home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двенадцатая

ВИЗИТ В «КЕДРЫ»

В тот момент Шерлок Холмс был слишком уж доволен собой и своими успехами, чтобы передать расследование Хардкаслу. Мой друг уже достаточно насладился мигом торжества, рассказывая о том, каких результатов достиг, так что он искусно продолжал избегать ответа, умалчивая о местонахождении «Книги мёртвых». Хорошо зная Холмса, я понимал, что, с его точки зрения, он сообщил инспектору довольно для того, чтобы тот самостоятельно завершил расследование. Сам же Холмс, как обычно, предпочитал работать в одиночестве. Взявшись за дело, он всегда сам ставил в нём точку.

— Как я вам уже сказал, — твёрдым голосом произнёс Холмс, — через сорок восемь часов «Книга мёртвых» будет в моих руках, а Мельмот и Фелшо — в руках правосудия.

— Но ведь это дело полиции!

— Не возражаю. Я никоим образом не собираюсь препятствовать вам. Однако, друг мой, осмелюсь напомнить, что это вы обратились ко мне за помощью и это я преподнёс вам сегодня вечером на блюдечке двух злоумышленников. — Холмс, смягчившись, похлопал инспектора по коленке. — Я ищейка-одиночка, сыщик-любитель. Я всегда был таким. А теперь я иду по следу и чувствую, что добыча близко. И я не собираюсь отдавать её стае ищеек — профессионалов.

— Вы не правы, мистер Холмс, — изрёк Хардкасл, поднимаясь. — Вы не правы, какие бы красивые речи ни произносили. Вы говорите о стае ищеек-профессионалов. Что ж, да, я профессионал, и этим горжусь. И то, что вы сейчас делаете, утаивая от следствия ценную информацию, с моей точки зрения, крайне непрофессионально. — Инспектор прошествовал к двери, но, прежде чем уйти, обернулся и добавил: — Я искренне надеюсь, мистер Холмс, что вы передумаете. Если это произойдёт, вы знаете, где меня найти. — С этими словами он в ярости захлопнул за собой дверь.

С лестницы до нас донеслись звуки удаляющихся шагов.

Холмс мягко улыбнулся и, взяв кочергу, помешал тлеющие угли в камине:

— Ничего, переживёт как-нибудь. Уверен, он простит меня, когда Мельмот с Фелшо окажутся за решёткой, а драгоценный папирус вернётся в Британский музей.

— Вы полагаете, что всё это время «Книга мёртвых» была в руках сэра Джорджа Фавершема? — спросил я.

Холмс потрясённо взглянул на меня, чуть не уронив кочергу.

— Превосходно, Уотсон! Просто превосходно. Вы делаете удивительные успехи.

— Я просто слушал и наблюдал. Не забывайте, я знаю вас уже не первый год.

— Ну да, разумеется, — заулыбался Холмс, — мне надо тщательней следить за собой, иначе придётся распрощаться с репутацией мага и кудесника. Вы, Уотсон, молодец. Должен признаться, мне до смерти хочется узнать, как именно вы пришли к такому выводу. Как вам удалось разгадать головоломку? Посмотрим, не упустили ли вы чего-нибудь?

Я улыбнулся. Мне было приятно огорошить моего друга, который неоднократно удивлял меня.

— Ну что ж, — откинулся я в кресле, — не буду врать, что пустил в ход ваш дедуктивный метод. В моём распоряжении имелось два факта. Первый: вы наводили справки о погребальном сосуде, канопе, увенчанной с собачьей головой, из гробницы царицы Хентави. Второй: сосуд был оставлен в распоряжении сэра Джорджа Фавершема. Эти два обстоятельства говорили сами за себя. Канопа предназначалась для хранения внутренних органов, без которых человеку не обойтись, поэтому я счёл, что хитрецу Сетафу вполне могло прийти в голову спрятать в нём свою «Книгу мёртвых». Я не имею ни малейшего представления о том, как об этом стало известно сэру Джорджу. Также я не понимаю, почему он долгие годы скрывал своё открытие от учёных собратьев. Так что, по большому счёту, я знаю немногим больше Хардкасла.

— Не скромничайте, старина. Неизвестного вам не знаю и я. Вы абсолютно правы насчёт Фавершема. Он, как и я, сумел расшифровать папирус из гробницы Хентави, узнав таким образом, где находится «Книга мёртвых». Все нужные сведения содержатся в этом свитке. Остаётся только верно их интерпретировать. Сэру Алистеру Эндрюсу эта задача в своё время оказалась не под силу. Он и теперь не смог с ней справиться. Фавершем подошёл к проблеме расшифровки точно так же, как и я. Он исходил из того, что Сетаф знал: желающие завладеть «Книгой мёртвых», скорее всего, будут искать её в его гробнице, и, чтобы ввести их в заблуждение, спрятал свиток в гробнице своей госпожи, царицы Хентави, укрыв папирус в неброском погребальном сосуде. Нисколько не сомневаюсь, что дирекция Британского музея сочла невинной просьбу Фавершема оставить ему погребальный сосуд и с охотой её удовлетворила. Откуда же ей было знать, что в сосуде хранится самая ценная находка из всех тех, что были обнаружены в ходе экспедиции? Что же касается причины, по которой Фавершем никому не рассказал о «Книге мёртвых», то тут я теряюсь в догадках. Нам ещё предстоит отыскать ответ на этот вопрос. Быть может, Фавершем, подобно многим коллекционерам, предпочитал таить от мира свои сокровища. Ведь некоторые обладатели изумительных шедевров искусства хранят их под замком и никому не показывают. Им довольно самого обладания. Не исключено, что Фавершем относился к людям подобного рода. Представьте себе, какое наслаждение он получал от сознания того, что его конкурент Эндрюс бьётся как рыба об лёд, безрезультатно пытаясь отыскать «Книгу мёртвых», тогда как она хранится у него, Фавершема, дома.

— Сэр Джордж мёртв, поэтому мы, быть может, никогда уже не получим ответа на этот вопрос.

— Как бы сказал Мельмот, мёртвые могут поведать нам многое. Завтра мы навестим дом Фавершема в Кенте и попытаемся узнать правду.



Пока мы с Холмсом вели эту беседу, сэр Алистер Эндрюс лежал на жёсткой койке в одной из следственных камер Скотленд-Ярда. Ему пока не предъявили обвинений, но он уже знал, что впереди его ждут тюремное заключение и позор. За какие-то несколько часов все его мечты о славе и признании обратились в прах. Он уставился на забранное решёткой окно, сквозь которое в камеру просачивался бледный лунный свет. На глаза учёного навернулись слёзы. Однако кроме горечи его переполнял и гнев. Гнев на самого себя. Как он мог быть таким дураком?! Доверчивый болван, вот он кто! Ярость разгоралась подобно жаркому пламени. Она полыхала, снедая его изнутри. Он повернулся на другой бок. Ни легче, ни удобнее не стало. Учёного переполняло отвращение к самому себе. Он повернулся на спину. Дышать стало трудно. Сделалось больно. Грудь сдавило так, будто сверху на неё возложили тяжкий груз. А сердце… сердце всё колотилось и колотилось, будто непослушный мотор, который пошёл вразнос… Стук молотом отдавался в ушах, заглушая остальные звуки. Прежде чем потерять сознание, сэр Алистер успел позвать на помощь.



Сэр Джордж Фавершем жил в «Кедрах», большом особняке на окраине Ли, в Кенте. Холмс взял напрокат двуколку, которой вызвался править сам. На ней мы преодолели около семнадцати миль.

— В подобных экипажах куда проще заметить слежку, чем в битком набитом поезде, — пояснил он.

В дороге мы по большей части молчали. Стоял тёплый солнечный день, и я с интересом наблюдал, как по мере нашего движения меняется окружающий пейзаж. Переехав мост через медленно влекущую свои свинцовые воды Темзу, мы оставили позади огромный серый город, окутанный дымами и насыщенный миазмами. Постепенно предместья из красного кирпича уступили место очаровательным пригородным виллам. Прошло не так много времени, и вот мы уже катили среди лесов, которых ещё не касалась беспощадная цивилизация. По дороге в Ли мы миновали два графства, Мидлсекс и Суррей, и наконец прибыли в Кент. Поездка доставила мне несказанное удовольствие.

На окраине Ли Холмс остановил лошадь у обочины, чтобы свериться с картой. «Кедры», дом сэра Джорджа Фавершема, располагался в северной части города.

— Ну вот, Уотсон, — Холмс ткнул пальцем в точку на карте, — до цели меньше двух миль. На ближайшем перекрёстке нам надо свернуть налево.

Он спрятал карту, и мы снова тронулись в путь.

— Помимо рассказанного сэром Чарльзом мне мало что удалось узнать о Фавершеме, — сказал Холмс, щурясь от яркого солнца. — Насколько я понимаю, он вёл жизнь отшельника и предпочитал одиночество. Жил скрытно и замкнуто, — так сказал сэр Чарльз. В «Кедрах» его добровольное затворничество разделяли всего два человека: секретарь Джон Филипс и слуга по фамилии Доусон. Сейчас дом выставлен на продажу. Я связался с агентами по недвижимости и договорился о визите. Нас встретит Доусон. Он же покажет нам дом.

— А что с Филипсом?

— Понятия не имею, где он, — пожал плечами Холмс. — Скорее всего, ищет новую работу и, не исключено, уже её нашёл. Думаю, подробности мы узнаем у Доусона.

Холмс снова погрузился в молчание, которое хранил, пока мы не добрались до цели.



Те же самые ласковые лучи солнца, что так радовали нас по дороге в Кент, просачивались сквозь грязные окна тюремной больницы и заливали палату тусклым жёлтым светом, не добавлявшим красок восковому лицу сэра Алистера Эндрюса. Его дочь Катриона сидела возле кровати, держа отца за руку, на которой сквозь почти прозрачную кожу явственно проступали синие вены. Рука эта была холодной, холоднее самого льда. Холоднее ужаса, что сейчас испытывала девушка. Холоднее ярости, которая одолевала её. Невидящий взгляд Катрионы был устремлён куда-то вдаль. В глазах девушки стояли слёзы.

Позади раздался шорох. Подошла сестра милосердия и взяла Катриону за руку.

— Пойдёмте, милочка. Боюсь, вам пора.

Она кинула взгляд через плечо на офицера в форме, стоявшего в полутора метрах от неё. Он шагнул вперёд, и сестра ласково, осторожно помогла девушке встать.

Катриона Эндрюс наклонилась и запечатлела прощальный поцелуй на бледном челе отца. Сестра милосердия подвела её за руку к офицеру, стоявшему у двери палаты.

На мгновение девушка помедлила и обернулась, чтобы окинуть последним взглядом кровать, на которой лежал отец. Сестра как раз накрывала лицо сэра Алистера простынёй.



Особняк «Кедры» производил сильное впечатление. Он появился перед нами внезапно, словно по мановению волшебной палочки, в конце извилистой дороги, по бокам которой густо росли деревья. Перед ним простиралась большая круглая лужайка, поросшая яркими первоцветами. Само здание, выдержанное в классическом георгианском стиле, было сложено из отшлифованного желтоватого камня, который будто бы сверкал на солнце. Единственным украшением фасада здания служили аккуратно подстриженные побеги плюща, обрамлявшие главный вход.

Холмс остановил двуколку у главного входа. Огромная дверь открылась, и навстречу нам вышел сутулящийся седовласый мужчина невысокого роста.

— Добрый день, джентльмены, — с полупоклоном промолвил он, вперив в нас большие слезящиеся глаза. — Насколько я понимаю, вы мистер Холмс и мистер Уотсон…

— Совершенно верно, — воскликнул Холмс и, выбравшись из повозки, кинулся пожимать мужчине руку. — А вы, должно быть, Доусон?

Седовласый слуга утвердительно кивнул.

— Прошу, джентльмены, заходите. Я вас ждал. Быть может, прежде чем приступить к осмотру здания, вы желаете подкрепиться после долгой дороги?

— Будьте любезны, — ответил Холмс.

Мы вошли в прихожую, потрясшую меня начищенным паркетом и великолепными люстрами. В этой просторной зале нашлось место немалому количеству древностей, сразу выдававших увлечение сэра Джорджа Египтом. Её украшали и колоритные, красочные маски, и самые разные ювелирные украшения, и огромная старинная карта Египта над камином, и массивный, расцвеченный яркими красками саркофаг, стоявший у подножия лестницы. Никак нельзя было сказать, что совсем недавно в доме похозяйничали грабители.

Холмс тоже обратил на это внимание, о чём не преминул сказать Доусону. Старого слугу несколько взволновало то, что мы знаем о ворах, проникнувших в дом, словно это каким-то образом порочило особняк его хозяина.

— Осмелюсь предположить, это были самые заурядные хулиганы, — ответил Доусон на наш вопрос. — Да, в некоторых комнатах они устроили сущий бедлам, но при этом практически ничего не украли. К счастью, большая часть коллекции сэра Джорджа осталась нетронутой. — Шагнув вперёд, он погладил саркофаг с таким видом, будто перед ним было живое существо. — Как вы, надеюсь, понимаете, джентльмены, коллекция сэра Джорджа не выставляется на продажу вместе с домом. Она будет передана Британскому музею.

— Это я как раз понимаю, — ответил Холмс, — но, видите ли, я сам страстный поклонник истории Древнего Египта и потому был бы крайне признателен, если бы вы смогли, показывая нам особняк, заодно поведать об удивительной коллекции сэра Джорджа.

— Отчего бы нет, сэр. А сейчас, если вы соизволите пройти сюда и обождать в гостиной, я распоряжусь о чае.

Нам подали чай, и мы продолжили разыгрывать спектакль. Изображая потенциальных покупателей, мы подробно расспросили Доусона о поместье, особняке и соседях. Холмсу, однако, не терпелось поскорей осмотреть дом, и поэтому он почти не прикоснулся к еде. Особняк, как я уже говорил, оставлял очень сильное впечатление и был самым красивым из всех, где мне доводилось бывать. Казалось невероятным, что в столь огромном доме жил один-единственный человек.

— Сэру Джорджу нравился простор и чувство свободы. И то и другое он находил в этом особняке. Он был человеком малообщительным и любил повторять, что может заблудиться в этом доме, чему и радовался. Как правило, кроме него здесь находились лишь я да мистер Филипс, секретарь сэра Джорджа.

В ходе осмотра Доусон среди прочего показал нам так называемую Египетскую галерею — длинную сумрачную залу, в которой хранились главные сокровища Фавершема. Холмс потратил массу времени, тщательно изучая каждый предмет, а я между тем отвлекал слугу расспросами, чтобы тот не заскучал. Помимо того что несколько ящиков стояли пустыми, имелись и другие свидетельства недавнего ограбления, но в целом, на мой непрофессиональный взгляд, коллекция выглядела относительно нетронутой. При этом надо сказать, я не заметил ничего такого, что могло хоть как-то помочь нашему расследованию. Погребального сосуда с пёсьей головой тоже нигде не обнаруживалось. Судя по мрачному выражению лица, Холмс был разочарован не меньше моего. Когда мы вышли из залы, он уныло покачал головой в знак того, что ему тоже ничего не удалось обнаружить.

— А это что за комната? — спросил Холмс, когда мы спускались вниз по лестнице обратно в гостиную.

Мой друг ткнул пальцем в зелёную портьеру, прикрывавшую нишу в стене коридора. Не дожидаясь ответа Доусона, Холмс отдёрнул тяжёлый занавес и обнаружил, что за ним скрывается дверь. Он дёрнул за ручку — дверь была заперта.

Доусон замялся.

— Это… это сэр… это кабинет сэра Джорджа. — Старый слуга выглядел взволнованным.

— Тайная комната? Её не так просто заметить. Уверен, что воры сюда не заглядывали. Нам надо её осмотреть, — не терпящим возражений голосом заявил Холмс. — Мы собираемся купить особняк и потому должны осмотреть все помещения.

— Сюда никогда никого не пускали, — замялся Доусон. — Сэр Джордж запрещал сюда заходить.

— Но ведь его больше с нами нет, — мягко возразил я.

Слуга всё же колебался. И после смерти хозяина он не осмеливался нарушить запрет.

— Ну же, мы желаем осмотреть комнату, — нетерпеливо бросил Холмс.

Медленно, с явной неохотой Доусон вытащил из кармана ключ и отпер дверь. Мы вошли в кабинет египтолога, оказавшийся маленькой тесной комнатушкой. Окно было задёрнуто бархатными занавесками, сквозь просвет между которыми проникал тоненький солнечный лучик, ложившийся полосой на ковёр. Холмс отдёрнул занавески, и комнату залил яркий свет. Сердце ёкнуло у меня в груди: в глаза мне бросился сосуд с крышкой в виде собачьей головы, стоявший на заваленном бумагами письменном столе. Я ни на секунду не усомнился в том, что перед нами та самая канопа, которую мы искали. Холмс, как и я, обратил внимание на сосуд и кивнул, изогнув бровь, — призывал отвлечь внимание Доусона. Взяв слугу под руку, я отвёл его к окну и попросил растолковать, какое положение кабинет Фавершема занимает относительно других помещений особняка. Я как мог продолжал засыпать Доусона вопросами, одновременно поглядывая на Холмса, который склонился над сосудом и осторожно снял с него крышку. С напряжённым выражением лица мой друг заглянул в канопу, потом ловко запустил в неё руку. Мгновение спустя он вытащил её. По мрачному выражению его лица я понял, что сосуд пуст и свитка с «Книгой мёртвых» внутри нет. Мой друг раздражённо вздохнул, не в силах скрыть разочарования. Доусон повернулся на звук, но увидел перед собой вполне невинную картину: Холмс внимательно изучал книги на полке.

— Коль скоро, джентльмены, вы удовлетворили своё любопытство, я буду крайне признателен, если мы сможем уйти отсюда. Хотя, как вы изволили заметить, сэра Джорджа больше с нами нет, мне не по себе оттого, что я нарушил его распоряжение. Быть может, джентльмены, вы сочтёте меня глупцом, но, покуда его вещи здесь, я продолжаю считать эту комнату его личным кабинетом.

Холмс собрался было ответить, но тут что-то привлекло его внимание. Предметом, заинтересовавшим моего друга, оказалась фотография в серебряной рамке на письменном столе. Он взял её, вгляделся в снимок, после чего протянул мне. На фотографии я увидел двух людей, стоящих неподалёку от лодки на лесистом берегу реки или озера. Человек постарше с добродушным видом обнимал своего спутника за плечо.

— Это сэр Джеймс со своим секретарём, мистером Филипсом, — пояснил Доусон, хотя его никто ни о чём не спрашивал. — Фотография снята слугой на личную камеру сэра Джеймса.

— Слугой? Мы так поняли, кроме вас, у сэра Джеймса других слуг не было, — изумился я.

— Здесь, в «Кедрах», не было. Снимок сделал Бейтс, который присматривает за Гриб-хаусом.

— Гриб-хаус? Это где? — у Холмса загорелись глаза.

— Это принадлежащий сэру Джорджу летний дом в Камбрии. Он находится в Озёрном крае, на крошечном островке Гриб, что на озере Ульсуотер. Сэр Джордж, предпочитавший уединение, очень любил этот дом.

— Скажите, — промолвил Холмс, едва в силах сдержать возбуждение, — а ваш хозяин в Гриб-хаусе тоже хранил всякие древнеегипетские редкости?

— Нисколько в этом не сомневаюсь, сэр. Однако хочу заметить, что сам я там никогда не был. Насколько мне известно, кроме Бейтса, который следил за домом в отсутствие хозяина, сэр Джордж разрешал посещать Гриб-хаус только мистеру Филипсу. Видите ли, своих детей у сэра Джорджа не было, и он относился к мистеру Филипсу почти как к приёмному сыну. Они были очень близки. Когда сэра Джорджа хоронили, он…

— Где его похоронили?

— Сэр Джордж пожелал, чтобы местонахождение его могилы осталось в тайне.

— Его похоронили на острове, так? Его похоронили на острове Гриб? — Холмс впился взглядом в негодующего слугу.

Наконец Доусон кивнул.

— Да, сэр. Такова была его воля. Мистер Филипс на днях отбыл туда с гробом.


Глава одиннадцатая ПОЯСНЕНИЯ ШЕРЛОКА ХОЛМСА | Шерлок Холмс и дело о папирусе | Глава тринадцатая В ПУТИ