home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 71

— Вы знаете, что люди рассказывают о заброшенных деревнях, расположенных за много миль от другого жилья? — спросила Софи.

— Я слышал много разных историй, — ответил Фил. — Что именно вы имеете в виду?

Она снова криво усмехнулась, и ее безумные глаза сверкнули.

— Говорят, что там никто точно не знает, где чей ребенок. — Она засмеялась, потом снова стала серьезной. — Вы понимаете, что я имею в виду?

— А, — сказал Фил, — вы об этом.

Он вырос в здешних краях и не раз слышал о изолированных общинах на побережье и в глухой сельской местности. По опыту он знал, что большинство этих рассказов было правдой, по крайней мере когда-то.

— Если в семье умирает малыш, берут ребенка из другой семьи, чтобы найти замену своему.

— Да, такие вещи бывают.

Она кивнула.

— И никто даже слова не скажет.

— Нет, — сказал Фил. — Потому что тогда им придется признаться, откуда взялся первый ребенок.

Софи засмеялась.

— Вы тоже слыхали о таком.

— Но сейчас эти деревни не такие уж изолированные. Или я ошибаюсь? — спросил Фил.

Софи перестала смеяться. Она выглядела почти расстроенной.

— Я имею в виду, что везде проложили дороги и все такое.

«Но они всё такие же безрадостные, — подумал он про себя. — Неприветливые и продуваемые всеми ветрами».

Она вздохнула.

— Так о чем мы все-таки говорим? — спросил Фил, пытаясь выудить у нее, откуда она родом. Он мысленно прокручивал перед глазами карту Эссекса. — Это где-то на побережье? Джейуик? Уолтон? Или Фринтон?

Она не отвечала.

— А может быть, на реке? Брэдфилд? Врабнесс?

В глазах ее что-то мелькнуло. Он надеялся, что тот, кто сейчас смотрит на них в монитор, смог точнее заметить это.

— Итак, продолжим, — сказал он, поторапливая ее. — Вы рассказывали мне свою историю. О своей семье. Я готов, я слушаю вас.

Софи откинула голову назад и подняла глаза вверх, словно получала сигналы или инструкции из невидимого источника где-то на потолке.

— Нас было четверо… — начала она. — Я, мой брат, отец… — Она запнулась, в глазах что-то изменилось, лицо стало отсутствующим. — И моя мать…

Она замолчала, погрузившись в какие-то свои грезы.

— Так что насчет вашей матери? — напомнил Фил.

Голова Софи дернулась, и она посмотрела ему в глаза.

— Она умерла.

— Понятно. Она умерла.

— Или… исчезла. Я точно не знаю. Что-то в этом роде.

Она зажмурилась и наморщила лоб, словно напряженно пыталась что-то вспомнить.

— Я помню… других детей. По крайней мере, я думаю, что помню других детей. Я точно не знаю. — Она замотала головой, как будто разгоняя тягостные воспоминания. Как будто они принимали странную форму, которая ее не устраивала. — Как бы там ни было, нас осталось трое. Я, мой брат и отец.

— Именно в это время вы и стали Гейл?

Она смутилась на какое-то мгновение, потом улыбнулась.

— Там я не была Гейл. Ею я стала, когда приехала сюда, в Колчестер. Я всегда была Софи. Или София.

— София…

— Моя мама обожала кинозвезд.

— София Лорен, — догадался Фил.

Она кивнула.

— Верно.

— А ваш брат?

— Он Хестон. В честь…

— Чарльтона Хестона.[11]

Она снова кивнула. Потом лицо ее помрачнело.

— Да…

— Продолжайте, Софи, — сказал Фил, пытаясь снова вытянуть ее на рассказ. — Вы говорили о своей матери. Она умерла? Или исчезла?

— Да…

Фил ждал. Молчание. Он решил помочь ей.

— А что произошло после этого?

— Просто нас осталось всего трое. И с тех пор уже всегда было только так.

— И вы были… счастливы?

На Софи накатила новая волна воспоминаний. Глаза ее снова помрачнели.

— Мой отец… — Лоб ее напряженно сморщился. — Мой отец… У него были… потребности…

«О господи, — подумал Фил, — этого еще не хватало!» Собственно, чего-то такого он и ожидал. Потрясение, которое в итоге привело к расстройству рассудка. Он еще больше понизил голос и задал вопрос, ответ на который был ему уже известен:

— Потребности какого рода?

— Мужские потребности.

— И вы… удовлетворяли их?

Она кивнула.

— Да. — Ее голос как-то сжался, вернулся в прошлое. Стал тоньше, детским. — Я должна была удовлетворять их.

— И сколько вам тогда было лет? Когда он начал этим заниматься?

Она пожала плечами.

— Когда мама умерла. Исчезла. С тех самых пор.

— Вы не помните, сколько вам было лет?

Она покачала головой.

— Я была маленькая, — сказала она, и голос ее сейчас соответствовал этому.

Фил с трудом сглотнул и продолжил:

— Только вы? А ваш брат?

Она снова нахмурила брови. Новые мрачные воспоминания.

— Нет. Только я.

Она замолчала. Фил ждал, раздумывая, не стоит ли вмешаться и поторопить ее. Потом Софи заговорила снова.

— Хотя он пытался это сделать.

— Кто? Ваш отец?

— Нет… Мой брат. Он пытался. Пытался остановить моего отца. Остановить… то, что тот делал со мной.

— Ему это удалось?

Она посмотрела на него так, будто не верила, что он вообще мог задать такой вопрос.

— Конечно, нет. Он был совсем ребенком. Отец отшлепал бы его, если бы он сделал это, если бы баловался. По-настоящему бы отшлепал.

— Он бил его?

Она кивнула.

— Сильно?

Она вздохнула.

— Он всегда приставал к нему. Хестон был нехорошим. Хестон был бесполезным. Никудышным, плохим. Хестон даже не мог делать того, что делала для него Софи, он даже на это не годился. Поэтому отец бил его. Кулаком, кнутом. Всем, чем угодно.

— А вам он когда-либо причинял боль? Я имею в виду, не считая…

Она покачала головой.

— Нет. Никогда. Я все делала правильно. Не как Хестон. Он не мог делать правильно. — Она снова умолкла. Потом вдруг неожиданно тихо рассмеялась. — А знаете, что во всем этом самое забавное? Хестон мне по-настоящему завидовал.

— Из-за того… что вы привлекали к себе внимание?

Софи кивнула.

— Он ненавидел то, что наш отец делал со мной. Он всегда кричал, спрашивал, что с ним не так? Почему он не делает этого с ним? Потому что он завидовал, что отец делал это со мной, а не с ним. Потому что это была любовь. Он говорил, что, когда отец делал это со мной, он так показывал мне свою любовь. И Хестон очень переживал, что он лишен этого.

Фил молчал. Он не мог придумать, что можно на такое сказать.

— И сколько все это продолжалось? — наконец спросил он.

Софи пожала плечами.

— Не знаю. Нет. Пожалуй, знаю. — Ее лежащие на столе руки начали дрожать. — Я…

Она опустила голову, и упавшие волосы полностью закрыли ее лицо.

Фил ждал. Софи уже достигла стадии, которая часто наступает в подобного рода допросах. Независимо от того, что сделали эти люди или что сделали с ними, им хочется излить душу. Высказаться открыто. Снять камень с души. Не заботясь больше о судьбе ноши, которую теперь придется нести тому, кто их выслушивает.

Но только не в этот раз. Фил сейчас мог думать только об одном — о том, что эта женщина сделала с Клейтоном.

Она продолжала:

— Он…

Голос Фила стал еще тише, превратившись почти в шепот.

— Вы забеременели от него.

Не поднимая головы, она кивнула. И волосы ее качнулись вперед и назад.

— А потом… — В осторожных интонациях Фила звучало сострадание. — У вас… был ребенок?

Она покачала головой.

— Я… Он умер. Прямо во мне. Я была… недостаточно сильной, как он сказал…

Фил чувствовал, как в нем закипают злость и смятение. «Софи делала ужасные вещи, — подумал он, — но все это не происходит в вакууме. Кто-то сформировал ее, сделал ее способной на это. И этот человек был настоящим чудовищем».

Фил не мог позволить себе сочувствие, независимо от того, что сделали с ней. Во время допроса он вообще не должен испытывать никаких чувств. Поэтому он снова надел на лицо профессиональную маску.

— Вы потеряли ребенка.

Она кивнула.

— А что произошло потом?

— С меня было достаточно. Я достала какие-то таблетки. Попыталась принять их все… — Плечи ее задрожали, дыхание стало прерывистым, слова начали перемежаться с всхлипываниями. — Хестон нашел меня. Сунул мне в горло пальцы… Остановил меня… Думаю, он спас мне жизнь. Потом мы разговаривали с ним. — Она подняла голову. На щеках остались следы слез, глаза были красными. — И я поняла, что должна убежать. Потому что я подумала: что со мной еще может произойти плохого? Ничего. Все самое худшее уже случилось. Поэтому я… я почувствовала себя сильной. Как будто… как будто я заново родилась. Я сказала Хестону… сказала, что должна убежать. А он сказал, что поможет мне в этом.

— Почему он не убежал вместе с вами?

— Потому что… потому что кто-то должен был остаться. Присматривать за отцом. — Она сказала это как нечто само собой разумеющееся.

— О’кей, — сказал Фил. — Значит, вы убежали. А Хестон остался. — Софи кивнула. — А что случилось с ним? Когда отец обнаружил, что вы ушли?

Она горько рассмеялась.

— Он был в бешенстве. Просто с ума сходил. Он хотел добраться до меня и не мог. Он пытался выяснить, куда я сбежала, но Хестон не говорил ему, потому что сам этого не знал. Но отец все равно продолжал допытываться. Совсем его доконал. — Она по-детски хихикнула, как будто эти воспоминания были слишком ужасными и единственной защитной реакцией мог быть только смех. — Чуть не убил его тогда, правда. — Она вздохнула. — Но Хестон выкарабкался.

— И он все еще там?

— Хестон?

Фил кивнул.

— Да.

— Ну, вроде того…

— Что вы хотите этим сказать?

Она посмотрела на стену у него за спиной и ничего не ответила. Фил решил пока оставить эту тему.

— И вы приехали в Колчестер. Здесь вы начали…

— Обо мне вы все знаете, — перебила она. Слова ее звучали отрывисто. — Вы знаете, что произошло со мной после того.

— А как же ваш брат? Что случилось с ним?

Она откинула голову назад и снова задумалась.

— Все изменилось. Деревня изменилась. Как вы сами говорили, теперь она не так отрезана от мира. Сюда начали переезжать люди из города. Строить новые дома. Новые усадьбы. Шикарные поместья. — Слова ее текли медленно, извиваясь, словно перепачканные землей дождевые черви.

— Держу пари, что вашему отцу это очень не нравилось, — сказал Фил.

Она снова горько усмехнулась.

— Да уж. Люди заговаривают друг с другом, стараются быть доброжелательными… Он ненавидел это. Он ненавидел внимание. И еще он не мог найти никого, кто… удовлетворял бы его мужские потребности.

— И что же он предпринял?

— Заставил Хестона делать это. — Слова прозвучали просто и обыденно. — Но не в том виде, в каком тот был тогда. Потому что мой отец не был каким-то гомиком. — Она снова засмеялась. — О нет! Он может быть кем угодно, только не гомиком.

Фил чувствовал, как с каждым ее словом в нем нарастает ужас. Ему казалось, что он уже знает, к чему приведет это признание.

— И тогда… — Он почти боялся задавать следующий вопрос. — Что он сделал тогда?

— Переодел его.

Фил кивнул. Именно этого он и ожидал. Он посмотрел в лицо Софи и почувствовал, что этим дело не закончилось.

— Что еще?

— Сделал то, что он хотел. Превратил его в…

— В вас?

Софи потупилась и кивнула. Торжество истины, которой добился Фил, казалось ничтожным на фоне жутких вещей, о которых она рассказывала. Этот взгляд, эти жесты говорили о том, что под растоптанной, безумной оболочкой еще оставалось что-то человеческое. Он должен поработать с этим, как-то вытащить его наружу.

— Значит, Хестон занял ваше место.

Она снова кивнула.

— Сначала отец смирился с этим. Но потом… — Она содрогнулась, словно знала это из личного опыта.

— Что потом? Что случилось потом, Софи?

— Он возненавидел себя, — с горечью сказала она. — Он ненавидел себя и ненавидел Хестона. За то, что они делают. Он начал бить его. Снова бить кнутом.

Фил еле сдерживал дрожь.

— И Хестон терпел все это?

Она кивнула.

— Он был напуган. У него не было выбора. — Она огляделась по сторонам, словно выйдя из состояния транса и видя эту комнату в первый раз. — Я хочу пить. Я хочу прекратить это. Я хочу пить.

— Уже недолго, Софи. Продолжайте. Еще немного.

— Нет. Я хочу пить. Я хочу прекратить.

Фил не мог остановиться. Он должен был продолжать. Он хотел продолжать. Он уже прорвался, он вот-вот доберется до нее. Он не может сейчас останавливаться. Она должна продолжать. Обязана…

Он посмотрел на нее. Все черты прошлой Софи исчезли. Никакой сексуальности, никакой привлекательности. Перед ним сидела женщина с поломанной психикой. Она замолчала и не скажет ни слова, пока снова не будет готова к этому. Он вздохнул и взглянул на часы. Нагнулся к микрофону.

— Допрос прерван в…


Глава 70 | Суррогатная мать | Глава 72