home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава тринадцатая

В ПУТИ

Буквально через несколько минут после того, как слуга огорошил нас новостью, мы с Холмсом снова сидели в двуколке и держали путь обратно в Лондон. Доусон был несколько удивлён нашим поспешным отъездом, но Холмс заверил его, что мы увидели вполне достаточно и более чем довольны. «Мы свяжемся с агентом и сообщим ему о нашем решении», — пообещал на прощание мой друг.

— Не думайте, будто я в восторге оттого, что нам пришлось ввести бедолагу в заблуждение, — промолвил Холмс, — однако на карту поставлено слишком многое. Я был бы рад предостеречь Доусона насчёт Мельмота и Фелшо. Нисколько не сомневаюсь, что они вскоре выйдут на наш след. Впрочем, возможно, это уже произошло.

— Но ведь они понятия не имеют, что именно надо искать. Откуда им знать, что «Книга мёртвых» спрятана в погребальном сосуде? Или вы считаете, что они это уже выяснили? Но как?

— Нет, они этого не знают, — покачал головой Холмс. — В противном случае, они бы сейчас нас опережали. Им известно другое. Они уверены в том, что мы находимся на верном пути, и потому понимают, что должны следовать за нами. Им всего-навсего надо будет выяснить у Доусона, что именно он нам рассказал. Этого будет вполне достаточно, чтобы просчитать наш следующий ход.

— А мы держим путь на остров Гриб.

— Великолепно, Уотсон, — улыбнулся Холмс. — Именно там завершится наше путешествие. Именно там будет разыграна последняя сцена этой мрачной драмы.

— А что же Мельмот и Фелшо?

— Пока нам нет нужды беспокоиться об этих негодяях. Они никуда не денутся. Согласитесь, Уотсон, на сей раз мы оказались в весьма необычном положении. Не мы преследуем преступников — преступники преследуют нас. — Мой друг сардонически рассмеялся и посмотрел на меня. — В своё время мы ещё встретимся с новопреставленным Себастьяном Мельмотом и его дружком, мерзавцем Тобиасом Фелшо. Знали бы вы, как я жду этой встречи.



Мы въезжали в Лондон, а Доусон тем временем открывал дверь двум неожиданным посетителям. Этих людей он видел в первый раз. Один из мужчин шагнул вперёд, бесцеремонно втолкнув слугу обратно в холл, а второй плотно затворил за собой дверь. Высокий блондин с длинными волосами и полным бледным лицом наклонился к слуге так близко, что Доусон уловил сладкий аромат дорогой туалетной воды, исходивший от незваного гостя.

— Мне надо задать вам кое-какие вопросы, — ухмыльнулся блондин, и Доусон явственно почувствовал угрозу в его голосе. — Если вы ответите на них честно, подробно и без утайки, то тогда, — мужчина поджал губы и перешёл на шёпот, — тогда, быть может, я оставлю вас в живых.



Вечером того же дня мы с Холмсом сели на поезд, следовавший с Юстонского вокзала на север, до Пенрита, ближайшей к Ульсуотеру станции.

— Следующий поезд только утром, так что, если нам улыбнётся удача, мы опередим злоумышленников часов на восемь, — заметил Холмс, когда мы вошли в пустое купе.

— Они могут заказать экстренный поезд.

— Могут. — Холмс помрачнел.

До меня неожиданно дошло, что подобного развития событий мой друг не предусмотрел.

— Как вы думаете, что ждёт нас на острове?

— Сложно сказать. В этом деле пока слишком много неизвестных переменных, чтобы строить сколь бы то ни было надёжные предположения. Впрочем, кое-какие выводы можно сделать уже сейчас. Сэр Джордж Фавершем питал особый интерес к «Книге мёртвых», который не объяснишь банальной страстью коллекционера.

— Вы о чём?

— Вы обратили внимание, что за книги стоят на полках в его кабинете?

— Да, я заметил, у него весьма внушительная библиотека…

— Названия книг! Вы пробежали глазами по корешкам?

— Боюсь, нет.

— Так вот, доложу я вам, подавляющее большинство этих книг так или иначе посвящено загадкам, что таят в себе смерть и жизнь после смерти. Выбор богатейший. Есть работы по спиритуализму, вампиризму, некромантии, реинкарнации, масса религиозных и философских трактатов, написанных представителями разных школ и учений. И все так или иначе связаны с тайной смерти.

По моей спине пробежал холодок. До меня дошло, на что пытался намекнуть Холмс.

— Вы полагаете, что Фавершем стремился заполучить «Книгу мёртвых» по той же причине, что и Мельмот? Он хотел воспользоваться ею, чтобы… восстать из мёртвых!

— Похоже, что так. Я теряюсь в догадках, как блестящий учёный-археолог вдруг уверовал в подобную глупость и решил, что какой-то древний папирус раскроет перед ним тайну жизни и смерти, отворит дверь в вечность…

— Мания. Одержимость навязчивой идеей. После того как человек ставит перед собой некую задачу, он может стать одержимым. Эта одержимость лишает его рассудка, способности мыслить здраво, он думает лишь о достижении цели. Мельмот тоже страдает одержимостью подобного рода. Как ни парадоксально, ей особенно подвержены люди умные.

— Благодарю вас, доктор, — кивнул мне Холмс и улыбнулся. — Что ж, если ваша гипотеза верна, понятно, отчего он долгие годы никому не рассказывал о «Книге мёртвых». Дело было не в исторической или художественной ценности документа. Фавершем воспринимал его как руководство к действию и верил, что «Книга мёртвых» поможет ему избежать могилы.

— Однако он мёртв.

— Совершенно верно, но тело его, скорее всего, ещё не предали земле. Пока он оставался среди живых, толку от «Книги мёртвых» не было никакого. Сейчас же, однако, ситуация принципиально иная…

— Что вы хотите сказать?

Холмс подался вперёд, прикрыл глаза и поднёс длинные пальцы к переносице:

— Не хотелось бы мне это говорить, Уотсон, но факты — упрямая вещь, и они свидетельствуют об одном.

— О чём же?

— Секретарь Фавершема Джон Филипс, в котором покойный, по словам Доусона, видел чуть ли не приёмного сына, собирается провести некий ритуал, описанный в «Книге мёртвых», чтобы воскресить сэра Джорджа.

— Боже, как это мерзко! — воскликнул я.

— Мерзко и достойно жалости, — устало вздохнул Холмс. — Как вы совершенно правильно заметили, мы имеем дело с одержимостью навязчивой идеей. Здесь нет места ни логике, ни доводам разума, ни этическим соображениям. Бредовая навязчивая идея. — Холмс, откинувшись, глянул сквозь окно на небо, которое, словно булавочными уколами, было усеяно мерцающими звёздами. Вздохнув, он добавил: — Один из достаточно редких случаев, мой друг, когда мне приходится молить Провидение о том, чтобы я ошибался.

— Прошу вас, джентльмены, заходите. Посмотрим, смогу ли я вам помочь.

Начальник станции закрыл дверь за двумя молодыми людьми. Гам, царивший на вокзале, стал практически неслышен. Железнодорожник зажёг керосиновую лампу и, что-то бормоча себе под нос, принялся сверяться с толстым журналом.

— Говорите, экстренный поезд до Пенрита?

Двое джентльменов оставили его вопрос без ответа.

Начальник станции скользнул пальцем по одной из колонок в журнале.

— Да, — наконец сказал он с улыбкой. — Думаю, мы сможем вам помочь. Это вполне осуществимо.



Ночью я практически не спал. В купе стоял холод, а меня терзали жуткие видения гробов и оживающих трупов. С рассветом я оделся и вышел в коридор. Раскурив трубку, я залюбовался наступлением нового дня. Сквозь окутавший долины туман то и дело мелькала серая, подёрнутая рябью гладь озёр, а вдалеке виднелись волнистые, залитые багряными красками рассвета холмы, подножия которых поросли лесом. Несмотря на абсолютное безлюдье, картина действовала на меня успокаивающее. С каждой минутой, по мере того как солнце всё выше и выше поднималось над далёкими взгорками, мне становилось всё легче. Мелькавший перед моим взором ландшафт был столь дико, столь первозданно красив, что я даже не заметил, как ко мне присоединился Шерлок Холмс.

— «Я до сих пор люблю леса, луга и горы — всё, что на земле зелёной мы видеть можем», — напевно произнёс Холмс и пояснил: — Вордсворт. Он родом отсюда, это его край холмов и озёр.

Некоторое время мы стояли в молчании, любуясь под стук колёс проносящимися мимо нас пейзажами. Как обычно, настроение у Холмса менялось быстро.

— Мы прибудем в Пенрит примерно через час, — объявил он мне, сверившись с часами. — Пойдёмте в вагон-ресторан завтракать. Боюсь даже предположить, когда в следующий раз нам подвернётся возможность перекусить.

После того как мы основательно подкрепились, отведав ветчины, яиц, бекона, колбас, тостов и выпив кофе, Холмс развернул на столе карту.

— Как видите, Уотсон, Пенрит располагается у северной оконечности озера Ульсуотер. Главная дорога идёт вдоль западного берега, тогда как остров Гриб находится в противоположной стороне, на востоке. Таким образом, чтобы не терять зря времени, нам придётся избрать другой путь, ведущий вдоль восточного берега, — он показал на тоненькую извилистую линию, — заранее смирившись с тем, что он не самый удобный. Подозреваю, что так на карте обозначают обычные тропы. Впрочем, отчасти это нам на руку. На тропе у нас будет больше шансов остаться незамеченными.

Я принялся внимательно рассматривать карту. Озеро Ульсуотер с изрезанной береговой линией имело вытянутую форму и напоминало изогнутый носок. Остров Гриб, обозначенный на карте точкой, располагался в южной оконечности озера, где оно было шире всего.

— Насколько я могу судить, прямо напротив острова в озеро вдаётся маленький мыс. — Я ткнул ножом в место, о котором говорил.

— И полагаю, там имеется маленькая пристань с лодками, на которых можно добраться до острова.

— Если её там не окажется, мы в беде, — улыбнулся я.

— Вздор, — улыбнулся мне Холмс в ответ. — Вы ведь умеете плавать?



Пенрит, древняя столица Камбрии, был возведён в девятом веке из добытого в округе камня. Когда мы вышли со станции и зашагали по улицам, застроенным зданиями, многие из которых датировались шестнадцатым веком и, по сути, являлись наследием старины, увековечившим память их архитекторов и строителей, я неизбежно почувствовал довлеющее над городом бремя столетий.

Хотя небо радовало нас синевой, то там, то здесь на нём виднелись серые облака, а порывистый ветер, столь характерный для Камбрии, пробирал до костей. Холмс оказался в Пенрите впервые, но шагал уверенно, будто точно знал, куда направляется.

— Нам нужен извозчичий двор. Вероятнее всего, мы найдём его на рыночной площади.

— Откуда вы знаете, что мы движемся в правильном направлении?

— В этом нет никакого секрета, друг мой. Пока вы расплачивались за наш изумительный завтрак, я расспросил о дороге кондуктора.

Достаточно быстро мы добрались до бурлящей жизнью маленькой рыночной площади. На часах было восемь утра, и торговцы как раз открывали лавочки, протирали прилавки и раскладывали товары. Торопящийся на работу трудовой и торговый люд спешил через маленькую площадь. Мы с Холмсом прогулочным шагом обошли кругом весь рынок, но извозчичьего двора так и не обнаружили.

— Придётся спросить кого-нибудь, — объявил Холмс и повёл меня к краю площади, к мастерской, над которой красовалась вывеска с надписью чёрными буквами: «Джозеф Купер. Кузнец».

— Кузнец наверняка знает, где можно нанять пару лошадей.

Холмс оказался прав. Мускулистый малый с огненнорыжими волосами, которые как нельзя лучше гармонировали с кирпично-красной физиономией, охотно согласился нам помочь. Отложив в сторону клещи, которыми он сжимал раскалённую подкову, Джозеф Купер посоветовал:

— Вам нужен Флинти О’Тул. Старина Флинти — лучший коннозаводчик в округе. У него на дороге в Стокбридж небольшая ферма. Всего три-четыре мили от города. Крепкие здоровые джентльмены вроде вас дойдут дотуда пешком за какой-то час, а то и меньше. Скажите Флинти, что вас послал Джо Купер, и он даст вам пару славных скакунов.

Выяснив во всех подробностях, как нам добраться до фермы, и сердечно поблагодарив кузнеца, мы быстрым шагом отправились в путь. Вскоре мы выбрались из города и зашагали по просёлочной дороге, глядя на которую никак нельзя было сказать, что на дворе уже девятнадцатый век. Джо Купер был совершенно прав: не прошло и часа, как мы добрались до фермы Флинти О’Тула. Флинти, низенький жилистый ирландец с ясными голубыми глазами и приятными манерами, сдал нам внаём пару лошадей, и полчаса спустя мы уже скакали вдоль восточного побережья озера Ульсуотер.



В то утро в пригороде Лондона, в одном из серых церковных дворов, хоронили учёного. Людей, что явились проводить его в последний путь, было немного, зато присутствовало немало полицейских в штатском. На некотором удалении от могилы стоял полицейский сержант и его начальник, инспектор Амос Хардкасл.

«Верующий в Меня имеет жизнь вечную…» — затянул молодой священник, когда гроб с безжизненным телом сэра Алистера Эндрюса стали опускать в распахнутый зев могилы.

Над могилой застыла, опустившись на колени, Катриона Эндрюс, чьё лицо было прикрыто чёрной вуалью. Что-то прошептав отцу на прощание, она бросила вниз горсть земли, гулко стукнувшуюся о крышку гроба. В этот миг выдержка оставила девушку, и она издала протяжный вопль, разорвавший гнетущую тишину и напоминавший скорее не крик человека, а вой раненого зверя. В этом вопле было столько боли, столько отчаяния, что дрогнули даже сердца полицейских. Они сочувственно склонили головы.

Вдруг девушка вскочила и быстро, словно гончая, кинулась прочь от могилы, ловко петляя между надгробий. Это произошло настолько неожиданно, что Хардкасл с сержантом замерли от изумления. Некоторое время они стояли неподвижно, будто бы не в силах понять, что именно происходит. Наконец они начали действовать.

— За мной, Портер, она не должна уйти, — завопил инспектор, кинувшись в том направлении, куда умчалась Катриона Эндрюс.

Вслед за инспектором бросился сержант, достаточно бесцеремонно перепрыгнув могилу и при этом чуть не сбив с ног священника.

Впрочем, все усилия были тщетны. Девушки уже и след простыл.



При иных обстоятельствах конная прогулка вдоль берега Ульсуотера доставила бы мне невыразимое удовольствие, но в тот день я был целиком поглощён мрачными мыслями о том, что именно нам предстоит сделать. Впрочем, я был рад снова оказаться в седле. Несмотря на то что мне не доводилось скакать на лошади со времён Афганистана, я чувствовал себя в родной стихии. Когда едешь верхом, мир воспринимается совершенно иным образом. И, повторюсь, при других обстоятельствах я был бы на седьмом небе от счастья. Вопреки яркости солнечного света, игравшего на рябой от волн поверхности озера, во мне набирало силу беспокойство, с которым я никак не мог совладать. Ни Шерлок Холмс, ни тем более я не могли с уверенностью предсказать, что ждёт нас там, на острове. И ни конная прогулка, ни красоты природы ничего не могли поделать с гнетущим чувством неизвестности.

— Похоже, переправляться на остров вплавь нам так и не придётся, — крикнул Холмс, отвлекая меня от мрачных мыслей.

Он показал пальцем вперёд, туда, где у озера находилась маленькая деревянная пристань. Возле неё на берегу лежали три зелёные лодки.

Я глянул на озеро и напротив причала увидел вдалеке тёмный силуэт, который вздымался из поблёскивавшей на солнце воды. Это был остров Гриб.



Флинти О’Тул как раз мыл у насоса руки, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Затем он заметил тень. Подняв взгляд, он увидел перед собой высокого незнакомца с волосами соломенного цвета. Однако отнюдь не внешний вид чужака заставил Флинти похолодеть. Всё дело было в пистолете, который целил прямо ему в сердце.


Глава двенадцатая ВИЗИТ В «КЕДРЫ» | Шерлок Холмс и дело о папирусе | Глава четырнадцатая ОСТРОВ ГРИБ