home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXXVIII

На Томаша пахнуло ароматом свежесваренного кофе. Луиш Роша с видом студента-прогульщика поманил Томаша и быстро юркнул в тесную каморку за книжными шкафами слева от входа. Там они притулились у крохотного столика, и физик с улыбкой протянул гостю чашку с дымящимся крепким напитком.

— Эспрессо, — пояснил он. — Вы пьете сладкий?

— Да.

Томаш насыпал в чашку сахар и не спеша стал помешивать кофе.

— Если директор библиотеки нас застукает, не сносить мне головы, — выглянув наружу, сообщил Роша.

Томаш критически осмотрел помещение.

— То есть мы спрятались тут, чтобы попить кофе? Почему было не пойти в ближайшее уличное кафе?

— Нет, здесь лучше: никто не видит и не мешает. — Роша с наслаждением вдохнул ароматный пар. — Я не могу без кофе. Хороший эспрессо, выпитый перед сложным разговором, прочищает мне мозги и помогает сосредоточиться.

— Наш разговор будет сложным?

— То, о чем вы просите меня, понять несложно, — ответил Луиш. — Сложность в том, чтобы не оказалось сложным объяснение… Вы вообразить не можете, какое море кофе выпито за время исследования! Я ведрами поглощал эспрессо, а профессор Сиза предпочитал охлажденный кофе, к которому пристрастился в Италии. Знаете, с измельченным льдом и взбитыми сливками…

Они отпили по глотку эспрессо. Крепкий, маслянистый напиток слегка обжигал язык, оставляя во рту приятное послевкусие. Луиш Роша опустил чашку на стол и задумался.

— Ну что ж, приступим! — воскликнул он, собравшись с мыслями. — Как я понял, тибетский друг профессора Сизы весьма обстоятельно ввел вас в курс дела, следовательно, вам известно, что работа «Формула Бога» явилась ответом на вызов, который премьер-министр Израиля, находясь в 1951 году с визитом в Принстоне, бросил Эйнштейну, и что автор не разрешил публиковать рукопись, пока его открытие не найдет научного подтверждения, то есть пока не будет получено еще одно доказательство. Прежде всего требовалось точно определить объект изучения. Что есть Бог? Что именно имеется в виду, когда речь идет о Боге? Бог, описанный в Библии? Но такой Бог, как я вам уже объяснял, абсурден. — Луиш Роша встал и, выйдя из будки, снял с полки большой том в роскошном переплете. — Минутку, сейчас найду, — сказал он, открывая фолиант. — Вот здесь, в самом начале Ветхого Завета, написано, что Бог захотел сотворить человеку помощника и «образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей». А дальше Библия добавляет: «Но для человека не нашлось помощника, подобного ему И навел Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из ребр его, и закрыл то место плотию. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену». — Физик поднял голову от книги. — Вы не усматриваете ничего странного в этом повествовании?

Томаш пожал плечами.

— Разве Библия не предполагает, что Бог всеведущ? Разве Он не знал заранее, что никто из животных не станет помощником человеку? Зачем Богу было ждать, чтобы узнать, как человек назовет животных? Будучи всеведущим, Он разве не знал этого до создания самого человека? — Луиш Роша перелистнул несколько страниц. — А теперь обратите внимание, вот здесь, что произошло, когда Бог решил вызвать потоп: «И раскаялся Господь, что создал человека на земле». — Физик посмотрел Томашу в глаза. — Господь раскаялся? Опять та же песня! Разве Он не всеведущ? Не мог заранее видеть, что человек «развратится»? Получается, что Бог совершает ошибки… И еще: коли Он добрый и обладает могуществом насаждать добро, по какой такой причине оставляет существовать зло? Если Он совершенен, почему сделал таким несовершенным человека? — Луиш Роша закрыл Библию и положил на пол. — Все это и многое другое убедило Эйнштейна, что Бог — действительно всеведущее и разумное существо, скрытая сила Вселенной, великий зодчий мироздания, но не антропоморфный морализатор из Библии. Это убеждение Эйнштейна передалось и профессору Сизе.

— То есть профессор не пошел по пути поиска библейского Бога…

— Нет, не пошел. Кстати, он всегда считал, что неспособность теологов научно доказать бытие Бога проистекает от их нежелания признать: Бог это не покровитель и защитник, который печется о делах людей. Такой Бог — это творение человека. Кто откажется ощущать себя постоянно под надежной опекой заботливого отца?

— Да… но как же быть с доказательством сотворения Вселенной за шесть дней, которое вывел в рукописи Эйнштейн?

— Это весьма важный момент, — признал Луиш Роша. — Как я уже говорил, Эйнштейн был убежден, что библейского Бога не существует. Но в то же самое время он пришел к заключению, что в Ветхом Завете скрыты глубокие истины. Древние тексты действительно скрывают в себе тайные знания. К примеру, сейчас установлено, что кабалистические истины, связанные с толкованием Ветхого Завета, удивительно созвучны самым передовым теориям современной физики. Видите ли, одной из наиболее перспективных теорий, претендующих на звание теории всего, является теория струн. Объяснить ее не совсем просто, но описывающие ее математические вычисления предусматривают, что базовая материя соткана из колеблющихся струн, в виде которых в двадцатишестимерном пространстве проявляются энергетические микрочастицы, называемые бозонами, и в десятимерном — другие микрочастицы, фермионы. Подобно тому как после Большого взрыва сильное и слабое взаимодействия остались в плену микрокосмоса, по мнению физиков, двадцать два измерения после возникновения Вселенной тоже ограничены пределами микрокосмоса. По какой-то причине только гравитация и электромагнитное взаимодействие распространили видимое влияние на мир макрокосмоса, и то же самое произошло лишь с четырехмерным пространственно-временным континуумом. Именно поэтому нам кажется, что Вселенная имеет три пространственных измерения и одно временное. Указанные четыре измерения формируют наш зримый мир, тогда как в микромире есть еще двадцать два других измерения, которые остаются невидимыми и способны оказывать влияние лишь на поведение микрочастиц… Скажите, вы знакомы с каббалой?

— Да, конечно. Я историк, специалист по древним языкам и криптоаналитик. А следовательно, обязан знать кабалу. Кроме того, последние годы я изучал древнееврейский и арамейский языки…

— Значит, вам проще будет понять соотношение между теорией струн и каббалой. Полагаю, вам известно, что такое Древо Жизни…

— Разумеется, — немедленно отозвался историк. — Древо Жизни является кабалистическим построением объясняющим акт рождения мироздания, это — элементарная единица Творения, мельчайшая неделимая частица, содержащая в себе элементы всего. Древо Жизни состоит из десяти сефиротов, то есть десяти эманаций Бога во время Творения. Каждый из десяти сефиротов в отдельности соответствует определенному божественному атрибуту.

— Отлично! — воскликнул довольный Луиш. — Полагаю, вам также известно, что такое гематрия.

— Естественно, — ответил Томаш. — Это кабалистический метод толкования значения слов и фраз в Библии по числовому значению составляющих их букв еврейского алфавита. Каббалисты утверждают, что Бог создал мироздание при помощи слов и чисел и что каждое слово и цифра несут в себе тайный смысл и откровение. Так, например, первое слово Ветхого Завета — «bereshith», что означает «в начале». Так вот, если слово «bereshith» разделить на две части, то получится «bere», то есть «он создал», и «shith», то есть «шесть». Акт Творения продолжался шесть дней. Это — одна из форм гематрии. Первое слово Ветхого Завета содержит в себе шесть дней Творения. Другая форма гематрии — это просто сложение числовых значений букв, из которых состоит слово. В Книге Бытия говорится, что Авраам повел за собой на битву триста восемнадцать рабов. Однако числовое значение имени его слуги Елиезера, согласно подсчетам каббалистов, равно 318, и из этого следует, что Авраам взял с собой только одного своего раба.

— Вижу, вы осведомлены, — отметил Луиш Роша. — В таком случае скажите, какова гематрия, то есть числовое значение самого главного имени Бога?

— Самое главное имя Бога это… Yodhey Vavhey. Но должен признать, я не знаю, чему соответствует гематрия этого имени…

— Можете не считать: гематрия самого главного имени Бога равна двадцати шести. — Физик склонил голову набок. — Сколько букв в еврейском алфавите?

— Двадцать две.

— А теперь последний вопрос: сколько путей мудрости, согласно каббалистам, одолел Бог для сотворения мира?

— Тридцать шесть. Число путей, пройденных Богом при создании Вселенной, соответствует десяти сефиротам Древа Жизни, которые соотносятся с двадцатью двумя буквами еврейского алфавита, плюс еще четыре пути.

— Вы обратили внимание на эти совпадения? Десять кабалистических сефиротов при сотворении мироздания и десять измерений при проявлении фермионов в виде струн, которые образуют материю. — Он выбросил на руке один палец. — Числу двадцать шесть эквивалентна гематрия самого главного имени Бога, и двадцать шесть измерений насчитывает пространство, в котором бозоны проявляются в виде сплетающихся в материю струн. — За первым пальцем последовал второй. — Двадцать две буквы еврейского алфавита и двадцать два скрытых в микромире измерения. — К двум пальцам присоединился третий. — Тридцать шесть путей, пройденных Богом при сотворении мира, и тридцать шесть как сумма измерений, в которых колеблются бозонные и фермионные струны. — Покачивая рукой с четырьмя оттопыренными пальцами, физик хитро подмигнул. — Может, это не совпадения?

— Да уж… и впрямь… поразительно.

— Эйнштейн констатировал, что священные тексты содержат в себе глубокие научные истины, которые во время оно знать было невозможно. Причем относится это не только к Библии! И индуистские тексты, и буддистские, и даосские скрывают вечные истины, то есть такие, которые наука только сейчас начинает приоткрывать. Отсюда вопрос: каким образом древние мудрецы узнали эти истины?

Возникла пауза.

— И каков ответ?

— Не знаю. И никто не знает. Все это вполне может быть совпадением. В конце концов так устроен человек: нам везде хочется находить подобия. Но также может быть, что научные истины, содержащиеся в священных писаниях, как и микрочастицы в опыте Аспека, являются не чем иным, как имманентностью все той же единственной и единой реальности. Стало быть, древние мудрецы постигли их, вдохновленные чем-то глубоким, вечным, вездесущим, но незримым.

— Понимаю…

— Хотя Эйнштейн и профессор Сиза не верили в библейского Бога, оба разделяли убеждение, что Священное Писание скрывает некие тайные истины.

Они выпили по глотку кофе.

— Но несмотря на эти совпадения, Бог, которого искал профессор Сиза, не был Богом из Библии…

— Именно так, — подтвердил Луиш Роша, — это не был Бог из Библии. Профессор Сиза искал творческую, разумную и созидательную силу, не добрую и не злую, внеморальную. — Он глубоко вздохнул. — Очертив, таким образом, область исследования и уточнив его объект, профессор перешел к определению второго вопроса: что значит доказать бытие Бога.

Физик сделал паузу.

— Это вы меня спрашиваете? — на всякий случай осведомился Томаш.

— Да, конечно. Что это значит: доказать бытие Бога?

— Вообще-то… честно говоря, я не знаю.

— Может, это значит изобрести мощнейший телескоп, позволяющий увидеть эдакого патриарха с окладистой бородой, который развлекается, включая и выключая звезды? Или вывести математическое уравнение, описывающее ДНК Бога? Что это такое, в конце концов, доказать существование Бога?

— Хороший вопрос, — оценил Томаш. — А каков ответ?

Луиш Роша показал три пальца.

— Чтобы дать ответ, следует учитывать три момента. Во-первых, Бог изощрен. Теория хаоса, теорема о неполноте и принцип неопределенности позволяют предположить, что Творец скрыл Свою подпись, спрятался за хитроумным покровом, делающим Его невидимым. И это серьезно затрудняет задачу доказательства Его бытия. Во-вторых, Бог недоступен наблюдению, Его бытие невозможно доказать при помощи телескопа или микроскопа.

— Почему? — перебил Томаш.

— Причин несколько, — физик задумался. — Представьте себе, что Богом, как это отстаивал Эйнштейн, является Вселенная. Как тогда можно Его наблюдать во всей полноте и цельности? Профессор Сиза пришел к выводу, что взгляд физиков и математиков на Вселенную в некотором роде сродни взгляду специалистов-радиоэлектронщиков на телевидение. Если инженера спросить, что такое телевидение, он наверняка подробно расскажет о технических аспектах телевещания. Но сочтете ли вы такой ответ полным и удовлетворительным?

— Ну… я бы сказал, что это сугубо профессиональный, узко технический взгляд.

— Вот именно, узко технический. На самом деле телевидение это не только провода и радиосхемы, а гораздо более широкое явление. По телевидению передают информационные и развлекательные программы, оно оказывает психологическое воздействие на зрителей, позволяет распространять идеи, влияет на умонастроения, имеет политическое и культурное значение, короче… это значительно более многогранный феномен, описание которого нельзя ограничивать техническими характеристиками.

— Вы имеете в виду то, о чем говорили в прошлый раз, проблему «железа» и «софта»?

— Естественно, — подтвердил Луиш Роша. — Редукционистский взгляд, зацикленный на «хардвере», и взгляд семантический, охватывающий «софтвер». Физики и математики смотрят на Вселенную, как инженер-электронщик смотрит на телевизор или компьютер. Они видят только атомы и вещество, взаимодействия и управляющие ими законы, а все это, по сути, не более, чем «железо». Но какова идея, которую несет гигантский «телевизор»? Какова суть программы гигантского «компьютера»? Профессор Сиза пришел к заключению, что у Вселенной есть программа, свой «софт», и что Вселенная обладает измерением, далеко выходящим за пределы суммы слагающих ее компонентов. То есть Вселенная — нечто значительно большее, чем образующее ее «железо». У Вселенной есть своя программа, заложенный в нее гигантский «софт». А «железо» существует лишь для выполнения этой программы.

— Как человеческое существо, — заметил Томаш.

— Точно. Человек состоит из клеток, тканей, органов, крови, нервов. Это — «железо». Но человек больше, чем это. Человек — это сложная структура, обладающая сознанием, человек смеется, плачет, думает, страдает, поет, мечтает и хочет. То есть мы не просто совокупность составляющих нас частей, а нечто гораздо, многократно большее. Наше тело — это «железо», в котором действует «софт» нашего сознания. — Луиш сделал охватывающий жест руками. — Такова также и глубокая реальность существования в более широком плане. Вселенная — это «железо», в котором действует «софт» Бога.

— Смелая идея, — высказал мнение Томаш, — но в ней есть своя логика.

— И она нас отсылает к проблеме бесконечного! — воскликнул физик. — Коли Вселенная это «железо» Бога, возникает ряд любопытных вопросов. К примеру, поскольку люди составляют часть Вселенной, значит, мы часть «железа». Но не является ли каждый из нас сам по себе тоже отдельной вселенной? Не есть ли Вселенная кто-то настолько огромный, насколько мы сами огромны по отношению к своим клеткам? Не является ли каждый из нас Богом своих клеток, а все мы — клетками Бога?

— А вы как считаете? — спросил Томаш.

— Проблема бесконечного непостижимо многослойна, — ответил Луиш Роша. — Мы, физики, все время ищем фундаментальные частицы и каждый раз, когда находим, обнаруживаем, что они состоят из еще более малых частиц. Сначала думали, что фундаментальной частицей является атом. Затем открыли, что атом образуют более мелкие частицы — протоны, нейтроны и электроны. Затем выяснилось, что протоны и нейтроны построены из других микрочастиц — кварков. Некоторые полагают, что кварки слагаются из более малых микрочастиц, а эти новые микрочастицы, в свою очередь, из еще более мелких… То есть микрокосмос бесконечен в своей миниатюризации.

— Это напоминает мне парадокс Зенона, — заметил, улыбнувшись, Томаш. — Все делимо пополам.

— Точно, — согласился физик. — И по той же самой причине — все умножаемо надвое. Например, наша Вселенная. Она необъятно огромна. Тем не менее последние космологические концепции допускают, что она лишь одна из триллионов вселенных. Наша Вселенная родилась, сейчас она в процессе роста и, согласно выводам второго закона термодинамики, должна когда-то умереть. Но бок о бок с ней существуют и будут существовать аналогичные вселенные. Иначе говоря, наша Вселенная — не более чем капля воды в неисчерпаемом океане. — Луиш снова сделал паузу. — Это получило название Метавселенной… Кстати, не исключено, что Вселенная конечна. И будучи конечной, она не имеет предела.

— Как это? Не понимаю…

— Если плыть все время на запад, приплывешь в ту же самую точку, откуда стартовал. — Луиш Роша простер перед грудью сцепленные в кистях руки, обхватывая воображаемый шар. — Это доказывает, что Земля конечна и при этом не имеет границ. Возможно, со Вселенной дело обстоит подобным образом.

Оба допили кофе.

— Все это я говорил в связи с тем, что для ответа на вопрос о доказательстве бытия Бога требуется исходить из трех основных моментов: во-первых, Бог изощрен; во-вторых, мы не можем увидеть Его ни в телескоп, ни в микроскоп. И в-третьих, несмотря на упомянутые препоны, к доказательству бытия Бога можно прийти опосредованно, через обнаружение двух главных признаков: разумности и намеренности. Чтобы узнать, была ли Вселенная создана неким разумом, необходимо, как определил профессор Сиза, дать ответ на основополагающий вопрос: присутствуют ли при возникновении Вселенной: а) разум и б) намерение? Причем ответ должен быть положительным по обоим пунктам одновременно, понимаете? Например, при рассмотрении вращения Земли вокруг Солнца у нас не возникает сомнений относительно разумности движения нашей планеты, а следовательно, данной ситуации в целом. Однако какова эта разумность, намеренная или случайная? Раз Вселенная бесконечно огромна, при бесконечном множестве различных ситуаций некоторые из них неизбежно дублируются. Стало быть, если разумность какой бы то ни было ситуации случайна, говорить о причастности к ее возникновению Бога неправомерно. Мы должны определить также, имела ли место намеренность. Проблема однако в том, что понятие намеренности с трудом поддается конкретизации. Это подтвердит каждый преподаватель факультета права. В судопроизводстве одной из главных трудностей является именно определение наличия в деянии подсудимого намеренности. Подсудимый убил человека, но он собирался это сделать или же убийство произошло по неосторожности? Подсудимому известно, что намеренное убийство — более тяжкое преступление, и он пытается доказать, что причинил смерть по неосторожности, не хотел убивать и все случившееся — нелепая случайность. То же и со Вселенной. Наблюдая окружающий мир, мы убеждаемся, что все в нем устроено разумно. Но какая эта разумность, случайная или же за ней скрыта намеренность? А если есть намеренность, то какая? И самое главное, — если намеренность есть, возможно ли доказать ее наличие?

— Не дает ли ответ та притча о часах, которую вы мне поведали в прошлый раз?

— Да, часы Уильяма Пейли — мощнейший аргумент. Найдя случайно в траве часы, даже не зная, что это такое и для чего они служат, мы сразу поймем: наша находка создана разумным существом с определенным намерением. Однако коли подобный вывод справедлив касательно относительно простого механизма, почему он не должен быть справедливым в отношении столь неимоверно сложного и умно устроенного механизма, как Вселенная?

— Вот именно. Разве это не доказательство?

— Это весьма убедительный признак разумности и намеренности, но никак не доказательство.

— Как же тогда можно это доказать?

— Подсказку оставил сам Эйнштейн, — выпрямившись на стуле, изрек Луиш Роша.

— Какую подсказку?

Физик встал.

— Пойдемте со мной, я покажу вам второе доказательство.


XXXVII | Формула Бога | XXXIX