерили свои аппетиты.

— Да, да, ты мне уже говорил об этом, — поспешно ответил Тутанхамон. — Но я должен почитать…

— Совсем большой стал, — вроде бы с отеческим чувством сказал Эйе, но лицо его при этом не отразило отеческой теплоты, напротив, буквально на несколько мгновений его исказила гримаса едва уловимого недовольства.

Когда фараон и его свита удалились, Эйе обратился к стоявшей рядом Анхесенпаамон:

— Фараон все чаще стал проявлять самостоятельность. Это хорошо, но срок моего опекунства еще не кончился, а значит, не кончилась ответственность за Великий Египет, за твою и его жизнь.

— Да, он взрослеет, — согласилась Анхен, — но он по-прежнему любит тебя, как отца, и я тоже.

— Рад это слышать. Ты тоже взрослеешь и хорошеешь прямо на глазах.

Эйе смотрел на нее в упор, но в этом взгляде она увидела не столько восхищения, сколько чего-то такого, от чего ей стало неловко. Ее смущал этот взгляд, но она подумала, что не вправе подозревать Эйе в чем-либо недостойном. Он был уже не молод, когда Тутанхамон взошел на престол, а за девять лет его правления стал еще старше, что особенно сильно отразилось на его суровом лице. Наверное, ему уже чужды плотские желания. Разве не об этом говорит тот факт, что он и его супруга Тии давно живут в разных покоях? Сама Анхен действительно видела в нем лишь сильного покровителя, без которого Тутанхамону и ей трудно было бы удержаться на троне. В Египте столько охотников до него! Эйе вдруг задал ей вопрос, который смутил юную царицу еще больше:

— Достаточно ли сильно вы с фараоном любите друг друга?

— О… Очень!

— Я имею в виду, достаточно ли у него мужской силы?

Анхен застыла в недоумении, а Эйе продолжал:

— У вас до сих пор нет наследника. Возможно, нужна свежая кровь, чтобы у египетского трона появился настоящий наследник?

Откровенный вызов Эйе не только смутил, но и испугал Анхен. Впервые за столько лет его лицо показалось ей чужим и неприятным.

Он, кажется, понял, что слишком явно обнаружил свои тайные помыслы, и поспешил успокоить царицу:

— Я пошутил. Но о наследнике думать надо. Вам помогут специальные снадобья, я позабочусь об этом.

— Но мы принимаем те, которые ты присылаешь.

— Я пришлю еще лучше.

Этот разговор поселил в душе Анхен смутную тревогу, даже какое-то нехорошее предчувствие, и она не обманулась. Солнце еще не успело перейти на другую сторону Нила, когда Анхен увидела, что к столице Египта спешно приближаются колесница царя и его конная свита. Вся кавалькада, не сбавляя скорости, направлялась прямо к царскому дворцу. Анхен с тревогой выбежала навстречу: никогда прежде Тутанх не возвращался так рано с охоты! Увидев мужа, она поняла, что дурное предчувствие ее не обмануло, — бледного, обессиленного фараона со всеми предосторожностями пронесли в покои. Перепуганная царица кинулась следом.

— Хетты напали так внезапно, — рассказывал ей потом Тутанх, — и силы наши были так малы, что пришлось отступать, а не гнать их до самой границы, как бывало. Но сначала мы сражались. Мне удалось поразить нескольких врагов. Но тут копье одного из них вонзилось в мое колено. Наши воины заслонили мою колесницу и сдерживали натиск хеттов, сколько было можно, пока враги не повернули назад.

Юная царица слушала его со слезами на глазах. Рана, казалось бы, не такая уж тяжелая — выбита часть кости коленной чашечки, но Тутанхамону, несмотря на все усилия лекарей, не становилось лучше. Напротив, с каждым днем он все больше терял силы. Эйе проявил большое беспокойство о здоровье фараона. Он стал лично по нескольку раз в день посещать больного. Тутанхамон лежал на циновках, покрытых мягкими одеялами, с трудом превозмогая боль.

Анхесенпаамон стояла перед ним на коленях, гладила его по голове, и, держа в другой руке букетик голубых цветов, приговаривала:

— Потерпи, потерпи. Смотри, что я тебе принесла. Это твои любимые, я сбегала за ними в поле. Туда, где мы с тобой так часто гуляли. Помнишь это место?

— Помню. Спасибо, Анхен. Поставь вазу перед моими глазами, я хочу их все время видеть. И не уходи!

— Я скоро вернусь, только переоденусь. Я буду с тобой, я так тебя люблю!

Эйе неслышно вошел в комнату и наблюдал за влюбленными. То, что это был диалог влюбленных, ясно было при первом взгляде на них. Увидев Эйе, Анхесенпаамон зарделась и вскочила, словно стесняясь своей откровенности. Эйе снисходительно улыбнулся и сказал:

— Иди, царица, я побуду с фараоном. Заодно мы поговорим.

Анхен вышла, Эйе сел рядом с ложем молодого царя.

— Я вижу, рана серьезная, — сказал он. — Ты пользуешься теми замечательными снадобьями, которые я прислал?

— Спасибо, Эйе. Я очень благодарен тебе.

— Не надо благодарить. Разве я могу относиться к тебе иначе? Ведь ты мне как внук. Разве не так? Я был сподвижником Аменхотепа третьего, а потом — твоего отца, Эхнатона… И сейчас изо всех сил стараюсь помочь тебе царствовать достойно.

— Это верно, Эйе.

— Тогда почему ты не подписал последний закон, подготовленный мною?

— Я не успел прочитать его и изучить.

— Раньше тебе этого не требовалось, ты мне доверял.

— Я и теперь доверяю, но…

— Но, — подхватил Эйе, — кто-то нашептывает, что тебе пора уже самому стать полноправным властителем. Да? Ведь ты фараон! И тебе скоро восемнадцать!

— Не в этом дело, — с явным смущением ответил Тутанхамон, и Эйе понял, что угадал.

— Hе смущайся, — покровительственным тоном сказал Эйе. — Ты взрослеешь, и понятно твое стремление к самостоятельности. Но даже самому мудрому властителю нельзя пренебрегать дельными советами. А разве я когда-нибудь дал тебе плохой совет?

— Нет, конечно, нет, — торопливо заговорил юный фараон. — Но я уже достаточно взрослый, чтобы и самому вникать во все государственные дела.

— Счастливый возраст, — словно не замечая озабоченности фараона, сказал Эйе. — Возраст любви… А у вас с Анхен все еще нет наследника.

Даже сквозь бледную кожу фараона было видно, что он покраснел, словно его уличили в чем-то неприличном. А Эйе продолжал говорить и даже начал подтрунивать:

— Может, вы несерьезно относитесь к необходимости иметь наследников и все еще предаетесь только детским забавам?

Фараон, явно смущенный, не отвечал, а Эйе продолжал:

— Между прочим, забота о наследнике трона — это тоже государственная обязанность. Вам пора уже подумать об этом серьезно.

— Мы пьем снадобье, присланное тобой, — смущенно сказал Тутанхамон.

— Я другое пришлю, еще лучше, — пообещал Эйе. — Ты выздоравливай, набирайся сил, а об остальном я позабочусь. Уж столько лет я помогаю тебе царствовать, помогу и впредь.

— Хорошо, Эйе, только сейчас я не в силах ничего подписывать.

— Понимаю и ухожу.

Вошла Анхесенпаамон. Она успела принять ванну, переодеться и теперь выглядела такой красавицей, что Эйе невольно залюбовался ею и подумал: «Вся в мать. Мудрость и величие царицы придут к ней позже. А сейчас эта девушка так соблазнительна. Ей нужен настоящий муж, а не этот умирающий отрок».

Он вышел. Анхен, загадочно улыбаясь, села рядом с фараоном. Тутанхамон, заметив это, спросил:

— Есть хорошие новости?

— Я думаю, ты обрадуешься… У нас будет ребенок.

— Наследник?! — с надеждой воскликнул фараон.

— Да! Я долго сомневалась, но теперь уже точно знаю. Это подтвердил мой личный врач, но я приказала ему молчать, не говорить пока никому об этом.

— Даже Эйе? Почему? Ведь он все время говорит о наследнике.

— Да, и Эйе… Он стал каким-то странным, и я боюсь ему открыться.

— Но ведь это он помог, его специальные снадобья.

— Я давно перестала их пить.

— Ты думаешь…

Он не успел договорить, как вошел врач, но Анхен поняла, что хотел сказать фараон, который и сам с некоторых пор стал терять доверие к Эйе. Она надеялась, что известие о будущем ребенке поможет Тутанхамону выздороветь, ведь ему надо растить наследника!

Но чуда не произошло. Ни лекари, ни настои трав не помогли фараону. Рана плохо затягивалась, было заметно, что нога стала короче. Но хуже всего было то, что появившиеся сначала кое-где на ноге багрово-синие пятна стали расползаться по всему телу. Но и в этом состоянии, угасая буквально на глазах, фараон пытался принимать самостоятельные решения, не всегда совпадавшие с мнением опекуна.

Эйе давно уже не проявлял открытого недовольства, он только «по-отечески» журил юного царя за излишнее рвение, которое, по его мнению, подрывало и без того слабое здоровье фараона. Он присылал все новые и новые снадобья, которые давали Тутанхамону облегчение на несколько дней, а потом силы разом покидали его, и снадобий требовалось все больше и больше. Лекари только разводили руками:

— Мы делаем все для выздоровления царя, но его съедает какая-то тяжелая болезнь, против которой бессильны все средства.

Анхесенпаамон почти неотлучно находилась при муже, однако ее забота, ласка и нежные слова лишь утешали его, но не могли остановить течения коварной болезни. Абдель, вернувшийся с границы, где выставил свежие отряды для защиты египетской земли от хеттов и для усмирения вавилонян, посетил больного фараона, подбодрил известием об успехах войска. Вид царя поразил Абделя, он понял, что дни Тутанхамона сочтены, и вскоре снова встанет вопрос о египетском троне.

Абдель попросил Анхесенпаамон выйти в соседнюю комнату, он не хотел, чтобы Тутанхамон слышал их разговор. Мимо них к царю с лекарствами и фруктами прошла сиделка, которую прислал Эйе. Он считал ее очень опытной и настоял, чтобы именно она ухаживала за больным фараоном.

Анхесенпаамон была так удручена, что с трудом понимала слова Абделя. А он, стараясь не бередить ее душевные муки, говорил, тем не менее, настойчиво, убедительно:

— Ваше величество, я преклонялся перед красотой и умом вашей матери. Я обещал ей не оставить вас в беде. Настал час подумать о вашей дальнейшей судьбе.

— О, нет, нет! — воскликнула Анхесенпаамон, поняв, наконец, на что намекает Абдель. — Он не умрет! Он скоро поправится! Эйе прислал новые лекарства и сиделку!

— Вот это мне и не нравится, — сказал Абдель.

— Почему? Ты не доверяешь Эйе?

— Я никому не доверяю, кто слишком близко стоит к царскому трону. Эйе в последнее время сильно изменился, и я начал сомневаться в его добром расположении к фараону и к вам. Я не хотел бы сейчас оставить вас здесь одну, но мне необходимо съездить на наши южные границы, где снова беспокойно.

— Поезжай, Абдель, если нужно. За меня не беспокойся — со мной остается Тии.

— Тии хорошая женщина, но она уже не молода и вряд ли сможет тебя защитить.

— От кого? Моя защита — фараон!

— Он умирает.

— Не говори так!

— Но это правда, и вам лучше ее знать, — продолжал Абдель. — Если это случится без меня, пусть Тии найдет Омара. Я оставлю ему лучшего коня, и он поскачет к северному соседу. У тамошнего царя есть младший сын, он чуть постарше вас, пригож и умен. Ему можно доверить египетский трон, если он женится на вас. Наше войско вас поддержит. И, может, тогда придет конец пограничным стычкам. Пора думать о мире со всеми соседями.

Как ни противилась Анхесенпаамон мысли о смерти любимого мужа, она поняла: Абдель прав. Тутанхамон совсем слаб. Когда он умрет, ей не у кого будет искать защиты. Но она сможет остаться царицей по закону, если снова выйдет замуж в течение тех семидесяти дней, которые понадобятся для мумифицирования и захоронения фараона. Никто из окружавших ее не был достоин стать новым царем Египта и никто не был ей приятен. Разве что Абдель. Но он по-прежнему предпочитает походы и сражения.

Расставшись с Абделем, Анхесенпаамон столкнулась с сиделкой прямо у входа в покои фараона. Сиделка от неожиданности вздрогнула и отвернулась. Царица, охваченная горем, не обратила внимания на ее мимолетное замешательство, она только спросила:

— Царь спит?

— Да, я дала ему успокоительное.

Пришла Тии, которую теперь сиделка под любым предлогом высылала из комнаты, но преданная нянька при малейшей возможности тут же возвращалась. Увидев, что Тутанхамон спит, она обняла Анхесенпаамон и сказала:

— Отдохни, Анхен, я вместо тебя посижу здесь.

— Этого не требуется, — отрезала сиделка. — Царь спит, не надо ему мешать.

— В самом деле, — обратилась Тии к царице, — пусть поспит, а мы придем попозже.


Комментарий | Тайна Нефертити (сборник) | Комментарий