home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



24

Осыпанная мокрым снегом Таня принесла горячую буханку «бородинского», бутылку «Хванчкары» и увесистый клин ароматного сыра. Она тараторила не переставая про книжку Саши Соколова, про поездку в Болгарию будущим летом, про свою маму и кота. Каждый лоскуток тишины она заполняла своим южнороссийским говорком, стуком стаканов, магнитофонной музыкой. Даже ее духи казались бравурными. За четверть часа дом воспрял светом, теплом, запахами и праздничной приподнятой живостью.

Мы с Санькой с радостью подключились к этой болтовне и приготовлению прощальной пирушки – кажется, с тем большей охотой, что финал предыдущей сцены был непредсказуем, невозможен. Когда стремнина тащит тебя в грохот огромного водопада, невозможно думать ни о чем, кроме как о падении в мегатоннах обезумевшей воды на зарытые в пену камни. Дальше ничего не будет – или, по крайней мере, об этом не думается. Теперь падение было прервано. Досада, радость, мысль о том, возобновится ли это безумное течение – все это обуревало меня. Но не высказывать же это при Тане Меленьковой! Так и получилось, что разговор наш был живее и милее ровно на эту энергию утаенных желаний и страхов.

– А я сейчас расскажу одну Мишкину тайну, – сказала Санька, когда мы сидели за столом.

Мои брови подскочили до потолка. А она, хитро улыбаясь (ах, как коварно и нежно сияли ее глаза), продожила:

– У нас в театре была девочка Оля.

– Внучкина? – спросил я с облегчением.

– Да, Внучкина. Моя подруга, между прочим. Так вот. Оля к Мише неровно дышала.

Я фыркнул. Оля была девочка высокая, черноволосая, с вечно приоткрытым ртом. Очень наивная девочка. К тому же (Санька даже не подозревала), я знал об этой тайне от Коли, поскольку Коля не умел хранить секреты.

– Кто бы сомневался, – высказала Татьяна. – Остаться равнодушным к такому Аполлону... в Тайгуле!

– ...И вот мы с ней разработали план, как она соблазнит Мишку. Подробно. Какие записки написать, куда позвать, что сделать... Чтобы он стал про нее думать, беспокоиться. Ах, Мишка, мы такой наряд ей придумали. Ты бы точно не устоял.

– Глупости! Я был влюблен в Кохановскую, и ничего бы у вас не вышло.

– Не скажи. Ты ведь не видел ее в той юбочке...

– Саша! Да ты просто кардинал Ришелье! – восхитилась Татьяна.

Коля рассказывал мне об этих интригах. Он говорил, что Оля Внучкина должна была влюбить меня в себя, а потом долго мучить, чтобы я привязался к ней насмерть. Но это неинтересно. Интересно, как сверкали глаза Саньки во время рассказа. Она говорила про Внучкину, а переживала что-то еще, а что – можно было только догадываться. По ее насмешкам было слышно, что она волнуется. Вокруг ее веснушек разгоралась заря румянца.

Очевидно, Таня тоже что-то почувствовала, потому что мало-помалу притихла и почти не принимала участия в разговоре, внимательно переводя глаза с меня на Саню и обратно.

– Ну Внучкина ладно, – сказал я. – Но тебе-то это было зачем?

– Я хотела вернуть тебя к жизни. Ты жил как отшельник, ни на кого не обращал внимания. Ленка Кохановская уже уехала в Сверловск, тебе нужна была подруга.

– Хорошо, а зачем тогда было подговаривать меня мучить? Мы же друзья?

– А затем. Ты не можешь иначе. Я тебя знаю: тебе нужны глубокие чувства. Как раны. Иначе у тебя ничего не получится.

«Так вот зачем ты изводишь меня эти три дня! – взлетела и принялась описывать круги над головой хищная мысль. – Значит, я тебе нужен».

– Так. Хорошо... Ну а почему тогда не довели дела до конца?

Помню вечер, когда Коля и Саня зазвали в гости меня и Олю Внучкину. Устроили танцы, погасили свет, зажгли, понятное дело, свечи. Какая была у Оли юбочка, не помню. Но танцевали мы по очереди, то с Саней, то с ней. И кроме этих танцев с прижиманиями ничего дальше не случилось.

– А потому, что пожалела я вас обоих, – лукаво вздохнула Санька и проникновенно посмотрела на меня. – Ведь Олька тебе не пара, да и не было бы ей с тобой счастья.

– Вот вы говорите «пара», «не пара»... – очнулась, наконец Таня, которой надоели наши полунамеки. – А у нас в общаге МГУ жили два друга-педика. Ну, ничего тут необычного нет, потому что мальчики всегда в общежитии живут с мальчиками, только тут один из них был тайной девочкой. И вот общалась эта парочка очень смешно. Своими ушами слышала, как Влад сказал: «Вовк, сука такой! Опять мое полотенце с зайкой на полу!».

А потом мы все готовились ко сну. Чемоданы и сумки в прихожей, щекотливая толкотня вокруг ванной, девушки в халатиках, волнующая, приятная неловкость, смешки, запах чистых отглаженных простыней. Таня легла у дальней стены напротив окна, я – на раскладушке вдоль окна, а Санькин диван оказался голова к голове с раскладушкой. Еще с полчаса мы разговаривали втроем с выключенным светом, а потом пожелали друг другу спокойной ночи, потому что утром нужно было вставать очень рано.


предыдущая глава | Теплые вещи | * * *