home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 18. Обремененные каникулы

Кирилл снова шел по берегу реки, обращая внимание, как сильно отличается растительность и живность земли от того, к чему он привык в Семиречье. Пусто, однообразно и непривычно. Прислушиваясь к звукам и пространству, он обошел рыбаков, постояв за деревьями, и тихо скользнул дальше, не потревожив ни одного сучка. Первое июля. Не так много оставалось времени, чтобы подготовиться к следующему учебному году, который начинался десятого сентября. В академии время, затраченное студентами на дорогу, засчитывалось в учебные дни. Но ему предстояло прибыть раньше, поездка на Марс была запланирована на шестое.

— Ты сильно возмужал! — удовлетворительно заметил кот, рассматривая Кирилла.

— А ты почему ни разу не навестил? — огорчился Кирилл. — Я постоянно вспоминал про тебя.

— Эт` в мои обязанности не входит! — фыркнул кот. — Куча дел!

— Спасибо тебе… Правда, спасибо! — тепло поблагодарил Кирилл. — Как представлю, что я здесь и негде, что-то мне тошненько становиться…

— Не расслабляйся! — предупредил кот. — Повернуться не могут, думаешь?! Ты вот человека избил, а не заступись за тебя Авдотья Захаровна, сидел бы, кошкины слезы лил! На первый раз простят, на второй погонят! Пока ты дешевле ломаного грошика. Вот как поступишь, если человека бьют? Да не один, а трое или семеро? Биться будем, или в сторонке постоим?

— Ну, заступлюсь, конечно! — не раздумывая ответил Кирилл.

— А если носы поломаем и поломают? — съехидничал кот.

— Надо полагать… — растерялся Кирилл.

— То-то и оно! Сам демоном, или на тебя демона. А правильный ответ — с умом подружить. Не дошло?

— Нет… Я что, в переговоры должен вступить?

— Тебя чему в твоей академии учат?! Телемост установи и пригласи на собеседование. — пренебрежительно фыркнул кот. У тебя демон в руке! Погладь его по головке!

— Вот дуб! — удивился Кирилл сам себе, стукнув ладонью по лбу. — Странно, что меня до сих пор не выставили! Это что же, я маг теперь? В смысле, экстрасенс?

— Не думай про себя так плохо! — поморщился кот. — А то животик надорву!

Невольно Кирилл вспомнил сон, забытый давным-давно. Те два старика и могучие богатыри — не такими разве были, как профессор Садини, как профессор Гоблин, которому нравилось, что на курсе ему дали такое имя, как профессор Авдотья Захаровна, и многие другие семиреченцы, с которыми ему пришлось столкнуться? Не многие из них говорили «я», все чаще «мы», а когда обращались, обязательно подчеркивали, что имеют в виду конкретного человека — «ты». И снова не верилось, что избавился от какой-то тяготы, словно сошел с картины и теперь смотрит на нее со стороны. Теперь, когда он почувствовал свободу, он не пожалел бы жизни, чтобы отстоять ее — и снова вспоминал свой сон и множество обреченных на тьму людей, которым дела не было до свободы.

Страж тоже примолк, оставаясь полуматериальным, порой даже не замечая, как ломится сквозь кусты и траву, позволяя проникнуть в свое тело, не причиняя ему вреда и оставаясь непримятыми. Он был где-то далеко, возможно, снова искал ученика, собирая их по всему свету. Кажется, снова кому-то не повезло. Но двенадцать человек оправдали надежды, обратившись в бегство, когда поняли, что жить им осталось недолго. И огорошили не только куратора, но и академгородок, используя ванны для прикрытия, чтобы невредимо выбраться из города. И смех и грех, но человек должен быть таким — без царя в голове. Самые что ни наесть люди. И их сразу приняли и порадовались. Будут строить, ломать, взрывать — и научатся понимать, как мало знают о жизни.

Выше крыши их дома теперь не было ни одной постройки. Пожалуй, он уже и забыл, как оно в городе. Старая трехкомнатная квартира ушла в прошлое и больше не занимала в сердце места. Разве что отец нет-нет да и смотрел ему вслед. Просто стоял и смотрел, улыбаясь с какой-то невыразимой грустью.

Кирилл расправил плечи, открывая для себя в открывшемся пространстве с раскинутыми по обоим берегам домами много нового. Черемушки подросли. Начало лета ознаменовалось новым строительством, словно назло кризисам и потрясениям, доказывая, что жизнь она не там, а здесь. Непроданный кирпич и лес вставали новой избой или еще одним производственным цехом, а продукция раздавалась жителям вполцены. Теперь вот решил заняться тепличным хозяйством, раздобыв какие-то новые технологии и материалы. Теплицы заняли четверть поля, сразу за животноводческим комплексом. И, кажется, вошли во вкус, вплотную занявшись переработкой. Несколько в отдалении корпуса цехов стояли уже под крышей, наполовину закрытой профнастилом.

Добравшись до края огорода, Кирилл избавился от всех мыслей. Он вдруг почувствовал себя дома. Старая пристань, лог, заросший купальницами, ромашками и лютиком, новый забор — а сразу за ним заросли малины, кусты роз, целое поле ровно окученной картошки, а дальше прополотые, без единого сорняка грядки — и две женские присевшие фигуры между ними, разрыхляя землю между всходами.

Кирилл неслышно подошел и остановился позади, чувствуя, как радостно защемило в груди.

— Вот увидишь, к осени сама будешь ходить, без костылей, — рассуждала тетя Вера, выговаривая своей ученице. — Вода укрепляет позвоночник и мышцы. В любом реабилитационном центре в первую очередь лечат бассейном и беговая дорожкой. И то и другое у нас есть.

— Хорошо бы! — тяжело вздохнула Светлана, изменившаяся за последние два месяца до неузнаваемости. — А вы не знаете, Кирилл скоро приедет?

— Вот бы знать! У них там, засекреченных, даже письмецом порадовать не дадут, — с досадой бросила тетя Вера, сгребая прополотые сорняки.

— Может, его на разведчика готовят? — предположила Светлана, перебирая ростки и выдергивая сорняк между ними.

— Нравиться он тебе? — ехидно поинтересовалась тетя Вера.

Светка кивнула, склонившись ниже.

— Он красивый, — тяжело вздохнув, она подобрала подол платья, подтягиваясь чуть дальше за тетей Верой. — За ним, наверное, все девушки бегали.

— Ну, что было, то было, и бегали, и приставали, — вспомнила тетя Вера. — Житья от них нет, каждый день спрашивают. Честно говоря, я буду рада, если он, наконец, на ком-нибудь остановиться.

— Они красивые… — Светка как-то сразу помрачнела, погрузившись во тьму. Видимо, желание тети Веры ее задело. На какой-то миг она погрузилась в темное облако, окутавшее ее, как когда он заступился за Мирославу.

— Ты не хуже… — в такт ее словам, нараспев протянул Кирилл и рассмеялся.

Обе женщины вздрогнули, переглянулись и обернулись, вскрикнув. Тетя Вера вскочила, протягивая руки, и прижалась, вдыхая его запах. А после отодвинулась, в любовью рассматривая ее.

— Ох, Кир, никогда не знаешь, что от тебя… А возмужал то! А почему ты…

— Ну, ты же знаешь, нам, разведчикам, нельзя казать народу лицо! — усмехнулся Кирилл и обнял тетю Веру. Он немного смешался, когда понял, что Светка не может встать самостоятельно. Она шарила рукой в сорняках, сваленных между грядками, вытаскивая из под травы костыли. На лице ее отразилась и радость, и смущение, и отчаяние, и боль, что застал ее в таком виде.

«Влюбилась!» — озадачился Кирилл. Где-то там, в ее сердце и мысленных посылах он почувствовал себя.

Влюблять ее в себя в его планы не входило — всеми силами он пытался заменить ей брата. Ее ненужная привязанность могла все испортить. Ни один Хранитель не имел права раскрыть себя, и каждый принимал свой выбор самостоятельно. Семиречье закроется для нее навсегда, если целью станет он, а не Семиречье. Кроме того, из трех свободных девушек последнего набора он заприметил одну, не думать о которой не получалось. И с нетерпением ждал минуты, когда их курс вернут в академгородок, чувствуя, что ревнует к парню по имени Андрей. Он тоже не имел пары, пройдя все испытания с необыкновенной порядочностью и сообразительностью. Заметив, что Кирилл на появление Алины на экране реагирует как-то неадекватно, ребята дружно порадовались, придумывая, как им устроить встречу.

Наверное, Кирилл переживал самые страшные чувства в своей жизни — он и хотел помочь Светлане, и нежность была в душе, но так лишь усугублял положение, давая ей хоть какую-то надежду.

— Свет, ты еще встретишь парня, я даже знаю где, — Кирилл выждал минуту, прибегая к мысленным посылам, рисуя образ Андрея. И только после этого поставил ее на ноги, расставляя костыли по обе стороны.

Светка образ не приняла, он застрял где-то в его собственной голове, присушенный к Алине. Кирилл вздохнул. Поздно, ее благодарность перешла в другое, более глубокое чувство, и требовался не один день, чтобы вылечить ее.

— Я тебе лекарства привез, быстро встанешь на ноги, — пообещал он торопливо, сразу же отвернувшись. — Теть Вер, на берегу не твое вечернее платье валялось? Я подобрал… — Кирилл протянул тете Вере платье василькового цвета из бридиверской мореники, украшенное серебряной вышивкой и искусственными алмазами, выращенными в естественных условиях.

— Сдурел! — глаза у тети Веры округлились до предела, когда она, не удержавшись от любопытства, сняла резиновые перчатки, вымыла руки в ведре с водой и вынула платье из пакета. — Это ж бешенные деньги!

— Не переоценивай себя, я приобрел его по бросовым ценам на распродаже, — засмеялся Кирилл, продолжая не замечать Светлану, которая пыталась самостоятельно дойти до скамейки. — Просто как-то вдруг вспомнилось о доме, тебя помянул. Ты ж у нас все синее любишь? Еще подумал: разом и откуплюсь от твоих забот… — Кирилл сделал задумчиво виноватое лицо. — Скажу: бешенных денег стоит — а чего стоило его достать! А вот стою перед тобой и понимаю, не дорос еще, вру и краснею. Язык каменный!

— Ты никогда не врал, но научился! — взглянув на него краем глаза, усмехнулась тетя вера и покачала головой. — Спасибо! — тепло поблагодарила она, похваставшись: — Я же вышла в люди, меня пригласили на кинофестиваль! Его и надену!

— А ты со Славкой разве уже не работаешь?! — пропуская Светлану вперед, поинтересовался Кирилл с деланным изумлением. — Я надеялся, мы в горы двинем!

— Да нет, у нас все по-старому. Мы и Свету подключили, когда она обратно в «рай» засобиралась, — сказала тетя Вера как-то без настроения. — Мать ее три раза приезжала, совсем ума у бабы нет, — сообщила она, раздражаясь. А спустя мгновение в голосе ее прозвучали теплые нотки. — Света шлифует изделия и расписывает глазурью, у нас теперь ни один камень не пропадает, все в дело идет. Ты и не представляешь, как она рисует!.. — и тут же сердито вскинулась, застывая и раздражаясь бранью: — Надо же, опять он бочку опрокинул! Ну не собака, а сущее наказание! Туз, ну-ка, иди сюда!

Заметив Кирилла, Туз с повизгиванием метнулся вдоль забора, легко перемахнул, и виновато виляя хвостом, обошел тетю Веру за пару шагов, прыгнул на Кирилла, преданно заглядывая ему в глаза.

— Ах ты мой старый друг! — Кирилл потрепал пса, заметив, что подбородок его стал совсем седой. — Думаешь, заступлюсь? — он достал из рюкзака кость из жил, предназначенную динам для чистки зубов с запахом свежего мяса. Тузу она, наверное, тоже должна была понравиться.

— Все воспитание свел на нет! Чем огурцы поливать? — рассердилась на него тетя Вера. Она подняла железную бочку, сунула в нее шланг и включила воду. — Пойду, матери позвоню, а то заждалась тебя.

Тетя Вера ушла, оставив его со Светланой наедине. Светка была смущена. Прикусывая губу, она сосредоточено пыталась подняться по лестнице, отдыхая на каждой ступеньке. Кирилл без слов хотел приподнять ее, но она механически выставила руку, отстраняя.

— Я сама! — упрямо и холодно произнесла она.

— Сама так сама, — Кирилл слегка удивился, почувствовав, что во дворе чего-то не хватает. Точно здесь только что кто-то был и ушел, и его аура все еще была тут, потихоньку рассеиваясь.

— А где Сашка и Мирослава? — он удивленно окинул взглядом гостиную, заметив, что часть мебели исчезла. — Опять! — выдохнул он, начиная закипать.

— Нет-нет… мать сама отдала, они и брать-то не хотели! — махнула рукой тетя Вера, поправляя стулья вокруг стола. — Им дом дали на той стороне реки, поближе к работе… Как-то неожиданно, через пару дней, сразу после того, как ты уехал. Он же у нас теперь начальник, — она глубоко кивнула, испытывая гордость. — А мы тут втроем… Но частенько приезжают, почти каждый вечер. Или мы к ним. Анька теперь и ночевать-то редко домой приходит, так в больнице и живет. Мы ее уж и жалеть перестали, пускай горит, горбатого могила исправит.

— А ты говоришь, по-старому… — огорошенный известиями Кирилл не находил слов. — А им чего им тут не жилось?!

Тетя Вера рассмеялась.

— Ну, сам посуди, Сашка второго ребенка ждут. Подумал и решил, что если еще ты жениться надумаешь, мы тут по головам ходить будем. Этот дом, как ни крути, из старого переделан, а тот из кирпича из нового, да не меньше нашего. Да переживает еще, что сделал глупость, когда с Иркой связался. Чувствует вину-то, столько отдал, но обиду, сказал, не держит, Мирославу встретил. У-у, как она его держит в ежовых рукавицах! Мирослава опять же в упрек начала ставить, что Олежку избаловали и занянчили. Он же криком исходится, чтобы бабушки прибежали, когда внушение делает, — тетя Вера снова тяжело и горестно вздохнула. — А я считаю, что сам Александр и избаловал. Он же с рук его не отпускает.

— Да ладно?! — изумился Кирилл, раскрывая рот от радости, немного удивившись. Это было именно то, чего он добивался — счастливая ячейка общества. — Это же хорошо!

— Я знаю… Но пусто стало в доме. Об Олежке сердце болит, каждую минуту о нем думаю — вышла в огород и слушаю, не заплачет ли. Какие из ни родители? Им же на танцы, погулять…

— Наплодились — родители! Ты, тетка Верка, замуж выйди — и заимей своих! Заметив, как тетя Вера болезненно сжалась, понял, что сболтнул лишнего. — Или нас со Светланой удочери! А и в самом деле, отчего бы не взять из детдома? Тебе сорок, вся жизнь впереди! Лет сорок, тьфу, тьфу, тьфу, сто еще есть! Женщина ты обеспеченная, а если что, поможем.

— Да ты что?! — вскинулась тетя вера сердито. — Я жду не дождусь, когда ты в город переедешь, а тут, с матерью. Квартиру я на тебя перепишу.

— Да на что мне твоя квартира?! — рассмеялся Кирилл, снимая с себя рюкзак и вытряхивая его содержимое. — Плохо же ты меня знаешь! Я заболею, если твоими квартирами начну думать! Не смей обо мне вспоминать, когда планируешь свою жизнь. Я тебя люблю, и если ты от чего-то откажешься, я буду винить себя до конца дней! Неужели ты повесишь на меня такой камень?

— Кирилл, ты давно голову проверял? — испытующе взглянула на него тетя Вера, слегка обидевшись. — С каких это пор моя квартира стала болезнью?

— А с таких, что один раз живем, — рассмеялся Кирилл. — Я тебя знаю лучше, чем ты меня. У тебя горит все внутри, когда ты с Матвеем Васильевичем, а когда он сделал предложение, сваляла дурочку. Даже сейчас думаешь о нем, когда вы расстались. А я-то думал, почему он в гости не заходит…

— А как ты узнал? — остолбенела тетя Вера, замерев с поднятой рукой.

Кирилл слегка растерялся. Прочитал. Случайно вышло. Крик души. Тетка Верка, как и он, была вдовой. «Много нас таких!» — испугался Кирилл собственных мыслей. Войны и потрясения никогда не проходят бесследно. Чистая тетя Вер была изгоем всю свою жизнь, у нее никогда не ладилось с мужчинами, которые редко задерживались, как бы она не любила и не привязывалась, никогда не рассматривая, как спутницу. И вот, наконец, кто-то испытал те же чувства, а ни он, ни она не чувствуют друг друга, переживая каждый сам в себе, замкнувшись. Неужели же и он обречен вариться в собственной каше, ни разу не испытав то, что чувствовали Макс и Маша. Ян и Ядвига, Никола и Дарина — и многие его друзья, с которыми он учился?! Будущие его перспективы не стали открытием, он давно это знал, но по спине пробежал холодок.

— У тебя на лице все написано, — бросил недовольно Кирилл. — Я и мать любим тебя, нам больно видеть, как ты разрываешься между собой и нами. Если ты была бы счастливой, — и ты это понимаешь! — мы все только выиграли бы. Еще один мужик в семье не помешал бы…

Кирилл раскрыл еще один пакет, доставая сухую траву в целлофановой обертке, и приготовленные Авдотьей Захаровной готовые пакетики.

— Свет, это тебе, здесь есть инструкция, которой нужно строго придерживаться. Многие травы ядовиты, — предупредил он. — Сама ты сможешь ходить уже через пару недель. Твоя болезнь осталась вот здесь, — двумя пальцами Кирилл постучал себя по лбу. — Даже не думай, что полюблю тебя такой! — подразнил он ее. — Встанешь на ноги, присмотрюсь. Но не обещаю, это как в кино, мисс Вселенная, конкуренция фактически не оставляет тебе шансов.

— Кирилл, ну зачем ты так?! — укорила его тетя Вера.

— Я никогда не стану ходить вокруг да около, ты же знаешь, — буркнул он, заметив, что Светка потерянно стоит и смотрит, не решив, хорошо или плохо то, что он ей только что сказал.

Боль, которую она терпела десять лет, пыталась ее унизить, но сила воли и то новое, что открылось недавно, успокаивали, давая ей малюсенький шанс, который она не могла упустить. Она умела контролировать чувства, не принимая их на веру, ее внутренний мир долгое время оставался единственным местом, куда она могла смотреть. Кажется, она даже уловила в себе демона и теперь боролась с ним с той же решимостью и отвагой, с какой приняла решение умереть, выжидая момента, когда что-то колюще-режущее попадет ей в руки.

Слава богу, от бабушки и отца им досталась целая библиотека. Книги мать связала стопками, свалив в пустой комнате. Когда она заходила покормить или проверить, Светка просила ее придвинуть их ближе — и мать давала ей. И тогда Светка погружалась в свой мир, забывая о своей увечности и насилии, пресыщаясь теми чувствами, о которых узнавала из книг. До тех пор, пока отчим, развлекаясь или латая дыру в бюджете, не продал их букинистам.

— Мог бы потактичнее, — расстроилась тетя Вера. — Свету нам никто уже заменить не сможет. Она именно тот человек, который расширил наше производство.

— Странно, а я разве не за вас болел, когда решил идти с вами в горы? Но горы слабакам не радуются, — возвестил Кирилл, придав своему голову торжественность. — Я просто не хотел, чтобы она тут в одиночестве закисла. И вот еще, — Кирилл протянул Светлане эластичный пояс для позвоночника. — Пригодится, когда разбойничать начнем! Выбор за тобой!

«Сдохну тут со скуки!» — Кирилл прекрасно понимал, что деревня не то место, где радуются каждый день. Друзей позабирали или в армию, многие одноклассники поступили учиться и не вернулись, а те, что вернулись, как в любое другое лето, трудились, не покладая рук. Проще было бы устроиться на работу, чтобы не маяться, но ждать, когда Светка окрепнет, осталось недолго. Славке и тете Вере, да и той же Светлане, которая вдруг начала зарабатывать неплохие для Черемушек деньги, он был нужнее. Сам Кирилл от безделья потихоньку начинал сходить с ума, чувствуя, что за год, что он отсутствовал, без него привыкли обходиться.

В огороде ему доверили немногое, окучить картошку еще раз и опрыскать против колорадского жука, а в остальном справлялись без него. Поливали, пололи, опять закатывали в банки, распределяя, что в подвал, а что в овощную яму и ледник, которые Александр и Славка выкопали в прошлое лето, подогнав трактор. В новом доме Александра Кирилл выдержал недолго. Рачительный хозяин теперь выговаривал и за погнутый гвоздь. Он житья не давал ни себе, ни соседу, приставая к тому то с повалившимся забором, то заставлял подправить окно, чтобы ни то, ни другое не портило вид, то взывал к его совести, призывая разобраться с коровой, навалившей кучу прямо на дороге. И, как это ни странно, Мирослава его поддерживала, изменившись до неузнаваемости. «Туфли три тысячи стоят!» «Руки не из того места растут?!»

«Где же я просчитался-то?!» — пилил себя Кирилл, вспоминая, какой Мирка была. «Муж и жена — одна сатана! — пренебрежительно фыркала тетя Вера. — Плюнь, срослось и ладно!»

Пару раз он сходил за грибами, убедившись, что нет ни одного леса, в который бы он захотел пойти еще раз. Те двенадцать грибов, которые сумел найти, достались ему случайно. Просто их не искали, как следует. Лето выдалось сухое, сами грибы были, но на корню поеденные червями. После семиречинских лесов слушать тишину и видеть пустой лес было непривычно. Человек разорил и раздел природу догола — ни зайца, ни волка, ни птиц, ни белки — все попрятались, а из трав только те, что не годились в пищу. Да и сами деревья, будто сорная трава, не то, чтобы маленькие — обиженные, больные. Еще один день он разбирал дрова, раскалывая и складывая в поленницу, и день чистил колодец, ныряя и собирая со дна накопившийся ил. А после, чтобы не тратить время, заставил себя сесть за учебники.

И когда вдруг зазвонил сотовый, высветив незнакомый номерок, и вкрадчивый голос профессора Авдотьи Захаровны позвал к пещере, Кирилл чуть не сошел с ума от радости.

— Передаю по буквам: армейская служба у тебя началась! — весело сообщила Авдотья Захаровна. — Мы следим за поместьем, и не все в нем ладно.

Кирилл поперхнулся сырной плесенью, которой старушка его решила побаловать, после того как накопали целый пакет корней лопуха и набрали корзину шляпок красного мухомора.

Бабка Авдотья похлопала его по спине.

— Артура Генриховича собираются нынче убить. План таков, все хозяйство объединили в одно, он теперь генеральный директор. Он как бы и хозяин, и не хозяин, все доходы по осени распределяют между работниками. И многим Черемушки, как бельмо в глазу. Сама его должность выборная, а раз выборная, другого человека выбрать недолго. Охрану мы к нему приставили, но не должно по полям с автоматами людей пугать. Исполнителей мы знаем, а кто приказы отдает, пока не нашли. Покарауль маленько. Ты тут вроде как свой, примелькался. Вот тебе волшебный приборчик — связь будете держать, а близко не подходи. Минут за десять проверишь дорогу, по которой Сам поедет. Лесок там какой — просканируй, люди — обрати внимание. Будут подозрения — пошли сообщение. Надо будет убрать — используй паралич.

Заданию Кирилл не обрадовался — прощайте скалистые горы!

— А надолго? — удрученно поинтересовался он.

— Пока главаря не найдем. Приборы его больную голову не выдают, не видал никто. Сама операция в плане подготовки, изучают местность, когда, куда и с кем. На тебя выписано транспортное средство, доставят нынче вечером. Тут таких много, но шумит потише и скорость повыше. И окуляры волшебные, и днем и ночью зрят. И не светись лишний раз.

— Понял, не дурак, — рассмеялся Кирилл. — Эх, мне бы Макса!

— У Макса своих забот полно! Он родину-мать за мягкое место щупает. Доживет ли до утра, не знаю… — Авдотья Захаровна помрачнела и задумалась.

— В смысле? — прищурился Кирилл.

— Да нешто летом отдыхают?! — всплеснула старушка руками. — Из боярского плена вызволять пошел Марфушку!

Странно, но поначалу Кирилл даже улыбнулся, не сразу сообразив, что в плен взяли Машку, и вот бы знать в какой! На словах выглядело не страшно. Но минуту спустя он молча взвыл. Кто?! Навская сила не знала ни жалости, ни пощады, когда косила людей. Могли в дом терпимости продать, или на те же органы, или за границу переправить, или выкуп потребуют, Макс теперь не бедный…

Кириллу вдруг захотелось сию же минуту оказаться рядом с Максом, которому, несомненно, требовалась помощь. Планируемое убийство Артура Генриховича не шло ни в какое сравнение с потерей друзей.

— Был ты, Кир, дурак дураком, дураком и остался, — засмеялась старушка, снова напомнив ему бабу-ягу. — Да кто, когда болел за человека?! На всей матушке Руси человека-то и не сыскать. Не бьемся мы, думаешь, за землю-матушку? Про деревню сказывают: Черемушки богато живут — а богатство разве не с Черемушек зачинается? Пришли, посмотрели. Можно, если по уму. И вроде ума много не надо. Запруду сделай — рыбу выпусти, а на другой год бери да продавай. Или вот займись-ка глиной — и горшок, и кирпич, и алюминий. Или лес. Разбей на сто участков, руби да высаживай, руби да высаживай, чтобы и правнукам было что рубить. Ель, сосна, лиственница, кедр… А как раньше-то было, пошел человек в лес — и малиновую веточку с собой прихватил, а то и рябину, и смородину, и черемуху, и яблоньку. А через десять лет пошел в лес, и глаза радуются. Ты с добром, и к тебе добро. Не придут вороги за человека заступиться, Макс и Машенька дела их черные на белый свет вытаскивают. А когда люди знают, по сторонам посматривают. По тебе работа, али нет, уж и сомневаться начала…

— Авдотья Захаровна, обижаете! — покраснел Кирилл. — Я, правда, я со всей ответственностью… Просто, мы в горы собирались, чтобы мои без работы не остались.

— Ну, до того времени доживем ли? — старушка опять тяжело вздохнула.

Кирилл проводил своего преподавателя до пещеры. Два раза пришлось остановиться, чтобы не столкнуться с людьми нос к носу. Еще раз остановились на капище, присев на берегу.

— Запомни, Кирилл, никакой самодеятельности. Смысла нет объявлять врагами человека темного. Мы ж не звери. Заплатили, он и соблазнился. Не он — придут на его место другие. Нам на самый верх подняться надобно, чтобы судьбоносного запеленговать. А там уж без нас разберутся. Или пригрозят, или по головке погладят, или на другую сторону повернут.

Ну, в сравнении с тем, чем занимались Макс и Машка, дело было плевое. Даже обидно. Избавившись от всех сомнений, Кирилл кивнул.

— Ну а как там Светлана наша? — с теплотой в голосе поинтересовалась Авдотья Захаровна.

Кирилл улыбнулся, задумавшись, раскрывать ли Авдотье Захаровне всю правду. И решил, что стоит, чтобы и она на его счет иллюзий не питала. Признание получилось сбивчивым. На ноги она встала, костыли оставила, ходит, опираясь на трость — и пока походка, как у гуся лапчатого. Но тренировалась много, два часа утром и три вечером, укрепляя атрофированные мышцы позвоночника, и часа два плавала в реке, пока кожа не покрывалась пупырышками. Плавать у нее получалось лучше всего, она легко переплывала реку туда и обратно. Травы оказались чудодейственными.

— Алинка твоя молодец, — похвалила Авдотья Захаровна, одобрив его выбор. — Собирала грибы, ягоды, будто деревенская. Приятная на вид, статная, веселушка-хохотушка… Ну да не будем загадывать наперед, — Авдотья Захаровна поднялась, кивнула, скрывшись в пещере, что-то пробормотав себе под нос.

Какое-то время Кирилл еще сидел на капище, а после, наломав березы на веники, поторопился домой, еще издали заприметив остановившуюся возле дома газель.


Глава 17. Тяжелые студенческие будни | Черная книга колдуна | Глава 19. Тяжело в учении, легко в бою