home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



VII

Здание — массивный бетонный блок за высокой глухой стеной, обвитой поверху колючей проволокой, напоминало монстра, притаившегося в пышной листве акаций на одной из неприметных улочек Тегерана. Водитель опустил стекло и сказал что-то вооруженному охраннику. Тот, наклонившись к окну машины, быстро осмотрел салон, лица сидевших на заднем сиденьи Арианы и Томаша и вернулся в будку. Шлагбаум поднялся, и машина, въехав во двор, остановилась под сенью раскидистого кустарника.

— Вы здесь работаете? — спросил Томаш, обозревая серое здание.

— Да, — ответила иранка. — Это — Министерство науки, исследований и технологий.

Первым делом приезжему требовалось зарегистрироваться и получить карточку, обеспечивавшую допуск в министерство сроком на один месяц. Процесс этот оказался затяжным. Занимавшиеся оформлением клерки все время мило улыбались и с церемонной любезностью, порой доходившей до абсурда, выказывали Томашу свое уважение и симпатию, что, впрочем, не помешало им заставить португальца заполнить множество анкет и формуляров.

Сразу после получения удостоверения Томаша отвели на третий этаж и представили директору департамента специальных проектов — низкорослому сухонькому человеку с маленькими темными глазами и острой седеющей бородкой.

— С агой Мозаффаром Джалили, — знакомя их, сообщила Ариана, — мы сотрудничаем в этом… ну, в общем… проекте.

— Sob bekheir, — поздоровался иранец, расплывшись в улыбке.

— Добрый день, — ответил Томаш. — Вы координируете проект?

Джалили сделал неопределенный жест рукой.

— Формально да. — Он бросил взгляд на Ариану. — Но в практическом плане всеми работами руководит ханум Пакраван. Она обладает для этого… так сказать… необходимой квалификацией, а я ограничиваюсь тем, что обеспечиваю ей тыловую поддержку. Господин министр, как вам, должно быть, известно, рассматривает данный проект как имеющий большую научную ценность. В связи с этим он распорядился, чтобы работы осуществлялись без каких бы то ни было проволочек и велись под началом ханум Пакраван.

Португалец посмотрел поочередно на Ариану и Джалили.

— Отлично. В таком случае — за дело, да?

— Вы уже хотите приступить? — удивилась Ариана. — Не желаете сначала выпить чая?

— Нет-нет, — потирая руки, ответил Томаш. — Я позавтракал в гостинице. И уже настроился на работу. Мне не терпится увидеть рукопись собственными глазами.

— Очень хорошо, — согласилась иранка. — Пойдемте.

Втроем они поднялись этажом выше и вошли в просторный конференц-зал с большим столом посередине и шестью стульями вокруг него. Все стены помещения занимали шкафы с папками, и общий вид чуть оживляли только два вазона с растениями. Томаш и Джалили сели за стол, продолжая чинно беседовать о чем-то незначительном. Ариана тем временем отлучилась. Проследив за ней вполглаза, португалец успел заметить, что она вошла в дверь соседнего кабинета. Пробыв там пару минут, женщина вернулась в зал с коробкой в руках, которую поставила на стол.

— Вот она, — объявила Ариана.

Томаш взглядом изучил коробку — из прочного картона, на вид потертая от длительного пользования, с завязанными бантиком фиолетовыми шнурками.

— Можно мне посмотреть?

— Конечно, — заверила она и, разобравшись с завязками, открыла коробку, вынула из нее тонкую стопочку пожелтевших листков и положила перед Томашем. — Вот эта рукопись.

Историк ощутил особый запах старой бумаги. На первой странице — листке в клеточку, ксерокопию которого он уже видел в Каире, стояло заглавие и ниже — четверостишие, напечатанные на старинной пишущей машинке.

Подо всем этим — написанное от руки неровными буквами «А. Эйнштейн».

Формула Бога

— Гм-м, — промычал под нос историк. — Что это за стих?

Ариана пожала плечами.

— Не знаю.

— А пытались выяснить?

— Пытались. Мы консультировались на филологическом факультете Тегеранского университета, беседовали с ведущими преподавателями английской литературы, в том числе специалистами по поэзии, но никто не смог определить.

Томаш медленно перелистывал страницы, сосредоточенно всматриваясь в написанные черными чернилами рукописные строки, перемежавшиеся уравнениями. Всего страниц было двадцать две, каждая аккуратно пронумерована в правом верхнем углу. И на всех — написанные одним и тем же почерком текст и уравнения. Закончив просмотр, Томаш подравнял листы в стопку и, обращаясь к Ариане, спросил:

— Это все?

— Да.

— Где та часть, которую требуется расшифровать?

— На последней странице.

Португалец вынул из рукописи последний лист и с любопытством изучил его. Он был написан по-немецки все той же рукой, но завершался загадочными словами.

Формула Бога

— Согласно результатам почерковедческой экспертизы, это вроде как «!уа» и «ovqo», — сказала Ариана, не дожидаясь вопроса.

— Ну да, — пробормотал Томаш, — похоже… Но что вас привело к мысли, что за этим кроются зашифрованные на португальском языке слова?

— Почерк. Это писал не Эйнштейн. Взгляните.

Ариана провела пальцем по строкам, написанным по-немецки и по-английски, предлагая сравнить их.

— Действительно, — согласился Томаш. — Похоже, другая рука. Но я не вижу здесь никакого намека на то, что она принадлежит португальцу.

— К работе над документом Эйнштейн привлекал португальского физика, который стажировался в Институте перспективных исследований. Мы уже сопоставили эту строчку с его почерком и получили положительное заключение. Загадочную фразу, без всякого сомнения, написал португалец.

Томаш взглянул на иранку. Было очевидно, что речь идет о профессоре Аугушту Сизе, но готова ли она говорить откровенно о бесследно исчезнувшем ученом?

— Почему бы вам не попробовать связаться с этим португальцем? — с непроницаемым выражением лица предложил историк. — Если тогда он был молод, то сейчас должен быть еще жив.

Ариана явно смутилась.

— Этот португалец… он… как бы это сказать… вне доступа, — слегка запинаясь, сказала она.

«О, — подумал Томаш, — да ты что-то скрываешь!»

— Как это — вне доступа?

На помощь Ариане, нетерпеливо махнув рукой, поспешил Джалили.

— Профессор, это не важно. Нам необходимо понять, что здесь написано, — он глазами указал на лист, — а этого вашего соотечественника мы пока не можем найти. Как считаете, вам удастся расшифровать эту головоломку?

Томаш в раздумье всмотрелся в листок.

— Мне потребуется перевод всего текста, — наконец высказал он свое условие.

— Полный перевод рукописи?

— Да, всей рукописи.

— Это невозможно! — констатировал Джалили.

— Извините?

— Я не могу предоставить вам перевод текста. Это исключено.

— Почему?

— Потому что доступ к рукописи ограничен! — разгорячился иранец, собираясь убрать документ обратно в коробку. — Вам ее показали лишь для того, чтобы вы имели представление, как она выглядит.

— Но как я разгадаю шифр, если не буду знать, о чем шла речь в предыдущем тексте? Ведь очень может быть, что текст на немецком содержит в себе ключ к разгадке головоломки.

— Сожалею, но таковы полученные нами указания, — стоял на своем Джалили. Он быстро скопировал загадочные слова на чистый лист бумаги и протянул листок Томашу. — Вот ваш рабочий материал.

— Не знаю, удастся ли мне при подобной постановке вопроса выполнить задачу.

— Удастся. — У Джалили приподнялась бровь. — У вас просто нет другого выхода. По распоряжению господина министра вам будет позволено покинуть территорию Ирана только после завершения работы по расшифровке.

— Что?!

— Сожалею, но таковы указания. Исламская республика щедро платит вам за услугу и к тому же предоставила возможность увидеть собственными глазами имеющий большую ценность конфиденциальный документ. Вы, разумеется, понимаете, что у конфиденциальности своя цена. Если вы уедете из Ирана, не выполнив работу, возникает угроза, что впоследствии указанный фрагмент может быть расшифрован за границей, а мы, обладатели подлинника, останемся в неведении относительно содержания шифровки. — Напряжение на лице Джалили немного ослабло; стараясь сгладить внезапно возникшую напряженность, он попытался улыбнуться. — В любом случае я не вижу причин, которые бы помешали вам успешно выполнить задачу. Каждый останется при своем: у нас будет полный перевод, а вы заработаете денег.

Португалец обменялся взглядом с Арианой, которая ответила ему беспомощным жестом.

— Хорошо, — покорился судьбе Томаш. — Но поскольку я уж буду заниматься этим, не лучше ли мне сделать работу целиком, а?

— Не понимаю, о чем вы.

Томаш указал на рукопись, уже уложенную в картонную коробку.

— О первой странице. Не будете ли вы любезны скопировать мне и ее?

— Скопировать первую страницу?

— Да. Она ведь вроде бы не таит в себе никакой ужасной тайны?

— Нет, на ней только название рукописи, стих и подпись Эйнштейна.

— Тогда скопируйте мне это.

— Но зачем?

— Затем, что это четверостишие — еще одна головоломка.


Остаток утра прошел в безуспешных попытках с ходу решить задачу. Томаш принял за рабочую гипотезу, что последняя страница рукописи содержит сообщение на португальском языке, и предположил, что слова «see sign», предваряющие криптограмму, являются отсылкой, дают нить к ее прочтению, но нащупать эту нить не смог. Что же касается стиха, написанного как будто на английском, то и здесь все усилия понять смысл разбивались о глухую стену.

В обед Томаш и Ариана пошли в ближайший ресторан, где заказали себе по максус-кебабу из баранины.

— Я хочу извиниться за поведение аги Джалили, — сказала Ариана после того, как официант принес еду. — Иранцы обычно очень вежливы и обходительны, но работа с рукописью Эйнштейна имеет первостепенное значение, ей присвоена высшая категория конфиденциальности, а потому мы не можем рисковать. Ваше пребывание в Иране, пока вы заняты расшифровкой, является вопросом национальной безопасности.

— Я не против задержаться здесь на некоторое время, — смакуя кебаб, ответил Томаш. — При условии, что все это время вы будете рядом.

Ариана едва заметно улыбнулась.

— Надеюсь, этим вы хотели сказать только то, что нуждаетесь в научном содействии с моей стороны.

— Ну да, естественно, — решительно поддержал португалец. — Я только этого от вас и ожидаю. — Лицо его приобрело невинное выражение. — Только научного содействия, коллега, и ничего более.

Иранка склонила голову.

— Томаш, прошу вас, — взмолилась она, — не забывайте, тут не Запад! Это особая страна, и люди здесь не могут позволять себе некоторые вольности. Вы ведь не захотите поставить меня в неудобное положение?

Португалец жестом выразил свое согласие.

— Будьте спокойны, я не совершу ничего такого, что бы вас скомпрометировало. После обеда я прогуляюсь по городу, — после некоторой паузы сообщил он.

— Хотите, я вас отвезу?

— Нет, не стоит. Если вас будут все время видеть со мной, это может породить всякие кривотолки.

— Да, вы правы, — согласилась Ариана. — Я найду вам провожатого.

— Не нужен мне провожатый.

— Но как же вы будете ориентироваться?

— Провожатый мне не нужен, — настойчиво повторил Томаш.

— Хорошо, но… поскольку мы отвечаем за вашу безопасность, кто-то из нас обязан вас постоянно сопровождать… — Она на миг замолчала, затем, опустив голову, наклонилась к собеседнику и быстрым шепотом произнесла: — Я не могу вот так просто отпустить вас одного, разве не понятно? Если вы уйдете куда-то, и я никого не предупрежу, у меня будут неприятности. — Появившиеся в голосе Арианы нотки мольбы звучали почти обольстительно. — Пожалуйста, согласитесь на провожатого. Если вы вдруг потеряетесь, это будет уже его проблема, а я к этому останусь непричастна. Ну же! — Ее ищущие понимания медовые глаза как будто стали еще больше. — Вы согласны?

Мгновение Томаш смотрел на нее, потом кивнул:

— Хорошо. Зовите сопровождающего.


Приведенный Арианой соглядатай, коренастый, широкоплечий, похожий на бородатую обезьяну, был одет неприметно, во все темное. Его выдавал только взгляд, цепкий и острый.

— Salam, — приветствовал он Томаша. — Haletun chetor е?

— Ваш ангел-хранитель поинтересовался, как у вас дела.

— Отлично, передайте ему, дела лучше некуда.

— Khubam, — лаконично перевела она.

— Esmam Rahim е, — человек несколько раз ткнул себя пальцем в грудь, буравя историка глазами. — Rahim.

Томаш понял и тоже ткнул себя в грудь.

— А я Томаш. Томаш.

— О, Томаш! — просиял иранец. — Az ashnayitun khoshbakhtam.

Историк усмехнулся и искоса взглянул на Ариану.

— Забавно, — процедил он сквозь зубы. — Я чувствую себя Тарзаном, знакомящимся с Джейн.

Ариана улыбнулась.

— Между вами установится взаимопонимание, вот увидите.

— Только если вы согласитесь быть моей Джейн…

Ариана оглянулась, чтобы убедиться, что никто не слышал этих слов.

— Не начинайте все сначала, — в замешательстве попросила она. — Куда вы хотите, чтобы он вас отвез?

— На базар. Намереваюсь побродить по лавкам, что-нибудь купить.

Рахим получил указания, и вместе они отправились к черной «тойоте» — служебной машине министерства, предоставленной в распоряжение португальца на сегодняшний день. Автомобиль влился в беспорядочный трафик и устремился в южном направлении. По мере движения дома становились все плоше, застройки выглядели более скученными, беспорядочными и запущенно-неопрятными по сравнению с той частью огромного, многомиллионного города, откуда они недавно выехали.

Сидя за рулем, Рахим буквально не умолкал. Не понимавший и не желавший понимать его Томаш изредка рассеянно поддакивал, скользя невидящим взглядом по извилистым грязным переулкам и обшарпанным домам. Португалец обдумывал, как избавиться от опеки навязанного ему охранника и филёра в одном лице. В какой-то момент, когда они выехали из паутины улочек на обсаженную тополями довольно широкую магистраль, Рахим, показывая на группу людей, с виду торговцев, выдал очередную тираду на фарси, в которой прозвучало нечто вроде «bazaris». Услышав это слово, Томаш встрепенулся, стал лихорадочно смотреть по сторонам и наконец увидел табличку, извещавшую, что они находятся на проспекте Хордад. Название это было ему знакомо, поскольку накануне вечером он проштудировал данный район города по плану. А потому более не сомневался — резким движением распахнул дверцу машины, на ходу выпрыгнул на проезжую часть и был оглушен визгом тормозов и оглушительным гудением клаксонов.

— Bye-bye! — впопыхах бросил он и даже помахал рукой остолбеневшему Рахиму, который, вцепившись в руль, наблюдал, как португалец исчезает прямо у него на глазах.

Очнувшись от оцепенения, шофер остановил машину прямо посреди проспекта, выскочил из нее и стремглав бросился вдогонку за своим подопечным, оглашая окрестности громкими криками. Однако португалец уже смешался с толпой и исчез в хитросплетении улочек на подступах к главному базару Тегерана.


предыдущая глава | Формула Бога | cледующая глава