home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Поспешный отъезд


Утреннее солнце будет спать еще несколько часов, прежде чем, по обыкновению, взойдет над горизонтом. Однако сегодня ночью Селии не придется спать, как и одному джентльмену, который неожиданно нагрянул в прованский дом сэра Джейсона. Без ведома хозяина экипаж графа д'Арси ждал на дороге с того момента, как колокол возвестил о наступлении полночи. И действительно, вскоре два пассажира займут места, обитые бархатом, и оставят позади себя лишь облако пыли и две параллельные колеи, которые сотрет средиземноморский бриз.

Раньше, в тот залитый лунным светом вечер, когда граф в первый и, как окажется, последний раз прокрался в комнату, принадлежавшую предмету его желаний, он для предосторожности вооружился носовым платком, чтобы заглушить крики, которые, вне всякого сомнения, должно было вызвать его присутствие. Видно, он ожидал, что женщина, поразившая его воображение, по меньшей мере окажет ему некоторое сопротивление. Он же не станет упрашивать Селию покинуть дом вместе с ним, а потребует этого. Граф д'Арси собирался неожиданно пленить молодую англичанку во сне, пока ее ресницы будут скрывать неземную голубизну глаз, не видящих грозящей со всех сторон опасности. К тому времени, когда Селия сообразит, что ее уста закрывает шелковая повязка, похититель уже успеет связать ей руки кожаным ремнем.

Д'Арси на плечах вынесет из дома свой ценный трофей и доставит его в ждавший на улице экипаж, причем одна рука графа будет лежать на том месте ночной рубашки, где находится стратегически важная высота, на тот случай, если девушка начнет сопротивляться. Он не исключал возможности, что придется воспользоваться пальцами и ущипнуть ее в соответствующем месте, если вдруг возникнет подобная необходимость. Не одна строптивая леди, которая числилась среди его знакомых, становилась уступчивой, когда использовалась подобная техника, и даже желала, чтобы ее ущипнули столь подлым образом еще один-два раза в этом хрупком месте, поскольку ей никак не удавалось высвободить соки экстаза.

Несмотря на поздний час, Селия не спала. Она была так поглощена своими мыслями, что не услышала, как граф прокрался в комнату. Когда он вошел, Селия стояла у окна и смотрела на лунную ночь, словно ища чего-то… или кого-то. Слышала ли она, как чиркнула спичка, когда кучер графа д'Арси в ту ночь закуривал третью тонкую сигарку? Или, возможно, все дело в том, что она ощущала — вот-вот произойдет нечто значительное и навсегда изменит ее жизнь?

Весь вечер Селия думала только о симпатичном графе и о том, как он смотрел на нее каждый раз, когда они встречались, как его глаза обжигали ее плоть, вызволяя из влажных глубин самые сокровенные тайны. Со дня его приезда она ни о чем другом не думала. Как трепетало сердце Селии всякий раз, когда он приближался, — то же самое происходило с ее плотью и клитором. Если бы только он коснулся ее! Селия радовалась бы любому физическому контакту с графом, даже самому мимолетному. Даже от легкого прикосновения пальцев разрывающемуся сердцу стало бы легче, что и говорить о страждущей раковине в ее теле. Увы, Селия знала, что это невозможно, когда рядом находится бдительный сэр Джейсон, ибо тот никогда не позволил бы, чтобы ею распоряжался другой мужчина. Даже бедный рогоносец Колин не мог претендовать на нее; его прикосновение память хранила в своих глубинах как событие минувших дней. Однако Селия не могла заглушить желания, которые каждую ночь поднимали ее с постели и заставляли совершать похотливые лесбийские действа, после которых она сгорала от стыда. Что же станется с нею?

Теплый ветерок коснулся края ночной рубашки Селии и наполнил комнату ароматом лаванды. Луна освещала лицо девушки, превращая ее ярко-голубые глаза в тлеющие сапфиры, и подчеркивала изгибы тела под тонкой материей. Граф д'Арси почтительно стоял позади, наслаждаясь тем, как луна освещает раздвинутые бедра Селии. Свет обнажил изящную щель, которую образовали сходившиеся вместе срамные губы — эта щель выделялась еще больше благодаря принудительной стрижке. Приходилось восторгаться острым умом сэра Джейсона, ибо женщина, подобная этой, выглядела наиболее привлекательно после того, как ее женские складки, подвергшись стрижке, обрели идеальную гладкость.

Словно почувствовав чье-то присутствие в комнате, Селия отвернулась от окна, а выписанный между ее бедер персик превратился в пару губ, которые раздвинул дерзкий язычок. Она сжимала рукой край ночной рубашки, открывая то, что до сих пор было скрыто. Увидев графа д'Арси стоящим так близко от нее, Селия почувствовала, как подкашиваются ноги. Если бы он не оказался рядом и не поймал бы ее, она рухнула бы на пол.

Вдруг этот ночной гость догадался, что Селия занималась мастурбацией. Ее клитор горел, словно пламя, какое могло разжечь лишь длительное и решительное возбуждение. Этот джентльмен не знал, что невольно прерванное возбуждение вызвано его появлением в доме с голубыми ставнями. Даже при неярком свете луны возбужденное состояние Селии было очень заметно.

Клитор Селии напоминал бабочку в полете. Однако это было не простое существо природы, а сложный инструмент, который одним своим видом заставил трепетать такого пресыщенного джентльмена, как граф д'Арси. «Какое неземное наслаждение захватить губами эти огненные крылья!» — подумал граф, и его сердце переполнилось радостью не меньше, чем инструмент в штанах. Почувствовав, как взъерошенная поверхность его члена излучает жар, д'Арси начал глубоко дышать, чтобы успокоиться. Граф обнаружил, что благоухание лаванды, струившееся через окно, смешалось с ароматом вожделения Селии; в его ноздри ударил опьяняющий букет запахов.

Если бы хватило времени, граф взял бы ее прямо здесь, взял бы любым мыслимым способом, доселе известным ему. Но он прижал к себе трепещущее тело Селии и прильнул к ее губам. Когда язык графа встретился с ее языком, его пальцы нашли придаток схожей формы, горячо прижимавшийся к мужскому бедру и достигший таким образом оргазма, который задержал его приход. Касаться подушечками пальцев такой роскоши оказалось выше сил графа, и он чуть не рухнул на колени, чтобы взять в рот эту вздымавшуюся выпуклость. Ему страстно хотелось подразнить кончиком языка плоть прекрасной девы. Вместо этого он стал массировать клитор Селии и с наступлением оргазма завершил эту операцию вводом среднего пальца в увлажненное отверстие ее влагалища — оно проглотило гостя целиком.

Селия прерывисто стонала, всасывая язык гостя. Он и мечтать не смел о таком поцелуе! Уста графа д'Арси отдавали сладостью, которой Селия жаждала всю жизнь, и она жадно пила его слюну, каждая капля которой казалась утренней росой на лепестке розы. Девушка запустила пальцы в кудри на голове графа, ей очень хотелось поступить так с того самого мгновения, когда она впервые заметила элегантную фигуру графа, сидевшего у окна салона и наблюдавшего за тем, как та выполняет гнусные приказы сэра Джейсона. На ощупь волосы графа напоминали шелк, и Селия тут же представила, что эти каштановые колечки ласкают внутренние стороны ее бедер, пока его голова совершает там движения. Да, она с удовольствием откроется перед графом, ибо от этого ей не придется краснеть.

В своей молодой жизни Селия и так испытала достаточно позора. Она вступила в союз с ним, что привело к бесконечному продолжению бесчестия днями и ночами по жестокому наущению кузена ее возлюбленного. Позор впитался в каждую ее пору, она чувствовала его запах на себе и видела его печать на своем теле. Вместо того чтобы наслаждаться устами созданного природой мужчины, Селию заставили раскрыть свои выбритые складки перед устами женщины. Как будто такое злодеяние в присутствии трех мужчин само по себе не является пыткой! Затем ее подвергнут другим унижениям. Едкий и совсем неприятный привкус щели и заднего отверстия партнерши еще не успевал улетучиться с языка Селии, как ей велели раздвинуть выбритые срамные губы и коснуться налившегося кровью язычка, такого же толстого, как и тот, который она только что лизала, — это очень веселило устроителя спектакля.

К ужасу Селии, сэр Джейсон отпустил несколько едких замечаний относительно того, что его пленница испытывает слабость к этой мягкой женской карамели. В действительности он зашел так далеко, что вмешался в происходившее, намазав немного лавандового меда на клитор ее партнерши стеклянной палочкой, не забыв позаботиться о том, чтобы достаточное количество меда попало к мерцающей звезде между ягодиц. Стараясь побольше унизить Селию и доставить всем удовольствие, сэр Джейсон засунул обмазанную медом палочку в заднее отверстие гостьи, позволяя Селии таким образом полностью утолить свою жажду этими экзотическими сладостями, а также усладить взоры тех, кто за этим наблюдал. Сэр Джейсон умело распределял липкий нектар. Удостоившаяся этого дара женщина с густо покрасневшим лицом стала обладательницей красивого медового луга и источником дополнительных унижений. Эти анальные медовые соты дали жадному языку Селии гораздо больше, чем сладость.

В то утро за завтраком Селия как бы мимоходом невинно заметила, что любит мед, и подтвердила свои слова, намазав его толстым слоем на хлеб, не заметив, что сэр Джейсон и граф д'Арси при этом обменялись лукавыми взглядами. Трудно было найти двух джентльменов, которые так хорошо подходили друг другу в качестве друзей или, точнее, соперников.

Использование меда в любовных играх послужило причиной сильной эрекции среди присутствовавших в залитом солнцем салоне. Раздувшееся пламя, разрезавшее пополам прижавшиеся вульвы Селии и ее партнерши, трепетало в эротическом танце под аккомпанемент полных исступления стонов обеих женщин. Непрекращающееся трение их слившихся в липком ухаживании клиторов вызывало искры.

Подобные искры вскоре довели обеих участниц до исступления. Однако громче всего прозвучали крики Селии. Она достигла кульминации в унижении, ее губы блестели от золотистого меда, который пришлось слизывать с интимных мест партнерши, а пальцы раздвигали полусферы раковин срамных губ, чтобы язычок плоти между ними мог встретиться со своим партнером в прилюдном поцелуе. От горькой радости, что кульминация наступила таким унизительным способом, у нее на глаза навернулись слезы стыда, и она отвернулась от тех, которым ее действия доставили наслаждение. Граф никоим образом не мог поощрять такие позорные действия! Она знать не знала, что этот джентльмен сам чуть раньше, шепнув сэру Джейсону на ухо, попросил устроить все это.

Ласки Селии вызвали в памяти графа повторение сцены, в которой язык девушки впитывал медоносный сироп из рубинового источника между парой женских ягодиц. Поскольку молодая женщина, которой граф возжелал овладеть, терлась о его руку, тот решил поддержать это возбуждение и запустил пару пальцев в пульсирующее отверстие ее ануса, таким образом продлевая и усиливая ее оргазм. Он знал по опыту, что подобное вторжение всегда приходилось по душе леди. Эластичное отверстие захватило его пальцы, словно в поцелуе. Что и говорить, граф д'Арси безумно влюбился в эту изящную розетку с первого раза, когда увидел, как та отчаянно подмигивает ему — подмигивать таким образом Селию заставил его развратный друг. Столь выдающаяся мускулатура имела разные предназначения, и граф вознамерился исследовать их все после того, как они покинут дом сэра Джейсона в Провансе.

В порыве страсти гость Селии наклонил голову, чтобы поцеловать увлажненное потом углубление ее пупка, кружа кончиком языка вокруг его ободка. Дрожь пробежала по телу графа д'Арси: как мог он сравнивать этот пупок с другим, похожим на него? Его языку не терпелось обойти кругом благоухающий и жаркий периметр, который сейчас захватили его пальцы. Издав мучительный вздох, он слизал пот, собравшийся в этой мелкой впадине, наслаждаясь соляными преподношениями девушки, пока его мысли задержались на преподношениях более засушливой природы.

Селия опустилась на колени и почтительно прижалась устами к руке этого незнакомца, взяла его пальцы и начала слизывать с них пикантную влагу, которую породили его умелые манипуляции. Она изящно брала каждый палец в рот, а нижней губой медленно проводила по его ладони, ее дыхание затуманивало кожу. Робкая покорность Селии тронула графа д'Арси. «Да, возможно, можно выкроить ещё несколько мгновений», — раздумывал он, расстегивая ширинку брюк. Таким образом он освободил своей затвердевшей ноше путь в ожидавший рот Селии, а перед его глазами все маячила сладострастная картинка с двумя целующимися клиторами.

Селия вскоре отведает соленые флюиды графа. Она проглатывала его преподношения с настораживающей жадностью и с удивлением обнаружила, что этого ей мало. Кончик языка искал, не остались ли капельки под толстой кромкой крайней плоти, и ее усилия были вознаграждены. Аромат мужской плоти и ее густые наслаждения казались похожими и в то же время непохожими на преподношения двух единственных мужчин, инструменты которых она принимала в рот. Подвижная плоть, окружавшая головку его пениса, была незнакома Селии, поскольку она видела лишь гладкие цилиндры, принадлежавшие кузенам Хардвикам. Возможно, половой орган графа д'Арси был чем-то своеобразен и эта кожа выделяла его среди других, словно отличительный знак на теле. По собственной наивности Селия ничего не знала об обрезании. Ей не хотелось, чтобы опытный граф считал ее невежественной и, следовательно, недостойной своих ухаживаний; она продолжала водить языком под его крайней плотью, отодвигая ее назад пальцами, чтобы покрыть как можно больше пространства. Селия пришла в восторг от способности крайней плоти отступать и лихо обнажать кончик, который являлся неиссякаемым источником влаги, а потом, соблюдая скромность, возвращаться на прежнее место и образовывать защитный покров. Селия так увлеклась ухаживаниями, что даже не заметила, как пенис графа уменьшился до объема, недостойного столь непомерного рвения.

После резкого привкуса, который на ее языке оставляли женщины, стало подлинным наслаждением снова попробовать на вкус мужчину, особенно такого, который таинственно появился в их маленьком салоне несколькими днями раньше. Если бы граф д'Арси пожелал, она встала бы за прекрасными выпуклостями его задницы и удовлетворила бы тем же способом, который часто требовал от нее порочный мучитель и, конечно, добивался своего. Для симпатичного графа она бы пошла на все — она бы сотворила такое, что даже извращенный ум сэра Джейсона не мог бы придумать. Осознание этого дало ей ключ к избавлению от кандалов, которыми ее сковали Хардвики.

Краем ночной рубашки Селия удалила с губ шальные жемчужины удовольствия графа д'Арси, разбуженный задний вход все еще горел от незримою нажима его пальцев. Ей хотелось, чтобы он продолжил эти неделикатные прощупывания и, естественно, довел их до не испытанного доселе уровня; Селия ни о чем другом не думала с того рокового дня, когда впервые увидела жадный блеск в глазах графа. Однако Селия почувствовала спешный характер ночного визита, отчего ее заднее отверстие рисковало не получить желаемого удовлетворения. И эта срочность стала явной, когда граф шепотом сказал, что ей следует поторопиться. Услышав хриплый голос графа, она вздрогнула от удовольствия, ибо он произнес ее имя.

Даже освободившись от своих флюидов, пенис графа д'Арси снова зашевелился. Взъерошенный вид клитора Селии воскресил в памяти веселье истекшего дня. Да… этому оранжево-розовому лакомству несладко приходится в доме Хардвиков. Позор Селии, похоже, доставлял обоим кузенам несказанное удовольствие. Граф лишний раз убедился в том, как важно ему и молодой женщине, аромат которой сохранился на его пальцах, покинуть это место, прежде чем появится сэр Джейсон или его угрюмый родственник и заявит о своих правах. По правде говоря, граф д'Арси, прокрадываясь в комнату Селии, ожидал застать ее ухаживающей за обоими пенисами Хардвиков. Неужели те предпочли невеселую компанию новой гостьи?

Пожалуй, если бы события не приняли другой оборот, подобный сценарий мог бы вполне стать реальностью. Но вместо похотливого трио сэр Джейсон предвкушал квартет — и это был бы квартет с одной особой поправкой. Даже когда сэр Джейсон спал в своей комнате, его ум лихорадочно строил разнузданные планы, центральное место в которых отводилось свежевыбритой Селии. Какое это будет наслаждение, если ни одна из ее щелей не останется без дела!

Как и ее предшественница, Жизель, обладавшая змеиной гибкостью, жила роскошной жизнью танцовщицы. Она проводила вечера — по крайней мере, те, которые не проходили в сверкающих салонах утонченных парижан, — танцуя в ночном клубе на окраине арабского квартала. Однако не в пример традиционным формам этого искусства, которыми обычно славился Париж, она придумала для себя совершенно другой стиль. Именно он прославил ее почти в той же мере, что и одну исполнительницу канкана, ноги которой могли взлететь выше, чем у любой другой танцовщицы, когда-либо почтившей сцену. Это знойное создание ночного клуба будет извиваться и трястись за множеством вееров, время от времени приподнимая один из них, чтобы дразнить публику штопорами, завинченными до упора в холм Венеры или в полушария ее вихляющей задницы. Под ярким светом прожекторов кожа Жизели сверкала, словно уголь из Ньюкасла, исторгая возгласы покоренных зрителей. Самые красивые мужчины и женщины парижского общества приходили на ее представления, хотя лишь самые удачливые могли похвастаться, что знают тайны по ту сторону вееров. Благодаря сэру Джейсону, этот знаменитый список пополнился еще одним знатоком.

В жарком Провансе, благоухающем лавандой, веера Жизели не понадобятся. Она не будет давать представление, ее тело станет сценой. На ней другая, менее известная исполнительница разыграет драму, которая непременно придется по вкусу как зрителям, так и актерам. В лучах полуденного солнца львиные глаза танцовщицы мерцали, словно золото, когда она предложила языку Селии заднее отверстие величины и цвета спелой малины. В салоне воцарилась тишина, мужчины поднялись со стульев и обступили двух женщин полукругом. Даже инертный Колин оставил свой стул и бокал с хересом и занял привычное место рядом с кузеном. Почувствовав его близость, сэр Джейсон ласково улыбнулся, к своему удивлению обнаружив, что ему не хватает общества кузена. Оба славно повеселились в особняке на пустоши. Пожалуй, для Хардвиков снова настало время выйти на сексуальную арену.

Близость трех зрителей снова пробудила скромность в женщине, которую сэр Джейсон старался всячески унизить, и вдруг Селия обнаружила, что не может пошевелиться. В полной растерянности она застыла на месте. Не приказы сэра Джейсона продолжать начатое, а присутствие графа д'Арси подействовало на нее больше всего и таким образом растопило сковавшую ее робость. Селия теснее прижалась к маяку, который приковал к себе такое небывалое внимание, и почувствовала, как вытянулась плоть ее клитора и, раздавшись, стала раздвигать окружавшие его губы так, будто эту работу проделывала чья-то пара больших пальцев. Вдруг Селии показалось, что граф перевел свой взгляд на ее бедра, которые сэр Джейсон приказал раздвинуть до упора, и уста, находившиеся в считанных сантиметрах от расширившегося заднего отверстия другой женщины. Ах, какой срам!

Ждать помощи было неоткуда, и пленница сэра Джейсона выпустила язык из укрытия. Сначала ее сдерживало чувство приличия, она позволила лишь кончику языка скользнуть по морщинистой авансцене ануса Жизели. Но, услышав резкий вдох графа д'Арси, она осмелела и дала языку больше воли, и тогда он накрыл все отверстие. По непонятной причине смуглость партнерши возбуждала Селию, и ее язык предпринял еще более смелые вылазки, чем во время публичного знакомства с мандарином, удобно устроившимся между щеками ягодиц Мартины. Пожалуй, ощущения Селии были похожи на те, которые испытывали три джентльмена, столпившиеся перед поднятым задним отверстием Жизели, ибо тенистая борозда раскрылась, и все без исключения могли заглянуть в ее тайные глубины. Вдруг Селия увидела себя их глазами. Как ярко, сверкал ее розовый язык на фоне голубовато-пурпурного кружочка! И как соблазнительно он огибал эту окружность, словно пуская в ход все очарование, чтобы пригласить на вальс нерешительного партнера! Возможность представить, какой она видится присутствующим, оказалась столь же опьяняющей, как и дар, который ее языку преподнесла танцовщица с веерами.

В отличие от прежних случаев, ни кузенам, ни графу не удастся держать в повиновении мясистые стержни, натягивающие ширинки, им придется выпустить их на волю. Хотя джентльмены старались вести себя прилично, каждому страстно хотелось отведать крем с гладких срамных губ Селии, ибо это блюдо на вкус становилось только слаще от готовивших его телодвижений. Но мужчинам пришлось довольствоваться ароматом, источаемым этим распустившимся цветком женственности, и благословить небо за угощение, которое вдыхали их ноздри.

Краем глаза Селия заметила, что рука графа д'Арси занята стержнем его мужской силы. Его особый чехол двигался туда и сюда в гипнотическом ритме, от этих движений раздувшаяся на конце шишка горела, словно в огне, который очень напоминал другой огонь, пылавший у нее между бедер. И Селия, впервые мельком увидевшая пенис графа, словно усугубляя свой позор, испытывала непреодолимое желание заполучить его целиком в свою заднюю магистраль прямо сейчас, пока ее язык вторгался в находившуюся перед ней щель. Разочарованная Селия нащупала свободное отверстие собственной задней впадины, вызвав серию мужских охов и вздохов, когда просунула туда пару увлажненных срамными губами пальцев и начала совершать действия, типичные для мужского инструмента, которого ей сейчас страшно не хватало. Словно утоляя несбыточные желания партнерши, которая доставляла ей оральное наслаждение, Жизель шире раздвинула свои ягодицы и открыла свободный доступ к спелой малине — язык Селии исчез целиком.

В тот день прекрасную деву желаний графа д'Арси посетил бурный экстаз, какого она не припоминала за собой; ее полные муки рыдания эхом отдались от стенок задней магистрали партнерши. Не успеет ее тело успокоиться от последних содроганий, как она почувствует нечто горячее, обдающее ее покорную наготу тремя отдельными струями. Селии не надо было поворачивать голову, чтобы понять, что случилось; трое мужчин, стоявшие позади нее с вскочившими пенисами, как один, простонали в экстазе и поднялись на такие высоты наслаждения, что и не думали стесняться общей кульминации. Пенистый ручей начал стекать по левому боку Селии — она поняла, что его источником является граф, ибо тот находился совсем близко. Она остановила движение ручья кончиками пальцев и поднесла их к губам, когда была уверена, что этого никто не видит. Ни сэр Джейсон, ни Колин и в самом деле ничего не заметили. Однако нашелся один свидетель, который поклялся быть весьма щедрым, когда возникнет новая возможность наградить пенистыми дарами ее алчущий язык.

Хотя графу д'Арси ничего так не хотелось, как поднять из постели смуглую женщину, заднее отверстие которой вызвало такое волнение, и потребовать повторения событий, разыгравшихся несколько часов назад, становилось поздно и их ждал экипаж. Поэтому граф д'Арси торопил молодую женщину, которой желал обладать, а маячивший перед его глазами язык, извивавшийся между задними щеками танцовщицы с веерами, разжег огонь в его голове и яйцах. Селия здорово насладилась малиновым пирогом, и если эта удивительная ночь закончится так, как граф того ожидал, он позаботится о том, чтобы эта сластена не испытывала недостатка в угощениях.

Возможно, когда-то скромная пленница сэра Джейсона предвидела этот визит. Пожалуй, в минуту нерешительности она позвала бы на помощь, ибо граф не завязал ей рот носовым платком. Однако, в отличие от сэра Джейсона, она не могла отказать д'Арси. Поэтому Селия без принуждения молча спустилась по лестнице вместе с этим незнакомцем, на улице ее встретило предрассветное утро — она охотно, не промолвив ни слова, шла навстречу своей судьбе. Трава под ногами все еще хранила тепло солнца, и Селия на мгновение остановилась, чтобы потрогать ее: уже одно это действие доставило девушке удовольствие. Злой похититель добился того, что каждая частичка ее тела стала чувствительной даже к едва уловимому раздражению.

Вдруг Селия обернулась и посмотрела на темные окна загородного дома, в котором ее унижали в течение столь долгих часов. Голубой цвет ставен в лунном свете стал серебриться, напоминая ей глаза сэра Джейсона и Колина. Она уже ожидала, что вот-вот из дома вылетит разъяренный сэр Джейсон и вырвет ее из когтей этого дерзкого разбойника. Но, стоя в ожидании своего спасителя, Селия с горечью поняла, что уже слишком поздно.

«Пойдем, миледи», — поторопил граф д'Арси и погладил Селию по щеке кончиками пальцев, впитавших аромат ее самых интимных мест.

Селия ничего не захватила с собой, если не считать надетой на ней ночной рубашки, край которой вскоре стал воротником на ее шее, когда она на заднем сиденье экипажа оседлала колени графа, а объемистый стержень того глубоко вошел в ее задницу. Каждый толчок экипажа загонял его инструмент все глубже, а тот осваивал новую территорию и предавал забвению тех, кто прежде путешествовал по этой тропе. Хотя граф мог выбрать более традиционную артерию ее женственности, он возжелал овладеть Селией именно таким способом. Для мужчины его характера подобное проникновение являлось наивысшей формой обладания.

Вот так граф полностью овладел Селией, избавившись от призраков тех, плоть кого она принимала с любовью и унижением. Однако, как это ни странно, мысли девушки в этот ответственный момент неожиданно вернулись к Мартине, ибо что-то подсказывало ей, что она снова увидит рыжеватую красавицу. Хотя язык Селии горел от незабытого стыда, но это был стыд, сделавший ее очень счастливой.

Пронзенная таким образом, Селия вместе с графом д'Арси и его незримым извозчиком неслась к северу, к новой жизни.


Желания графа… | Страсть Селии |