home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ВОЗРОЖДЕНИЕ

Никто «под свежей сенью этого прекрасного сада» Ручеллаи не забывал трагедии, обрушившейся на флорентийцев в Прато, и последствий, которые имело это поражение. Может быть, для того, чтобы оправдать перед «своими послеполуденными друзьями» идеи, которые вдохновили его на создание ополчения, «его детища», Макиавелли и создал между 1516 и 1519 годами семь диалогов «О военном искусстве». Он вывел на сцену своих друзей: Дзаноби Буондельмонти, Баттисту делла Палла, Луиджи Аламанни. Они окружали гостя Козимо Ручеллаи, знаменитого кондотьера Фабрицио Колонна, который, как сообщал автор, «по пути из Ломбардии, где он долго и славно сражался за короля Испании, проехал через Флоренцию и провел там несколько дней, дабы посетить Его Сиятельство герцога (Лоренцо Медичи. — К. Ж.) и встретиться с некоторыми дворянами, с которыми прежде был в тесной дружбе».

Это подражание классическому трактату «De re militari»[86] Вегеция, послужившему образцом и для книги «Розовый куст войн» Людовика XI, содержало оригинальные идеи Никколо, которые он давно проповедовал, заостренные — сейчас мы сказали бы «радикализованные» — его личным опытом. Для спасения государства Макиавелли готов был поставить под ружье всю нацию и призывал, если потребуется, к тотальной войне, которую должна будет начать политическая власть, нераздельная с властью военной.

Посвятив свой трактат Лоренцо Строцци, сыну Филиппо, близкому к Медичи, так как он был их родственником и советником, Никколо и на этот раз надеялся, подсуетившись, выйти из немилости.

Надежда эта вспыхнула вновь в 1519 году после кончины Лоренцо Медичи, преждевременная смерть которого, так же как смерть его дяди Джулиано, возможно, была вызвана одними и теми же причинами: слабым здоровьем, подорванным к тому же разгульной жизнью. Папа поручил кардиналу Джулио править Флоренцией, которая продолжала называться республикой. Будучи архиепископом Флоренции, Джулио Медичи показал себя человеком сдержанным, любезным, исполненным уважения к магистратам в том, что касалось выполнения ими административных функций, но в то же время заботящимся о рядовых людях. Часто видели, как он беседует то с теми, то с другими, стремясь быть ближе к своим сторонникам. Он говорил, что любит флорентийцев, тех флорентийцев, которые привели к власти его род, и что желает забыть все несправедливости, причиненные ими его семье. Не в этом ли настроении он попросил Макиавелли — без сомнения, по инициативе Строцци — составить проект реформы государственных учреждений, которой настоятельно требовало возбужденное общество?

Можно себе представить, с каким пылом Никколо принялся за работу, результатом которой стал проект конституции. О ней исследователь Эдмон Баринку сказал: «…она составлена так хитро, что, оставаясь абсолютно монархической при жизни возлюбленных государей, могла превратиться после их смерти (естественной смерти, само собой разумеется) в конституцию вполне республиканскую».

В этом проекте можно усмотреть и черты того, что впоследствии назовут «макиавеллизмом», и проявление обыкновенного здравого смысла. Папы и кардиналы не вечны, и в роду Медичи не оставалось никого, кто мог бы принять эстафету у тогдашних государей. Лоренцо, в прошедшем году пышно отпраздновавший в Амбуазе свое бракосочетание с кузиной Франциска I, оставил после себя младенца, дочь Екатерину (будущую королеву Франции), которая воспитывалась вместе с побочным сыном Джулиано Ипполитом и его кузеном Алессандро, сыном кардинала Джулио и мавританской рабыни. Следовательно, необходимо было думать о будущем. «Для благополучия республики или царства недостаточно иметь государя, который правит мудро при своей жизни; им нужен такой государь, который подарит законы, способные поддержать их после его смерти», — читаем мы в «Рассуждениях…». Время после Медичи Никколо не мог себе представить иначе как возврат к демократии, возврат, который в интересах Флоренции сами Медичи должны были подготовить. Избежать беспорядка, порождаемого пустотой, — в этом должно было состоять их величие.

Такой план, кстати, вполне реалистичный, свидетельствует, как нам кажется, еще и о душевной чистоте его автора. Как можно было ожидать от Медичи признательности по отношению к тому, кто предлагал им самим вырыть себе яму?! Никколо, будучи реалистом, но оставаясь при этом неизлечимым идеалистом, предан был своей первой республиканской любви; предан, но только в соответствии с принципом «изменчивости», когда мужчины с завидным постоянством возвращаются к одному и тому же типу женщин.

Если кардинал Джулио хотел испытать экс-секретаря Содерини, он мог считать, что все для себя выяснил. Конечно, кардиналу гораздо больше понравилась комедия[87], написанная Макиавелли, постановку которой он имел честь увидеть во Флоренции год назад по случаю свадьбы Лоренцо Медичи, чем государственные идеи ее автора. Никколо не услышит от него никаких слов о своем «Рассуждении о реформе государственного устройства Флоренции»: кардинал уехал в Рим на помощь папе.

Здоровье понтифика ухудшилось. Лев X уже давно страдал от «неудачно расположенного» свища и лихорадки. По предписанию врачей он жил вне Рима в своей резиденции в Мальяно, доверив дела своему кузену Джулио, который, как считалось, «держал в своих руках все карты», и кардиналу Биббиене.

Флоренцию кардинал Джулио оставил на Сильвио Пассерини, человека хитрого и изворотливого, которого все очень скоро возненавидели за непомерную жадность.

В садах Ручеллаи до поры до времени ограничивались теоретическими рассуждениями об идеальном государственном устройстве и свободе граждан. Но, слушая Макиавелли, читающего страницы своих «Рассуждений о первой декаде Тита Ливия», Дзаноби Буондельмонти и Луиджи Аламанни загорались республиканскими идеями, отлитыми по римскому образцу. Перейти от рассуждений к действию, вырвать у Медичи их неслыханную власть, вернуть флорентийскому народу свободу стало целью их жизни. Они ждали лишь благоприятного момента.


* * * | Никколо Макиавелли | * * *