home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 21

Санта-Ана находилась довольно далеко на юго-востоке, за Анахаймом, в Апельсиновом округе. Сам городок расположился в двадцати милях западнее гор Санта-Ана, откуда дули злые ветры. Время от времени они налетали на город, сухие, горячие, упрямые, сводившие с ума весь Лос-Анджелес. Ричер несколько раз видел, как они действуют на людей. Как-то раз он находился в этом городе после встречи с представителями корпуса морской пехоты в Кэмп-Пендлтоне. А второй раз — во время недельного отпуска из Форт-Ирвина. Он видел, как мелкие разборки в барах превращались в убийство первой степени, а пережаренный тост привел к жестокому избиению жены, тюрьме и разводу и как мужчину отделали до полусмерти за то, что он слишком медленно шел по тротуару.

Но в тот день не дул ветер. Воздух был горячим, неподвижным, бурым и плотным. Взятый О'Доннелом напрокат навигатор разговаривал вежливым, но настойчивым женским голосом, который велел им съехать с 5-й автострады напротив Тастина и двинуться на юг в сторону зоопарка. Затем они покатили по просторным улицам в сторону Музея искусств Апельсинового округа, но, не добравшись до него, свернули налево, направо, снова налево, и им сообщили, что они приближаются к месту назначения. А потом — что они туда прибыли.

Впрочем, сомневаться в этом не приходилось.

О'Доннел остановился около почтового ящика, украшенного таким образом, чтобы он был похож на лебедя. Это был самый обычный стандартный почтовый ящик, металлический, на столбе, выкрашенный ослепительно белой краской. Наверху была прикреплена выпиленная из дерева грациозная шея, дальше шли спина и поднятый вверх хвост, тоже выкрашенные белой краской, только клюв был темно-оранжевым, а глаза — черными. Сам почтовый ящик выступал в роли туловища. В общем, получилось совсем неплохо.

— Скажи мне, что его сделал не Суон,[4] — произнес сраженный О'Доннел.

— Племянник или племянница, — предположила Нигли. — Подарок на новоселье.

— Которым он должен был пользоваться, на случай если они приедут в гости.

— А мне нравится.

Сразу за ящиком начиналась бетонная подъездная дорожка, ведущая к двойным воротам в ограде высотой в четыре фута. Параллельно дорожке шла бетонная тропинка, которая заканчивалась у калитки. Ограда была сделана из проволоки в зеленой пластиковой оплетке. На всех четырех столбах красовались крошечные металлические ананасы. Ворота и калитка оказались закрыты. На обоих висела вывеска, купленная в магазине: «Берегитесь, злая собака!» Подъездная дорога вела к пристроенному гаражу на одну машину. Тропинка — к передней двери маленького простого бунгало, оштукатуренного и выкрашенного пропеченной солнцем коричневой краской. Над окнами нависли покрытые ржавчиной металлические карнизы, похожие на брови. Над дверью имелся такой же карниз, только подвешенный выше. В целом дом выглядел серьезным, строгим, солидным и приличным. Мужским.

Тихим и безмолвным.

— Такое ощущение, что в доме пусто, — сказала Нигли. — Как будто там никого нет.

Ричер кивнул. Во дворе перед домом росла только трава, никаких растений, цветов или кустарника. Трава выглядела сухой и чуть-чуть высоковатой, словно старательный хозяин перестал поливать и косить ее недели три назад.

Системы безопасности нигде не было видно.

— Давайте заглянем в дом, — предложил Ричер.

Они вылезли из машины и подошли к калитке. Оказалось, что она не заперта, даже цепочки не было. Они направились к входной двери, Ричер нажал на звонок и стал ждать. Никакого ответа. По периметру дома шла тропинка, выложенная плитами. Они прошли по ней против часовой стрелки и обнаружили сбоку от гаража запертую дверь. У задней стены дома располагалась кухня, тоже запертая. Верхняя часть двери представляла собой стеклянную панель. Сквозь стекло они разглядели маленькую кухоньку, старомодную, не видевшую ремонта лет сорок, но чистую и рационально организованную. Никакого беспорядка или грязной посуды. Вся утварь из пятнистой зеленой эмали. Маленький стол и два стула. Пустые миски для собаки, аккуратно стоящие рядом на полу, покрытом линолеумом.

За кухонной дверью имелась раздвижная дверь с одной ступенькой, ведущей вниз, в патио. Там оказалось пусто. Раздвижная дверь тоже была заперта. За ней Ричер разглядел не до конца задернутые шторы. Спальня, одновременно служащая кабинетом?

Вокруг царила тишина. В доме тоже, если не считать едва различимого гудения, от которого у Ричера зашевелились волосы, а в голове прозвучал сигнал тревоги.

— Кухонная дверь? — спросил О'Доннел.

Ричер кивнул, и О'Доннел достал из кармана кастет, сделанный из керамики, но не имеющий ничего общего с чашками и блюдцами. Он был изготовлен из минерального порошка, весьма сложного по составу, отлит под огромным давлением и спрятан в эпоксидную пленку. Такой кастет был прочнее стали и, несомненно, тверже меди. А процесс отливки позволял придать поверхности самую разную форму и сделать на ней весьма опасные выступы. Получить удар таким оружием от человека с габаритами Дейва О'Доннела было все равно что получить удар шаром для боулинга, усеянным акульими зубами.

О'Доннел взял кастет в руку и сжал кулак. Затем подошел к кухонной двери и внешней стороной кулака постучал по стеклу, довольно аккуратно, словно пытался привлечь внимание хозяина дома, не напугав его. Стекло разбилось, и треугольный осколок влетел на кухню. Природа наградила О'Доннела такой безупречной координацией движений, что костяшки его пальцев замерли в дюйме от острых краев стекла. Он еще два раза постучал, и в результате получилось отверстие, достаточное для того, чтобы засунуть в него руку. Он снял кастет, закатал рукав и повернул ручку двери изнутри.

Дверь открылась.

Никакой сигнализации.

Ричер вошел первым. Сделал два шага и остановился. Внутри дома гудение, которое он слышал чуть раньше, стало громче. А еще он уловил в воздухе запах. И то и другое не вызывало сомнений. Он слышал такие звуки и вдыхал такой запах гораздо чаще, чем ему бы хотелось.

Гудение означало, что в воздухе мечутся тучи обезумевших мух.

А запах — что здесь лежит мертвая плоть, разлагающаяся, гниющая, испускающая вонючие жидкости и газы.

Нигли и О'Доннел вошли вслед за ним и остановились.

— Мы же знали, — сказал О'Доннел, возможно, самому себе. — Это никакая не неожиданность.

— Это всегда неожиданность и потрясение, — возразила Нигли. — Надеюсь, так будет и дальше.

Она прикрыла нос и рот, а Ричер подошел к двери на кухню. На полу в коридоре ничего не было. Но запах стал сильнее, а гудение громче. Тут и там летали отдельные мухи, оторвавшиеся от остальных; большие, синие и блестящие, они жужжали и метались, с тихим шелестом ударяясь о стены. Они роились около полуоткрытой двери.

— Ванная, — сказал Ричер.

Планировка дома почти ничем не отличалась от дома Франца, только этот был просторнее, потому что участки в Санта-Ане больше, чем участки в Санта-Монике. Более дешевая земля, и все остальное больше. По центру дома шел нормальный коридор, и каждая комната была настоящей комнатой, а не уголком открытого пространства. В задней части кухня, в передней гостиная, разделенные солидным стенным шкафом. По другую сторону коридора две спальни, а между ними ванная комната.

Сказать, откуда шел запах, было невозможно. Он заполнил весь дом.

Но мух интересовала ванная.

Воздух был жарким и отвратительным. В доме царила тишина, если не считать безумного метания мух. Они были повсюду — на фарфоре, на плитках пола, на обоях, на деревянном полу.

— Оставайтесь там, — сказал Ричер и прошел вперед по коридору.

Два шага. Три. Остановился перед ванной. Толкнул дверь ногой, и на него набросился рой разозленных мух. Он отвернулся и помахал рукой в воздухе. Затем ногой распахнул дверь пошире. Снова помахал рукой и заглянул внутрь сквозь тучи жужжащих насекомых.

На полу лежало тело.

Собака.

Когда-то она была немецкой овчаркой, большой, красивой, весом в сто фунтов, может, сто десять. Пес лежал на боку. Шерсть потускнела и свалялась. Пасть была открыта. На языке, носе и глазах пировали мухи.

Ричер вошел в ванную, и мухи закружили вокруг его ног. В ванне никого не оказалось. Унитаз был пустым, там совсем не осталось воды. На вешалке висели нетронутые полотенца. На полу виднелись высохшие коричневые пятна. Не кровь. Выделения из отказавшего сфинктера.

Ричер выглянул наружу.

— Здесь его собака, — сказал он. — Посмотрите в других комнатах и в гараже.

Но они ничего не нашли в других комнатах и гараже. Ни признаков борьбы или насилия, ни самого Суона. Они снова встретились в коридоре. Мухи вернулись к прерванному пиршеству в ванной.

— Что здесь случилось? — спросила Нигли.

— Суон ушел и не вернулся, — ответил О'Доннел. — Собака умерла от голода.

— Она умерла от жажды, — поправил его Ричер.

Нигли и О'Доннел посмотрели на него.

— Миска для воды в кухне сухая, — объяснил Ричер. — Потом она выпила все, что ей удалось добыть в туалете. Возможно, продержалась неделю.

— Ужасно, — прошептала Нигли.

— Да уж. Мне нравятся собаки. Если бы я жил в каком-то определенном месте, я бы завел трех или четырех псов. Мы возьмем напрокат вертолет и сбросим этих мерзавцев на землю, одного за другим, маленькими кусочками.

— Когда?

— Скоро.

— Нам потребуется знать больше, чем мы знаем сейчас, — заметил О'Доннел.

— Значит, давайте искать, — сказал Ричер.


Они нашли на кухне бумажные полотенца, свернули из бумаги шарики и запихали в ноздри, чтобы защититься от запаха. И занялись длительными и серьезными поисками. О'Доннел взял на себя кухню. Нигли выбрала гостиную. А Ричер отправился в спальню Суона.

Они не нашли ничего существенного. Даже если не принимать во внимание печальную судьбу собаки, было ясно, что Суон собирался вернуться. Посудомоечная машина была наполовину загружена и не включена. В холодильнике они нашли еду, в помойном ведре — мусор. Под подушкой Ричер обнаружил аккуратно сложенную пижаму. На ночном столике лежала недочитанная книга. В качестве закладки Суон использовал собственную визитку: «Энтони Суон, армия США (в отставке), заместитель директора службы безопасности „Защитные системы новой эры“, Лос-Анджелес, Калифорния». Внизу стоял адрес электронной почты и те же прямые телефонные номера, по которым Ричер и Нигли несколько раз звонили.

— А что именно производит «Новая эра»? — спросил О'Доннел.

— Деньги, — ответил Ричер. — Хотя меньше, чем раньше, насколько я понимаю.

— У них есть какая-то продукция или они продают исследовательские данные?

— Женщина, с которой мы разговаривали, сказала нам, что они где-то что-то производят.

— Что?

— Неизвестно.

Они втроем занялись второй спальней, той, что находилась в задней части дома, с завешенной раздвигающейся дверью и ступенькой, ведущей в патио. Здесь стояла кровать, но они сразу поняли, что комната по большей части использовалась как кабинет. Письменный стол с телефоном, картотечный шкаф, на одной стене полки, забитые вещами, которые постепенно накапливаются у сентиментального человека.

Они начали со стола. Три пары глаз, три разных взгляда. Но ничего не обнаружили. Тогда они перешли к картотечному шкафу. В нем лежало множество бумаг, какие имеются у каждого владельца дома: налоги на собственность, страховка, погашенные чеки, оплаченные счета, квитанции. Через некоторое время они наткнулись на отделение, в котором хранились документы Суона. Социальное страхование, налоги, федеральные и штата, контракт на работу в «Защитных системах новой эры», корешки платежных чеков. Складывалось впечатление, что Суон неплохо устроился. За месяц он получал столько, сколько Ричер мог заработать за полтора года.

Бумаги из ветеринарной клиники. Собака оказалась сукой. Ее звали Мейзи, и Суон своевременно делал ей все прививки. Она была старой, но вполне здоровой. Еще они нашли брошюры организации «Мы за этическое обращение с животными». Суон жертвовал им солидные деньги. Видимо, считал, что это достойное дело. А обмануть его было совсем не просто.

Напоследок они проверили полки. Нашли коробку из-под обуви, заполненную фотографиями, разрозненными снимками из жизни и карьеры Суона. На некоторых была собака Мейзи. На каких-то — Ричер, и Нигли, и О'Доннел. А еще Франц, Карла Диксон, Санчес, Ороско и Стэн Лоури. Все в далеком прошлом, молодые, совсем другие, сияющие молодостью, энергичные, деловые. Время от времени попадались фотографии пар и троек офицеров в кабинетах или казармах по всему свету. На одном из снимков были изображены все девять членов их отряда в полной парадной форме после церемонии вынесения им благодарности за успешную работу. Видимо, снимок делал официальный фотограф, но Ричер не вспомнил, за что их благодарили.

— Пора идти, — сказала Нигли. — Нас могли увидеть соседи.

— У нас есть уважительная причина, — ответил О'Доннел. — Друг, который живет один, не открыл нам, когда мы позвонили в дверь, а изнутри идет отвратительный запах.

Ричер подошел к столу и взял телефон. Нажал на кнопку повторного набора. Послышалась последовательность электронных сигналов — в памяти активировался последний вызов. Затем раздались гудки, и трубку взяла Анджела Франц. Ричер слышал где-то неподалеку голос Чарли. Он положил трубку.

— Последний звонок он сделал Францу. Домой, в Санта-Монику.

— Доложил, что готов действовать, — сказал О'Доннел. — Мы это и так знали. Никакого проку.

— Здесь нет ничего, что могло бы нам помочь, — посетовала Нигли.

— Но то, чего здесь нет, может нам помочь, — сказал Ричер. — Здесь нет куска берлинской стены. А также коробки с вещами, которую он принес из «Новой эры».

— И что нам это дает?

м принести в дом и разобрать?

— День или два, — ответил О'Доннел. — Парень вроде Суона может ужасно расстроиться, когда такое случается, но в основе своей он очень организованный человек. Он переживет неприятности и будет жить дальше.

— Два дня?

— Максимум.

— Значит, все это произошло не позже чем через два дня после того, как его уволили из «Новой эры».

— И как нам это поможет? — снова спросила Нигли.

— Понятия не имею, — сказал Ричер. — Но чем больше мы знаем, тем лучше.


Они вышли через кухонную дверь, но не стали ее запирать — не было смысла. Разбитое стекло делало дом открытым. Они прошли по выложенной плитами тропинке, обогнули гараж и по подъездной дорожке направились к тому месту, где оставили машину. Это был очень тихий район. Спальный. Нигде никакого движения. Ричер огляделся по сторонам в поисках любопытных соседей, но никого не обнаружил. Никаких зевак и прячущихся за занавесками глаз.

Но зато он увидел «краун викторию», припаркованную в сорока ярдах от дома Суона.

Машина стояла передом к ним.

А за рулем сидел мужчина.


Глава 20 | Сплошные проблемы и неприятности | Глава 22