home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



63. Смит — о своем помиловании и смерти Мухаммеда

24 декабря 1985 года военно-полевой суд объявил мне приговор {Наконец мне поставили дверь. Психолог сказал, что я все равно никогда не бываю в камере один. "Никаких самоубийств, мой милый, — сказал он с хитрой улыбкой. — Мы очень ценим человеческую жизнь. По крайней мере, до суда".

Сегодня у меня был адвокат. Он говорит, что таможенник понемногу поправляется. На суде он будет выступать свидетелем. "Мы можем рассчитывать, — сказал адвокат, — на пять лет лишения свободы". Прощаясь, он сунул мне клочок бумаги. "Я целиком поддерживаю — не ваш поступок, а его мотивы, — было написано там. — Чем я могу вам помочь?" После этого он задержался еще на полчаса. Мы разговаривали о моем детстве. — Примеч. историка.}. Я съел обед и сделал последние поправки в своем политическом завещании, которое посвятил памяти Сайма. Вечером меня перевели в корпус смертников. Ночь, которая должна была стать для меня последней, я провел там с рабочим лидером Мухаммедом Стэнли, приговоренным к смерти в тот же день.

Сначала Мухаммед был очень возбужден. Он только что попрощался с женой и детьми и съел свой последний плов без мяса. Позже он немного успокоился и улыбнулся мне.

— Как мы проведем оставшееся время, мой дорогой неверующий брат?

Он достал из-под койки небольшую шахматную доску, расставил фигуры и сказал:

— До сих пор Мухаммед побеждал только себя самого, теперь он может победить и тебя.


Мы играли почти всю ночь. Меня поразила детская радость, с которой он одну за другой снимал с доски мои фигуры. Когда я впервые объявил ему шах, он неожиданно помрачнел.

— Это дурной знак, — сказал он. — Нехорошо быть побежденным перед смертью.

— А для меня это хорошо? — в изумлении спросил я. — Ведь я тоже умру завтра утром.

— Нет, ты не умрешь, мой дорогой неверующий брат, — сказал Мухаммед. — Ты очень достойный человек, но тебя они не казнят. И если тебя когда-нибудь выпустят — а они это сделают, если захочет Аллах, — скажи свободным людям там, на воле, что они не свободны. И еще скажи им, что я свободен. Или был свободен, пока был жив. Но я был свободен.

Мухаммеда увели в пять часов утра. Он не сопротивлялся, но не дал тюремщикам взять его под руки и пошел сам… За мной пришли через полчаса. Мне стало нехорошо. Я пытался защищаться, но меня схватили за руки и потащили в камеру для допросов. За столом сидел О'Брайен. Он взял лист бумаги и прочел: "Движимый гуманными чувствами, глава правительства заменил вынесенный вам смертный приговор тридцатью годами тюремного заключения".[89] Потом он поднял на меня глаза и сказал чуть мягче:

— Можешь поблагодарить за свою жизнь Марию Коуэн. Она обратилась прямо к главе правительства.

Шатаясь я побрел обратно в камеру и там погрузился в глубокий сон. Ближе к вечеру я вдруг проснулся и сообразил, что во сне занимался подсчетами. Сколько это — тридцать лет? Тогда я не подозревал, что меня освободят по амнистии 1990 года. Тридцать лет. Тридцать раз по 365 дней. Значит, 10 950 дней.

По тюремному радио я услышал рождественскую мелодию. Очевидно, администрация хотела смягчить для меня ужас этого помилования. В сутках 24 часа. Это значит, 24 умножить на 10950. "Для наших заключенных, исповедующих христианскую веру, мы передаем рождественскую службу. Сегодня родился Иисус Христос". В часе 60 минут.


62.  ОБрайен — об укреплении новой системы | 1985 | Постскриптум историка