home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Патрик

Непосредственный контакт со зрителем и непредсказуемость театра всегда привлекали отца. Он высоко ценил таких великих классиков, как Мольер, но любил и Ануя. Он прыгал от восторга, когда в 1955 году получил роль Машетю в пьесе Ануя «Орнифль, или Сквозной ветерок». В ней он играл с одним из великих актеров того времени, «священным чудовищем», Пьером Брассером. Очаровательный и смешной, тот не скупился на советы:

— Поступай, как я, Луи. Приходи на спектакль за два часа до поднятия занавеса, чтобы проникнуться атмосферой театра, прислушаться к скрипу половиц, вдохнуть запах кулис… После третьего звонка ты перевоплотишься в своего героя, и память никогда не сыграет с тобой злую шутку.

У Пьера Брассера была пагубная привычка после спектакля обходить соседние бистро. Отец вежливо отклонял приглашения пойти вместе с ним. Однажды вечером, обидевшись на его постоянные отказы, актер позволил себе следующее замечание:

— Тебя что, дома благоверная дожидается?

Не допускавший малейшей критики в адрес своей жены, отец решил ему отомстить и на другой день трижды заставил смеяться на сцене своим импровизациям. Брассер все понял, и в дальнейшем больше ничто не омрачало их отношений.

Десять лет спустя, после выхода «Разини», Жан Ануй написал отцу:

«Дорогой Луи де Фюнес,

Я был заворожен вашим Машетю и часто смеялся наедине с собой, вспоминая его и подражая вам, но никогда не смел вам это сказать. Когда я думаю об «Орнифле», я тотчас вспоминаю вас, испытывая такое же удовольствие, как за вкусной трапезой».

Он выразил желание написать для него пьесу, но в другом письме признался в своей неудаче:

«Вероятно, я так люблю вас, что сочинял реплики, прислушиваясь к тому, как вы их произнесете. И это, в конце концов, мешало мне».

Тогда он вспомнил пьесу «Вальс тореадоров», написанную много лет назад: ее поставили в Лондоне, где она имела средний успех.

«Я перечитал ее и в восторге подумал о том, как вы сыграете главного героя, которого я обожаю и который никогда не жил во Франции. Я испытываю ностальгию по «Вальсу», и мне хочется, чтобы эта пьеса ожила, чему способствовать можете только вы».

Пьеса была сыграна на сцене «Комеди де Шанз-Элизе» 19 октября 1973 года.

— Я никогда не видела папу таким счастливым! — признавалась не так давно маме Коломб Ануй.

— Представляю выражение его лица при виде Луи, выкатившего Люс Гарсиа-Вилль в тачке, вместо того чтобы внести на руках, трудно забыть! Находя свою партнершу слишком тяжелой, Луи придумал этот трюк.

— Да, папа был потрясен! Он умирал от смеха, когда рассказывал обо всех находках вашего мужа. «Представляешь себе, Коломб, — говорил он мне, — Луи сегодня схватился за двойной занавес и едва не сорвал его!»

У Фредерика Шопена был слабенький рояль, и он не имел счастья услышать свои вальсы, сыгранные на инструменте великого Стейнвея. Жану Аную повезло больше: он услышал свой вальс преображенным благодаря игре моего отца.

— Папу всегда беспокоило, что спектакль каждый вечер становился все длиннее, — продолжала Коломб. — Рабочие сцены даже жаловались директору театра!

Мама тогда же рассказала дочери Жана Ануя один случай, весьма характерный для понимания характера ее отца:

— Однажды ваш отец пришел и застал нас за уборкой. Он очень помог мне в споре с Луи.

«Вы пришли как раз вовремя, Жан. Разрешите наш спор. Я унаследовала от тетки комнатку для прислуги в Париже. Кузина захотела купить ее у меня для сына. Я готова продать, но муж хочет, чтобы я ее подарила».

Нисколько не раздумывая, ваш отец ответил:

«Мой дорогой Луи, если вы ей сделаете подарок, она вам этого никогда не простит!»

— Как это похоже на папу! — засмеялась Коломб. — И что ответил ваш муж?

— Он сказал: «Вы, как всегда, правы, Жан». Луи неизменно восхищался вашим отцом, испытывая к нему огромное уважение.


Оливье | Луи де Фюнес: Не говорите обо мне слишком много, дети мои! | Оливье