home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА


Подчеркнем еще раз: на словах никто ни на кого нападать не собирался - во всяком случае, на громко сказанных словах. Люди развитые старались мыслить благообразными гуманистическими категориями прогресса и мира во всем мире. Но что творилось у тех же людей в потемках душевных, или, по Фрейду, в подсознании - было ближе к истине.

Конечно же, в первую очередь ни на кого не собиралась нападать Германия. Она сама во всеуслышание заявила о своем страхе, что ее может подмять «русский каток» - а вслед за ней и всю европейскую цивилизацию. С другого бока ей было не по себе от того, что Франция никак не может забыть об утраченных провинциях - о чем по правилам хорошего тона давно бы уже не стоило вспоминать. Однако на самом деле германский дух был агрессивен, как какой другой.

В материальном выражении - немцы считали себя ущемленными при дележе колоний. Во время него львиную долю заграбастали Англия и Франция - оплоты ненасытных мелочных буржуев, людей с ущербным нравственным обликом. Они же чинят препятствия на всех мировых рынках германской промышленности, а британский флот в любой момент может перекрыть ей заморский кислород.

Россия в последние годы развивается невиданными темпами - зачем бы это? Ясно, что для очередного акта своей имперской экспансии. Неплохо бы отодвинуть ее от греха подальше за Двину и за Днепр. Ну, и так далее - не жди добра ни от США, ни от Японии, ни от субъектов помельче. Так что «хочешь мира, готовься к войне».

А вот что творилось в области германской идеологии. Политики и военные твердили о «жизненном пространстве» - средневековый лозунг «дранг нах остен» не потерял своей актуальности. Прибалтика, Польша, Литва, Украина, Белоруссия, юг России, Кавказ - это все исторические области германских интересов. А в национальном гимне пелось, что «Германия - превыше всего, превыше всего в мире». Не требуется много душевных усилий, чтобы переиначить эти слова на блатное «твое - мое, мое - мое».

Почва для пропаганды была благодатная. Немецкая народность совсем недавно вышла из состояния политического полусна и приниженности, совсем недавно сплотилась - и добилась поразительных успехов. В открытом бою повержены могучие Австрия и Франция, родилась невиданная индустрия, заняты передовые рубежи в науке. От осознания собственного величия голова закружилась не только у прусской военщины, не только у бюргеров. Германские рабочие тоже гордились стальными мышцами своего фатерлянда. Если применить историософскую концепцию Льва Гумилева: этнос находился в состоянии мощного пассионарного перегрева. После разгрома Франции Бисмарк сказал знаменательные слова: «Войну выиграл прусский народный учитель».

Немцев учили «быть настоящими немцами» не только школьные наставники. Послушаем громогласного пророка Фридриха Ницше - какие он ставил вопросы и какие сам же давал на них ответы: «Что хорошо? - Все, что возвышает чувство к мощи, волю к мощи и самое мощь в человеке. Что такое счастье? - Чувство, что мощь растет. Не в спокойном довольстве счастье, а в сознании роста мощи. Не мир дает счастье, а война. Слабые и неудачные должны погибнуть - такова первая заповедь нашей новой любви к ближнему; и нужно помочь им свалиться. Что хуже порока? - Сострадание, деятельная помощь всем слабым и неудачникам».

А вот что читаем в снискавшей большую популярность книге Бернгарди «Германия и будущая война»: «Мечта о вечном мире прельщает народы уставшие, выродившиеся и лишенные бодрости… Жажда мира обратила большинство народов в жалкие бескровные организмы. Пусть о вечном мире мечтают расслабленные. Кличем германцев является слово война. Раса только тогда идет вперед, процветает и множится, когда закаляет себя войнами, когда раскрывает себе простор страшными ударами вокруг. Требовать у такой нации отказа от войны не только безумно, но и безнравственно. Нужно, напротив, позаботиться, чтобы в Германии никому и в голову не приходило стремиться к установлению или сохранению мира».

Конечно, можно было возразить, что все это только общие слова, ничего конкретного. Так, мрачный полет фантазии людей, у которых не все ладно сложилось в жизни. Но мы уже видели, что хватало и реальных шагов в милитаристском направлении.

Другое дело, что все были хороши. Везде находились завороженные читатели Ницше (в России одним из них был Максим Горький), у всех были друг к другу претензии.

Россия очень тяготилась неравноправным торговым договором с Германией, который та навязала ей во время русско-японской войны - при этом для убедительности слегка побрякивая оружием: как бы у вас, вдобавок к дальневосточным, не появились иные проблемы… Германский капитал массированно внедрялся в российскую экономику и вел себя по обыкновению бесцеремонно. А русским людям и без того хватало уже памяти о бироновщине, об управляющих из немцев при наших барах-крепостниках. Хватало актуального засилья фонов-баронов в административном аппарате и в армии. Поэтому не одному Николаю Гумилеву возможная грядущая война мыслилась как «священный долгожданный бой».

Франция страдала от непреходящей боли из-за ампутированных Эльзаса и Лотарингии. И она, и Англия боялись за свои колонии - а рост мощи германского военного флота тревожил. К тому же происходили вещи, не допускающие двоякой трактовки. Когда Франция получила протекторат над Марокко - туда сразу же заявился отряд немецких кораблей. Германия добилась монопольного подряда на строительство железной дороги в Месопотамии - а это, считай, сквозной путь для переброски войск от Берлина до Британской Индии.

Лоскутная Австро-Венгрия боялась, что ее могут разорвать на части, да и части хотели быть не лоскутами, а по крайней мере автономными Чехией, Хорватией, Словенией, Герцеговиной и прочими. Сходные проблемы, только еще более болезненные, были у обветшавшей Турции (для Стамбула особенно опасен был созревший арабский национализм).

Италия, объединившись, уже считала, что объединилась недостаточно - кое-какие границы нуждаются в пересмотре. И что она теперь по всем параметрам не хуже других - ей тоже полагается иметь колонии (Ливии, отнятой в 1912 г. у Османской империи, конечно же, было мало - тогда это было всего лишь море песка, а не нефтяной Клондайк). Еще одно свидетельство, что дух объединившихся - очень беспокойный дух.

Никто не собирался воевать - и все готовились к войне. Англия построила огромные боевые корабли нового поколения. Германия, Россия, Франция вдвое увеличили свои сухопутные армии и спешили перевооружить их. У Франции была своя специфическая проблема - демографическая. Очень медленный прирост населения - эхо наполеоновских войн, выкосивших сто лет назад цвет молодых мужчин. Если в Германии население с 1811 г. по 1913 г. увеличилось с 23 млн. до 65 млн., то во Франции - с 27,5 млн. всего до 40,7 млн. Поэтому от двухгодичной военной службы, введенной было в 1905 г., пришлось вернуться к трехгодичной.

Чтобы сделать эту меру популярной, надо было поднять патриотический настрой французов. Для чего по любому поводу устраивались впечатляющие военные парады и насаждался образ врага - «тевтонского варвара», стремящегося к завоеваниям и мировому господству. 

Образ врага создавали повсюду, и не без успеха. Даже социалисты - хоть и осуждали милитаризм, но в кризисные дни, когда угроза войны стала реальностью - заговорили о безусловном долге защиты отечества. Во Франции исключением был только руководитель социалистической партии, основатель газеты «Юманите» Жан Жорес - он до последнего своего часа призывал народы одуматься. Жорес был убит националистом из «Аксьон франсез» 31 июля 1914 г. Германия объявит Франции войну через три дня.



предыдущая глава | Франция. Большой исторический путеводитель | cледующая глава