home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XV.

Развитие воздушной войны

До тех пор пока воздушные силы различных государств сохранят свою современную форму, составляя, главным образом, вспомогательные средства сухопутных армий и морских флотов, в случае военного конфликта не сможет развиться настоящая воздушная война в истинном смысле слова; вместо этого произойдут воздушные бои большего или меньшего значения, но всегда в связи с сухопутными и морскими операциями или в зависимости от них. Для того чтобы могла развиться настоящая воздушная война в истинном смысле слова, необходимо прежде всего, чтобы были созданы ее элементы.

Государство, которое первым обзаведется воздушной армией, окажется в условиях превосходства — по крайней мере временного, до тех пор пока другие не последуют его примеру, — так как оно будет обладать грозным наступательным средством, которого будут лишены остальные. Необходимость соблюдения равновесия вынудит другие государства последовать примеру того, которое первым создаст у себя воздушную армию; поэтому неизбежно и в недалеком будущем все государства будут обладать, помимо сухопутных армий и морских флотов, также и воздушными армиями.

Для изучения развития воздушной войны рассмотрим два случая:

а) столкновение между двумя государствами, из которых одно располагает воздушной армией, а другое нет;

б) столкновение между двумя государствами, каждое из которых располагает воздушной армией.

Начнем с рассмотрения первого случая: государство А обладает воздушной армией; государство Б обладает[33] авиацией современного типа.

Воздушная армия должна быть всегда готова к действию, иначе она потеряет 90 % своей эффективности. Принимая во внимание скорость передвижения ее частей, как бы последние ни были в мирное время широко разбросаны по стране, воздушная армия сможет в несколько часов собраться в районе своего развертывания («sulla fronte di schieramento» — буквально: «на фронте») и быть готовой к действию. Если воздушная армия для своего укомплектования использует элементы гражданской авиации, то должны быть приняты надлежащие подготовительные меры, чтобы достигнуть пополнения воздушной армии с максимальной быстротой. Короче, теория и практика организации, снабжения и перебросок воздушных сил («l'organica e la logistica aerea») должны дать средства для использования воздушной армии немедленно по открытии военных действий.

Таким образом, воздушная армия А начинает свои операции, застигая государство Б в полном разгаре мобилизации. Допустим все же, что у государства Б окажется немедленно мобилизованной вся ее военная авиация, из которой, однако, только истребительные и бомбардировочные части смогут действовать каким-либо образом, в то время как все остальные роды авиации пригодны лишь для применения в целях облегчения действий сухопутных и морских сил.

Отсюда ясно, что воздушная армия А будет пользоваться максимальной свободой действий, так как истребительная авиация государства Б, при условии, что воздушная армия А будет иметь надлежащее число частей воздушного боя, несомненно, не сможет помешать ее движениям, если даже и сможет причинить ей некоторые потери.

Следовательно, воздушная армия А сможет чрезвычайно быстро завоевать господство в воздухе, разрушив центры сосредоточения, снабжения и производства авиации Б. По завоевании господства в воздухе исчезнет основная задача частей воздушного боя воздушной армии, заключающаяся в расчистке пути для бомбардировочных частей; поэтому они также должны будут применяться для нападения на цели, расположенные на поверхности земли.

Части воздушного боя смогут быть использованы, как я уже указал, для нейтрализации зенитной артиллерии, которая могла бы помешать действию бомбардировочных частей, либо для пулеметного обстрела обозов на марше, населенных пунктов и пр. Эти части могли бы также быть превращены в бомбардировочные, для чего было бы достаточно, чтобы самолеты были приспособлены для необходимого переоборудования.

Завоевав господство в воздухе, воздушная армия получит полнейшую свободу производить почти беспрепятственно и без всякого риска налеты на всю поверхность неприятельской территории и морских пространств, и она, естественно, воспользуется этой свободой действий для нанесения неприятелю максимально возможного урона.

Действуя по крупным железнодорожным узлам, по депо подвижного состава железных дорог, по населенным пунктам, представляющим собой важные дорожные узлы, по складам и т. п., она сможет препятствовать мобилизации неприятельской сухопутной армии.

Действуя против морских баз (арсеналы, нефтехранилища, флот на стоянке в портах) и по торговым портам, она сможет воспрепятствовать неприятельскому флоту достичь своей полной боевой мощи и сохранять ее. Действуя по наиболее чувствительным населенным центрам, она сможет, внося смятение и ужас в неприятельскую страну, быстро разбить ее материальное и моральное сопротивление.

Читателю, которому эта картина покажется слишком мрачной, я предлагаю положить перед собой карту Италии и вообразить себя командующим воздушной армией, обладающей мощью ежедневно разрушать 50 площадей по 500 м в диаметре, принадлежащей любому из пограничных с нами государств, а затем спросить себя, сколько дней потребуется ему для достижения вышеперечисленных целей.

Затем пусть он представит себе, что для воздушной армии, могущей ежедневно разрушать 50 площадей по 500 м в диаметре, при современном положении вещей потребуется, если даже пускать части в дело через день, тысяча самолетов, чему может соответствовать число в несколько тысяч человек летного состава. И пусть он сделает вывод.

Я хочу только сделать упор на одном моменте, а именно на силе морального эффекта, который могут дать подобные воздушные действия, — морального эффекта, могущего иметь еще большие последствия, чем сами материальные результаты этих действий.

В населенном центре, даже довольно значительном, действие одной только бомбардировочной части, разрушившей в нем соответствующую ее силе площадь, — например, в 500 м в диаметре, — не может не произвести громадного впечатления. Представим себе большой город, видящий, как в несколько минут его центральная часть, в радиусе около 250 м, поражается массой снарядов общим весом около 20 т; происходит несколько взрывов, в разных местах вспыхивают пожары; наблюдается действие отравляющих веществ, вызывающих смерть и мешающих приблизиться к пораженной зоне; затем пожары разгораются, действие ОВ продолжается; проходят часы, проходит ночь — все сильнее разгораются пожары, в то время как ОВ просачиваются и распространяют свое действие. Жизнь города приостановлена; если через него проходит какая-либо значительная дорожная артерия, то движение по ней прекращается.

Но то, что произошло в одном городе, может в тот же день произойти в 10, 20, 50 крупных населенных центрах определенного района. Известия о том, что произошло в пораженных центрах, распространяются в центрах пощаженных, которые сознают возможность подвергнуться ударам на следующий же день, в следующий же час. Какая власть сможет поддержать порядок в угрожаемых подобным образом центрах? Как заставить все учреждения работать обычным порядком? Как продолжать производство на заводах? И если даже удастся поддерживать видимость порядка и сможет производиться некоторая работа, то не достаточно ли будет появления одного только неприятельского самолета, чтобы вызвать страшную панику? Нормальная жизнь не может протекать под вечным кошмаром неизбежной смерти и разрушения.

И если на следующий день будут поражены другие 10, 20, 50 центров, кто сможет еще удержать обезумевшее население от бегства в поля и деревни, чтобы спастись из городов, представляющих собой мишени для неприятельских ударов?

Неизбежно должно произойти разложение — глубокое разложение всего организма — и не может не наступить вскоре момент, в который население, побуждаемое исключительно инстинктом самосохранения, потребует, чтобы избавиться от смертельной тревоги, прекращения борьбы на любых условиях.

Может быть, это произойдет еще раньше, чем сухопутная армия успеет закончить мобилизацию, а флот — выйти в море.

Читателю же, которому показалось бы, что в этой картине я сгустил краски, я напомню, что произошло, например, в Брешии во время похорон жертв воздушной бомбардировки, имевшей место за несколько дней перед тем (бомбардировки, ничтожной по сравнению с теми, которые я предвижу), в результате паники, возникшей в толпе из-за птицы, чьими-то возбужденными глазами принятой за самолет.

Перейдем к рассмотрению второго случая: воздушная армия против воздушной армии.

Понятно, что в этом случае преимущество того, кому удастся опередить противника, окажется еще значительней, чем в предыдущем случае, и что поэтому, если нет возможности опередить противника, необходимо дать опередить себя лишь на минимальный промежуток времени.

Поэтому допустим, чтобы не усложнять вопроса, что обе воздушные армии начинают свои операции одновременно.

Мы видели, что основная идея, руководящая воздушной войной, следующая: согласиться переносить удары, которые может нанести неприятель, чтобы использовать все средства для нанесения неприятелю еще более сильных ударов.

Поэтому воздушная армия совершенно не должна заботиться о том, что может сделать противник: она должна заботиться только о том, чтобы нанести неприятелю на земной поверхности возможно больший урон.

Нанесение максимального урона зависит не только от имеющихся воздушных средств, но также и от надлежащего выбора объектов нападения. Следовательно, воздушная армия должна применять возможно большие средства; поэтому все то, что будет от нее отнято для попыток ведения воздушной обороны или с иной целью, принесет лишь вред и окажется противоречащим конечной цели войны. Самыми подходящими объектами будут цели наиболее чувствительные в материальном и моральном отношении, так как они дают возможность достичь наибольшего влияния на общий ход войны.

Выбор этих целей, как я уже сказал, является наиболее сложной операцией воздушной войны, особенно когда обе стороны обладают воздушными армиями, так как в этом случае исход войны может быть решен лишь в результате нарушения равновесия между ударами, нанесенными противнику, и его сопротивлением — нарушения равновесия, которого необходимо добиться как можно скорее, прежде чем то же осуществится по отношению к нам.

Может оказаться правильным применение нашей воздушной армии для завоевания господства в воздухе, что дало бы в дальнейшем победу; но это может оказаться и неправильным, если, например, прежде чем мы успеем завоевать господство в воздухе, неприятельской воздушной армии удастся действиями преимущественно против нашего населения добиться разложения и распада в нашей стране.

Нет возможности установить в этом отношении даже общие нормы: выбор целей будет зависеть от сложных условий обстановки, от условий материального, морального и идейного порядка, которые не так легко учесть, и талантливость командующих будущими воздушными армиями проявится именно в этом выборе.

Но после определения целей, подлежащих разрушению, и последовательности их разрушения задача воздушной армии будет очень проста; она будет заключаться в выполнении разрушений, без всяких иных забот, в кратчайший срок. Таким образом, обе воздушные армии вылетят из районов («с фронта») своего развертывания, чтобы обрушиться всей массой на намеченные цели, не стремясь встретиться одна с другой. Если они встретятся, сражение будет неизбежным; но они, я повторяю, не должны искать встречи.

Я настаиваю на этом утверждении, имеющем в моих глазах большое значение, и поэтому остановлюсь на нем, чтобы лучше осветить его. Предположим, что одна из воздушных армий ищет неприятельскую воздушную армию, а другая не ищет ее и направляется прямо к заранее выбранным целям. Тот, кто ищет, может найти, но может также и не найти. Поэтому воздушная армия, ищущая противника, — помимо отвлечения от своих основных целей, помимо потери времени и ограничения своей свободы действий, — может также и не найти неприятельскую воздушную армию. В этом случае последняя сможет выполнить свою задачу совершенно так же, как если бы противник не искал ее, в то время как противник даром потеряет время и уменьшит свою боеспособность. При такой форме войны, в которой время является основным фактором, это означает значительный ущерб (если не больше), которого следует избегать.

Говоря о воздушных действиях, я указывал на возможность пускать части воздушной армии в дело через день. Но я сделал это указание лишь для того, чтобы показать, что, даже используя ежедневно только половину сил, можно достичь значительных результатов при относительно небольшом числе самолетов.

Но поскольку дело идет о том, чтобы нанести неприятелю максимальный урон в кратчайший срок, было бы ошибочным использовать в каждый день операций лишь часть наличных сил.

Воздушная армия должна всегда быть использована до крайних пределов ее эффективности, ее нужно бросать в дело не экономя, особенно когда против нее другая воздушная армия, способная нанести значительный вред нашим базам. Можно будет подготовлять резервы материальной части и личного состава, но воздушная армия должна почти непрерывно пребывать в воздухе, занимаясь сбрасыванием сотен и тысяч тонн активных веществ на объекты на территории противника. Именно число этих тонн активных веществ и решает исход войны в пользу того, кому удастся сбросить их больше и в наиболее короткий срок.

Я желал высказать эти мысли общего характера, чтобы показать, что если в своих общих чертах воздушная война может показаться несложной, то она ставит серьезнейшие проблемы, разрешение которых, напротив, весьма сложно.

Но даже из того, что я сжато изложил, видно, до какой высокой степени может дойти, я сказал бы, жестокость воздушной войны.

Согласиться переносить удары, которые неприятель может нанести, — так как нет никакого действительно практического средства, чтобы защититься от этих ударов, и ни в коем случае нельзя отвлекать силы для попыток создания видимости защиты, — эта фраза означает в действительности положение необычайно трагическое, если подумать о грандиозности и о жестокости тех ударов, которые может нанести противник.

И страшна также мысль о том, что исход войны такого типа неизбежно будет решен уничтожением всех материальных и моральных сил целого народа, переносящего страшный катаклизм, преследующий его повсюду, без передышки, пока не будут порваны все общественные связи.

Однако, в возмещение этого в войне подобного типа исход будет достигнут в кратчайший срок, так как военные действия будут непосредственно и с максимальной силой ударять по наименее устойчивым элементам борющихся стран. Может быть, несмотря на их жестокость, эти войны будут человечнее былых войн, так как в конечном счете они будут стоить меньше крови.

Но тот, кто не окажется подготовленным и готовым выдержать их, тот погибнет.


Глава XIV. Оборона | Господство в воздухе. Сборник трудов по вопросам воздушной войны | Глава XVI. Будущее