home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14. Общество с нуля

За последние три месяца, после тех двух, ничего особенного не случилось — пристроили еще один сарай, испытав гордость. Теперь был свой клуб, в котором собирались на посиделки, разговаривая обо всем и обсуждая планы на завтрашний день, на неделю, на будущую жизнь. Начинался сезон дождей, который лил с неба, как из ведра, так что носа не высунешь. И ураганы — они сметали на своем пути все, что попадалось. Только теперь Кирилл понял, отчего огромные динозавры и ящеры благоденствовали в свое время — им, кораблям первобытной земли, ураганы были нипочем, и если огромные непрекращающиеся разряды били в панцирь, не падали замертво.

Многие учились друг у друга языку. Сказать, что говорили на каком-то одном, было бы неверно, чужие слова легко прилипали к ушам и оставались, смешиваясь. И уже не резали слух, а передавались дальше — и кто бы что ни говорил между собой, начинали понимать. Даже рычание динов вдруг обрело какой-то смысл, и все чаще и чаще на той же охоте объяснились их непередаваемым языком, избавленном от условностей, чем набором звуков, которые требовали времени и ясности понимания. Появилось какое-то свое, местное наречие, объявленное законным. А кроме того все без исключения земляне внезапно стали улавливать и свои собственные мысленные обращения, пока на уровне интуиции, перестав чувствовать свою ущербность, или рядом с телепатом не проговаривали слова, как это принято, а отвечали так же мысленно, начав различать, что есть мысленно сказанное слово, а что невысказанная мысль, которая не должна была стать общедоступной.

По гуманоидам получалось, что человек, какой бы расы он ни был, обладает таким даром. Кто-то в большей степени — чистый телепат, кто-то в меньшей — эмпат или скрытый телепат. И все без исключения воспринимают посылы души, обращенные на человека. Про бессознательность говорить не приходилось — ее боялись, демоны не закрывали рта, пробивая землю, внезапно обретая голос в душах. Оттого они сильно дорожили своей половинкой, стараясь найти ее как можно раньше. Основы демонологии преподавали в школах, обучая чистить и защищать свое информационное поля. И если ученик к концу обучения не обладал даром телепатии и не слышал советы из пространства, он ограничивался в правах и свободах. Таких было немного — человек, умеющий видеть и слышать, отставать не мог.

Ущемленными, не имеющие пару и лишенные возможности оставить потомство, не особо загружаясь, что будет через тысячу и миллион лет, в лагере были лишь трое. Сеня Белый, покрытый белой меховой шкурой, которая на его планете спасала его долгими зимами от холода. Спать он мог в снегу. И тоже телепат, а издаваемые им гортанные звуки могли понять лишь дины. Гоблин Яша, которого давно называли Гоблин — этот сам по себе. Он как-то даже признался, что в голодный год мог бы отложить пару яиц и закусить ими. Гоблин вообще вызывал удивление у всех — он был, но как бы отсутствовал. Почему-то взгляд никогда не мог сфокусироваться на нем самом даже у телепатов — и не получалось запомнить его во всех подробностях.

— Это оттого, что нас из Рая не изгоняли, мы сами попросились, чтобы пощупать, потрогать, подумать в относительном одиночестве… — раздумывая о своих свойствах, выдвинул он гипотезу. — Курить хочешь? — и самым невероятным образом передавал Яну свои ощущения, когда как бы куришь, но не куришь.

А однажды, когда ему надоело, что к нему постоянно пристают с просьбой вызвать чувства по прошлой жизни, чуть не придушил Яна тем самым сигаретным дымом, засунув в него не только дым, но и пепельницу с окурками. Голова у Яна поплыла, и он едва не потерял сознание, на недели две забыв о сигаретах, пока вдруг Гоблин Яша сам не напомнил, подразнив.

Остальные пытались наладить быт, перенимая привычки и полезное уменье. Не отставали даже дины, которые соединялись на всю жизнь, чтобы периодически, раз в десять лет, если еще одного хищника позволяла кормовая база, отложить яйцо и воспитать достойного Сына Бога, знающего о динозаврах, ящерах и драконах все, как о себе самом. В общем, жизнь наладили, и как-то даже прикипели друг к другу. О доме почти никто не вспоминал, открывая в себе второе дыхание.

Первым делом обзавелись средством связи. Прикормили птиц, похожих на голубей. Возможно, это и были голуби, но необычной раскраски — голубые с красной грудкой, как снегири. Вторым делом избавились от рванины. Женщины объединили усилья и выведали у динов, какое дерево дает сок, который становиться смолой. Его и объявили каучуконосом. Сок собрали и попробовали уварить, высушить, сдобрить натертым панцирем черепахи. Получилась довольно сносная резина. С помощью открытого Кириллом гипса изготовили по ноге форму — и, наконец, добились таки результата. Даже те гуманоиды, которые носили обувь с гарантией на десять и двадцать лет, переобулись в удобные калоши по распутице и открытые в жару сланцы.

Следующий этап — выделка шкур и получение пряжи. Это оказалось довольно легко, даже искать не пришлось. Шкуры всегда были под рукой, шерсть срезали у длинношерстных копытных. И многие растение имели внутри себя волокно или покрывали себя пухом. Разработкой технологии изготовления полотна решили заняться потом, когда встанет вопрос о пеленках и распашонках, а пока все мужчины и дины в их числе вдруг заболели приручением скотины, которая могла обеспечить молоком, шерстью, мясом не выходя из дому. Или птицы, чтобы иметь под рукой яйца, которые годились в пищу даже Эльфу, открывшему для себя в тропических джунглях много новых видов растений. Одно плохо, большие запасы продуктов в теплом климате быстро гнили.

Даже изобрели электричество, используя для вращения динамо-машины водопад…

Правда, лампочка так и не зажглась, опознать вольфрам Кирилл не смог. И от использования железа в промышленных масштабах пока тоже пришлось отказаться — не достало домны, а железо, которое смогли добыть, даже не потянуло на чугун. Скорее, сплавленная с глиной руда. Но кость застряла в горле — все понимали, без железа не выжить. И дины вызвались отыскать каменный уголь, а Кирилл исходил горы вдоль и поперек, отыскивая материал для цемента.

Стадное чувство у динов прошло, теперь им приходилось охранять лагерь от вторжения зверозубых, которые то и дело норовили нарушить границу, поднимаясь в горы от затопленных дождями равнин и джунглей. И сопровождали кормильцев, спускаясь с ними в подножие, помогая отыскивать фрукты, овощи, грибы, добыть рыбу и мясо, после помогая добычу дотащить до лагеря. Не то, чтобы их об этом просили, но когда Макс предложил всей толпой перебраться в город, идти в такие места, где зимой с неба падает снег, дины категорически отказались. Чисто по-человечески их можно было понять: ниже пятнадцати градусов по Цельсию — и дины падали в глубоком анабиозе, а бывало, хищные звери пользовались их невменяемостью, утоляя голод, а их в это время как бы не было. Сами по себе дины представляли собой что-то переходное от пресмыкающихся и рыб к теплокровным — сами они были теплокровными, но не имели защитного покрова, и в крови их циркулировала некая жидкость, наподобие антифриза, который не позволял организму замерзнуть ниже прожиточного минимума, а когда огромные холодные потоки воздуха проникали в легкие, охлаждала кровь, которая становилась густой и вязкой, отключая все системы жизнеобеспечения. Несомненно, холод — это единственное, чего они по-настоящему боялись.

И для всех землян сразу стала понятной трагедия, которая произошла шестьдесят пять миллионов лет назад, и миллион лет назад, когда внезапно началось оледенение планеты — млекопитающие пировали по всему миру, объедая динозавров и падавших замертво птиц без перьев до кости. И так выжили, не оставив от древнего мира ничего даже в самых далеких уголках планеты. А многие после вымели сами, когда трупы динозавров и травоядных млекопитающих закончились.

— Не холод, они наша смерть, если у нас произойдет что-то подобное, — один из динов кивнул вниз, на стадо, похожее на бизонов, за которым мирно, словно паслись в этом стаде, следовала пара саблезубых тигров, не рискующие подойти к ящерам с хвостами и в броне.

— А чем вы там у себя занимаетесь? — поинтересовались все и сразу, превратившись в само внимание.

На лица динов не различали, поэтому имена им давать не стали. Человеческому глазу не сосчитать количество бугорков на лбу и не рассмотреть узор на панцирном щите, прикрывающем голову, но сами себя они различали.

— Пасем стада, охраняем яйца. Мясо продаем силуронам — они надежные союзники. А силуроны тем, кто хочет купить.

— Понятно, посредникам… — проворчал Ян. — А те продают раз в десять дороже. Неплохой бизнес! Поди, как деликатес подают? У нас акульи плавники за сто пятьдесят тысяч покупают, а тарелка супа из них стоит пять штук!

— В смысле? — повернулись к землянам.

— Ну как, как… поймали акулу тонны на три, плавник отрезали, тушу выбросили в море. Обычное дело. Как будто больше жрать нечего… Мы пытались корабль остановить, так нас протаранили, и мы же виноваты оказались. А-а… — он махнул рукой. — Бесполезно!

На Яна посмотрели с уважением. Правда, не все поняли, чем он таким занимался на земле, но по лицам остальных землян Ян был героем.

— Нет, мы тоже продаем, недорого, — ничуть не обвинил силуронцев дин. — Желающих купить и много, и немного. Это промышленные планеты с суровым климатом,

— Кроме того, возделываем землю, рассеивая семена парагвы, — добавил второй дин.

— И выращиваем пьезоуглеродные кристаллы, которые очень ценятся в вашем мире, — еще один дин ткнул рукой в лазерную пушку Макса. — Чумчуй.

— Бороздим просторы вселенной, чтобы поделиться мудростью, дарованной свыше — и оставляем яйца, где однажды можем найти приют, если придет долгая зима, — разрешился от тоски по дому первый дин. — Когда-то наши предки жили здесь долгие-долгие миллионы лет. А потом звезда и планета начали остывать, отдали планету людям. О том времени сохранились много легенд!

— Правда? — округлил глаза Макс. — На земле?

Дины о чем-то шумно заговорили между собой.

— Все когда-то уходят. И теперешний ваш мир, который родился тогда, прекратит свое существование. Это будет еще не скоро, но когда это произойдет, весь мир подарит вам новую планету.

— Им не подарит! Их нигде не ждут! — вставил Гоблин Яша, которого только и заметили, как он заговорил, словно вынырнул из небытия. Наверное, телепатически ему постоянно приходилось напоминать, что он тут, среди живых. О нем помнила лишь Злата и дины, которые умели пощупать пространство. — И вряд ли они доживут до того времени! У них и дня не проходит, чтобы не поклониться демонам.

— А ты откуда знаешь? — обиделся Макс. — Мир как мир! Выживаем, как умеем.

— Я смотрел на него и вчера, и сегодня… Там даже живые как мертвые, а мертвые, как живые.

— В смысле?! — раскрыли рот земляне.

— Я не знаю как, не могу объяснить. Я только хотел посмотреть, почему выбрали именно вас, — расположился Гоблин к беседе.

Он настроился на радиоволну, принимая какое-то полуметафизическое состояние, став вдруг темным провалом.

— Надо же забрать квартиру… — голос у него стал совершенно другим и каким-то буднично-прозаическим и обеспокоенным бытовухой. — Че ей простаивать?! Ты пока не говори, что свидетельство о смерти выправляешь…. — И вдруг голос у него снова поменялся, стал мужским. — Надо тело предъявить, а где я его возьму?! Тоже, стрекаешь, как сорока… сбегутся сычи, ни хрена не получим! Тихо надо…

— Это что, нашу квартиру делят?! — изменившись в лице, Ян повернулся к побледневшей и прикусившей губу Ядвиге. Им голос был знаком.

— А на что она вам?! — усмехнулся Никола. — пусть достанется хорошим людям!

— Ну, знаешь! Я еще не умер! — возмутился до глубины души Ян.

— Умер, не умер — руки коротки, — похлопал его по плечу с сочувствием Макс.

— А вы позвоните, — предложил простодушно Гоблин Яша. — У вас часто так делают. Привет, че звонишь?! А-а-а… Ну возьми трубку! Ну, возьми!.. Че, на занятия идем?..

— Как? — развел руками Ян. — Сотовые давно сдохли! Ношу, как тотем!

— Я помогу, я могу… Не позвонить, поверить. Я иногда так делал, если заняться нечем. Музыку слушаю… Если как сейчас рядом, сигналы проходят. «А я добьюсь твоей любви…» — затянул он. — Мы как раз рядом с вашим миром, еще три дня назад…

На Гоблина Яшку воззрились все земляне, пытаясь переварить новость. Он как-то сразу вырос в глазах, вдруг оставив их далеко позади. Никому и в голову не пришло, как следуют расспросить его о его необыкновенных свойствах полудуха-получеловека.

— Валяй! — кивнул Ян, измышляя, чтобы такое ответить родственничкам.

К Гоблину Яше как всегда выстроилась очередь, кроме Макса и Машки. Им позвонить оказалось некому, разве что соседке, которой оставили скотину, но телефона у нее не было, а пугать не хотелось. И вдруг испугался Кирилл, не зная, что сказать матери, которая давно его похоронила. Он вдруг ощутил пустоту.

— Не парься, — подошел довольный Ян. — Скажи, что в тайге на прииске. Все здорово, все классно, когда вернешься, не знаешь.

— Она с ума сойдет, когда номер не высветится, она у меня не глупая, — расстроился Кирилл еще больше.

— А ты дождись, когда она будет на дежурстве, если ее позовут, поверит. Ну, типа, свой не берет, а на сотовый не соединяют. Если Гоблин смог в наш мир заглянуть, козлов этих, которые нас сюда засунули, отыщем — я уверен!

— Спасибо, друг! — тепло поблагодарил Кирилл, расчувствовавшись.

Где-то глубоко он вдруг почувствовал боль, которая волной разошлась по телу, но не ранила, а словно поманила куда-то. И неожиданно понял, что со многими друзьями, которые были с ним рядом все это время, да, пожалуй, со всеми, уже не хочется расставаться. И тот мир его совсем не манит, разве что мать, тетя Вера, Мирка с Александром, которым не хотелось причинять боль. Но гуманоидам было что терять, их миры такими и были, как этот, наполненный жизнью и смыслом, без боли, без жестокости, без борьбы за место под солнцем.

Кирилл едва дождался следующего дня, обратившись к Гоблину Яше с личной просьбой, сначала хорошенько порасспросив, что твориться в доме, рассказав свою историю с самого начала. Известие, что дома успокоились, его и огорчило, и обрадовало. Мать, конечно, обвиняла в его гибели Штернов, но доказательств не было — ей пришлось отступиться. Тетя Вера немного винила себя, плакала по ночам, как мать, а после обе перенесли всю свою любовь на маленького Олежку, который теперь стал чем-то вроде Кирилла, которого пытались воспитать заново. Сашка все еще был болен, но после заявлений матери обходил дом Штернов десятой дорогой. Разве что Мирка, занятая воспитанием сына, не верила в его смерть, категорично заявляя, что от Кирилла всего можно ждать — в смысле, хорошего, постепенно уверив в этом и тетю Веру, которая, наконец, смогла расшифровать надпись в пещере — «дверь».

— Соединять? — хитро прищурился он.

— Стоп, а почему ты молчал? Мы ж давно могли вернуться! — упрекнул Кирилл.

Гоблин покачал головой.

— Твоя теория устройства миров замечательно отражает суть. Мы находимся в мире, который иногда близко к вашему миру. Представь орбиты электрона, и орбиту другого, который на внешней оболочке. Вышли на финишную прямую, кажется, так у вас говорят? А перейти из одного мира в другой можно только через ядро миров. Там! — он неопределенно кивнул в землю. — Если не выпустят, не выйдем.

— А как они перебрасывают в другой мир землю, животных, постройки?

Гоблин повел плечом, пренебрежительно оттопырив губу.

— Это как передача импульса — слаженная работа всех систем. Кстати, здесь не только эпохи земли. Таких мест по пальцам пересчитать! Рассадник жизни, в котором многие оставляют самое ценное, чтобы однажды пополнить или восстановить условия, к которым приспособились. Снаружи, всегда что-то происходит, то метеорит на голову свалиться, то, как с динозаврами, климат поменялся. Но не всем дано войти сюда… Зачем восстанавливать ваш мир, если вы же уничтожили его? — философски заметил он. — Вы злые, жестокие, вам нужна кровь. Для половины вашего населения убивать естественная потребность, как для другой ограждать убийц от гнева Бога. Вы или ненавидите, или рисуете, принимая вымысел за реальность.

— Я знаю, — согласился Кирилл. — Но мы не выбираем. Если он сформировался и сильные имеют тебя, как тогда быть? Попробуй и нас понять, — Кирилл пожал плечами, развел руки, покачав головой. — Люди убивают животных, друг друга, вырубают леса, травят моря и океаны, жгут книги, вешаются — но если позвать за собой, не пойдут. Убивая и умирая, все до одного считают себя праведниками. Мы не злые, мы конченные, убивая свой мир, до последнего будем верить, что творили добро. Нам их не остановить. И не только демоны виноваты.

— Мне тебя жаль! Ты рай видел, ты уже не сможешь без него. Это как посадить себя за решетку, в которой нет света и воздуха.

— Но когда ты один, Рай рано или поздно становиться Адом, — откровенно признался Кирилл, вздохнув с завистью. — Я живой человек. Хочется иногда покрасоваться перед кем-нибудь, — улыбнулся он.

— А Бог? Это то, чего вам не хватает, — с недоумением уставился на него Гоблин. — Он рядом, но вы проходите мимо!

— Вот ты, слышишь, видишь, чувствуешь, одной ногой в его мире. А какой он?

— Как ты, как Лейла для Эльфа, как Макс для Маши… Внутри меня, Бог как душа, снаружи, как мудрый добрый человек. Он личность, с которой я всегда могу поговорить — глаз, ухо, слово.

— Голимая муть, — фыркнул Кирилл. — У нас тоже так говорят, но все это слова!

— Нет, ты не путай, я говорю о физическом контакте, а в твоем мире верят, что именно так и происходит. И даже когда Он отвечает, они не воспринимают его, как объект. Представь вы, что голова ваша подключена к глобальной сети, скорее, напугались бы. Трудно убивать, когда знаешь, что кто-то все это видит и после предъявит, назвав убийцей. Он не человек, не примет во внимание «я не хотел», скажет — сделал, значит, хотел. Или «была нужда», скажет — не была, не искал. Или «я раскаялся», скажет — не раскаялся, убит не один, а двое. Он сегодня сказал: мне нравится Кир, но он не часто думает о той, которая сидит в темнице. Ты Рай открыл, а как же войдет она, если Бог не радует тебя?

— А как? — снова развел руками Кирилл.

— Мир состоит из Бога, все от него, — твердо произнес Гоблин. — Мы только попытались сохранить его творения. Представь, если бы мир динов исчез в одно мгновение. Что было бы с ними? Но вселенная огромна, миллионы непохожих друг на друга народов живут бок о бок, и лишь немногие обрекли себя на одиночество. Твои пращуры не прощали врагов — ни внешних, ни внутренних, знали, что враг притаился и там, и тут. А для вас не существует врагов, которые манипулируют вами — вы готовы убить всякого, кто пришел оттуда. И нет никого, чтобы ненавидеть, если среди вас. Вы как дышло, куда повернули, там и вышло. Но внутренние враги иногда много опаснее. Вы — чужие для всех, ни один мир не откроет вам двери, и миллионы придут на помощь, если вы попытаетесь выставить кого-то вон, как пропагандируете у себя.

— А почему к нам не пришли? Почему нам не помогли?

— Пришли — и спасли. Многих, кто позвал. Представь, вот город с тысячами жителей — вы нашли его, а где трупы? Где кости? Именно поэтому мы помним о вас. И даем вам знания, предоставляя право уйти с нами, или принять ваш мир таким, какой он есть. Ты должен помнить, что ты здесь не один.

— Да я вообще-то не расстроен, какие мои годы, вся жизнь впереди! — безразлично пожал плечом Кирилл.

— Нет, ты меня не понял…

Гоблин Яша кивнул на честную компанию, которая о чем-то весело переговаривалась, расположившись устроить пикничок. Зелененькие снова протягивали всем фляжку, предлагая разделить трапезу, а им пытались объяснить, что алкоголь для многих чистейшей воды отрава. Грымзик с Грымзулькой объявили их напиток вне закона, обратившись к народу с призывом искоренить зло вместе с зелененькими. И мудрость, наконец, сошла на землян, кто-то вдруг вспомнил, что алкоголь всегда называли «зеленым змеем», избавиться от которого так и не смогли.

— Они недолго будут здесь, если им откроют врата. Их ничто не держит, они всегда смогут покинут и твой мир. И повсюду они будут дома, как брошенное в землю семя. А ты — где найдешь себе пару?

— Что, баб на земле не осталось? — рассмеялся Кирилл. — Найду кого-нибудь!

Гоблин тоже засмеялся, обнажив все зубы сразу.

— А кто позволит им выйти наружу?!

— А-а… — Кирилл слегка растерялся и расстроился одновременно. — Что значит сие? — нахмурился он.

— Для начала ты должен отпустить душу, чтобы стать чьей-то душой. А это челобитная самому Богу… Это я к тому, что ты не должен строить планы, пока не будешь свободен. У нас не принято приводить в дом пришельца с идолами чужих Богов.

Гоблин помолчал, испытующе смерив Кирилла взглядом. Потом расстроено отвернулся, по человечески сунув руки в карман, которые вдруг стали по потребности его.

— Будешь звонить домой?

Кирилл отрицательно качнул головой.

— Нет, второй раз мать не переживет. Пусть остается как есть. Если вернусь, поймут, если нет, легче от моего звонка будет, но лишь на время, а потом придется пережить все заново. Гоблин, а ты можешь меня научить?

— Научить — что?

— Ну, видеть, слышать?

Гоблин расплылся в довольной улыбке, вдруг испытав сильное волнение.

— Попробую! Иди за мной! — он сразу расположился к Кириллу, избавившись от только что сквозившей в словах отчужденности.

— А ты чего так обрадовался-то? — с подозрением поинтересовался Кирилл, когда нагнал его.

— Я как ангел низвергнутый — прославляюсь, когда веду за руку обобранного до нитки. Ну вот, и для меня нашли дело! — радостно просиял он.

Вернулись только на рассвете. В лагере давно все дрыхли, кроме двух динов, исправно несших караул. Впрочем, и другие дины несли караул, прикорнув под навесом. Спали они стоя, вытянув хвост и чуть наклонившись вперед, присев на задние мощные ноги. Скорее, лапищи, с острым когтем-шпорой, который запросто могли использовать как пику, или даже нож, иногда подрезая им когти на передних руках-лапках. У половины динозавров самое незащищенное место было брюха, и дины достаточно было подойти и хорошенько пнуть, чтобы получить добычи к своему столу, не прибегая к зубам. Разбудить их мог любой звук — даже неуловимый шорох змей, которых в горах была тьма-тьмущая.

Остановились на расстоянии, стараясь по дороге ничего не задеть. Заметив их, один из динов помахал хвостом, разрешая продолжить путь. Мимо него прошли демонстративно зевая, но когда он отошел, лица снова приняли озабоченное выражение и в движениях появилась нервозность.

— Помедитировали, называется! — бросил Кирилл с досадой дрожащим от возбуждения голосом.

— Надо будить твоих, спросим с них строго! — грозно нахмурился Гоблин. — В следующий раз, когда будем рядом с вашим миром, попробую разузнать, как эта игрушка здесь оказалась.

— Это не наше! — нырнув в листья папоротника, Кирилл оттащил Гоблина в сторону подальше от посторонних глаз, испуганно замотал головой. — Макса спроси, он в армии служил! И Ян, и Никола… мы тут не причем, клянусь!

— Если рванет, будем долго летать в небе пеплом! Ну, дины разве что выживут, их радиация породила, следовательно, оставит жить. Обзаведутся еще одним когтем… Могли и они подложить… — задумался Гоблин. — Не удивлюсь, если с собой притащили… — он вдруг оживился, словно сбросил груз. — И я! Я уйду в другую вселенную!

— Слышь, клоун, шутишь — предупреждай! — бросил Кирилл, старясь взять себя в руки. Руки подрагивали, в глазу начался нервный тик, чего с ним никогда не случалось. — Все уйдем!

— Полноте, отнюдь! — избавляясь от пространственного звучания, удовлетворенно и злорадно, предвкушая, потер ладони Гоблин. — Урановые залежи когда отложились?! — он насладился замешательством Кирилла. — Начало мезозоя, триасовый период — тот самый, начало юрского периода! А уран — термоядерные реакции. Три миллиона тонн! И все еще фонит! Тебя не удивляет, что образование урана не происходило ни до, ни после? Если бы уран плодился в недрах самостоятельно, все вулканы имели бы его в себе! Ан, нет! То-то и оно! Без повышенного радиационного фона ребятки замерзают, а сам уран — их рук дело! По большому счету, они первичны, а мы вторичны, взрывать или не взрывать — нас не спросят!

— Они с ума сошли?! — побледнел Кирилл.

— А им какое дело?! Зато зоосад их жить останется! Ты же взял с собой зубную щетку, одежонку какую-никакую, пушку прихватил, когда на глаза попала. А для них так же естественно, таскать с собой боеголовки и взрывать на незанятой территории, как для вас поставить флаг. Поэтому пушки ваши разве что их посмешили!

— Надо вводить моноторий… моторорий… мороторий… — Кирилл запнулся, стараясь выговорить слово, которое вылетело из ума. — Слышь, там город вымер… Может, они тут не в первый раз?

Гоблин Яша посмотрел на Кирилла, прищуриваясь одним глазом.

— Это любопытно! Попробуем метод дедукции, что мы имеем?! Боеголовку с часовым механизмом, который раз-два, раз-два… Сравнительно, небольшая, мы вдвоем смогли ее сдвинуть — там не уран. Или протоно-нейтронная смесь, или тяжелый водород. Ты, наверное, прав, кто-то поддерживает жизнеспособность ящеров, и не где-нибудь, а в этой чаше… За горами динозавры таких размеров, — Гоблин неопределенно кивнул в сторону низменности, — редкое явление, здесь — чувствуют себя превосходно!

— Но, если повышенный радиоактивный фон — свалились бы с ожогами!

— Не до такой степени… — Гоблин почесал макушку, сохраняя спокойствие. — У нас нет приборов измерения, это первое. Второе, все мы в той или иной мере радуемся радиации, кто-то больше, кто-то меньше. Я, например, не существую — я плод своего воображения! Привык знать, что я есть. А вы… вы создаете, ты таким, дины другим…

— Да ну! — Кирилл недоверчиво смерил Гоблина взглядом.

— Спроси обо мне! — пренебрежительно фыркнул Гоблин.

— Спрошу, — согласно кивнул Кирилл. — И что из этого следует?

— Не все факты учтены. Например, нас сюда зачем-то засунули и закрыли. Вас якобы для сдачи экзаменов, меня… Стой! — взволнованно вскинулся Гоблин. — Я ж тоже пошел сюда за тем же! Не поверишь, хотел всесторонне изучить явление человеческих форм!.. Предположим, дины отправлены составить нам компанию…

— Вряд ли, уж больно активно бросились спасать! — ядовито не согласился Кирилл, пожалев, что пытался привить Максу любовь к ящерам. — Никто их об этом не просил, помимо воли спасали. Есть только одно разумное объяснение, им сказали, что мы захватили в плен гуманоидов, напичкали демонами и пытаемся расплодиться! А заодно поручили взорвать боеголовку, чтобы сохранить доисторический мирок! То-то они погладили нас по головке, зная наверняка, что скоро мы взлетим на воздух! Но как-то же их пропустили с такой бомбой! — воскликнул Кирилл в гневе.

— По большому счету, и вас оставили в городе, который напичкан оружием! — съехидничал Гоблин, постучав кулаком по лбу Кирилла. — Прозаично, но вполне жизнеспособно. Тогда можно делать первый вывод — нас пытались столкнуть лбами! Никому из нас не дали инструкций!

— Или дали! И этот кто-то, молчит, как партизан! А зачем?

— Посмотреть, выживем или перебьем друг друга, — рассмеялся Гоблин. — Мы куда собирались сунуться, со своим свинячим рылом?! — он потыкал пальцем в небо. — Ты когда хотел сюда поступить, о чем думал?

— Я? — Кирилл смешался. — Сначала посмотреть, потом магию изучить. Думал, поступлю, там видно будет…

— А что для тебя магия? — повел бровью Гоблин, хихикнув.

Кирилл задумался.

— Да кот один с толку сбил! Показал пару фокусов… — Кирилл внезапно приободрился. — Магией у нас считают все, что не имеет объяснений — лечение без лекарств, превращение посоха в змею, ну там, сверхспособность. Чтобы колдонуть — и глаза на лоб повылазили!

— Управление массами! — подсказал Гоблин, сдерживая ядовитое зубоскальство. — Вот те раз! Все, что не имеет объяснений — имеет в других местах! На то, чему бы учиться стал, посмотрел, велика вселенная, всегда есть чему поучиться! — философски заметил он. — Одна сверхспособность уже есть — заразились зеленью. Кстати, зеленые дружки зелененьких вполне могли бы и нас защитить, надо бы поинтересоваться, — обеспокоился он. — В смысле, вас… — Гоблин вздохнул, глянув куда-то вдаль. — Что-то совсем человеком стаю. И посох в змею превратить не проблема, если материей управлять, ну или, даром внушения. Но не все магии под силу — например, остановить боеголовку, которая вот-вот пукнет!

— А где гуманность?! — обескуражено возмутился Кирилл.

— Каждый раз, когда столкнешься с другим миром, придется принимать решение. Пожалуйста, вот тебе полигон! Принимай! И поторопись, у нас не так много времени. Если не найдем способ остановить часовой механизм, пора делать ноги. Чем дальше, тем лучше — на глубину пары сотен километров, лет эдак на тридцать. Короткими перебежками полюбоваться на солнышко сможем чуть раньше, лед эдак через десять!

— А нельзя попросить этих? — сказать «дины» у Кирилла язык не повернулся. Динов он больше не считал людьми.

— А если заупрямятся? — задумался Гоблин. — У динов есть особенность — они тупо добиваются своей цели.

— В том-то и дело! — вдруг насторожился Кирилл. — Не удивлюсь, если их решили подловить. Прикинь, вот болезнь, а вот боеголовка… Взрывайте, а мы похлопаем в ладоши!

— Ты все еще веришь, что это экзамен? — пренебрежительно скривился Гоблин.

— Нет, но… Все указывает именно на это! — горячо возразил ему Кирилл. — Только ребятам лучше не напоминать, расстроятся, — он покачал головой, судорожно разрывая лист папоротника и сунув его механически в рот. И тут же выплюнул, почувствовав горечь. — Они уже внушили себе, что будут здесь жить вечно.

— Тогда им лучше не говорить, что дины собираются их убить. Это их убьет раньше, чем убьют дины! Пусть в мире и покое доживут последние часы! — снова хихикнул Гоблин. — Впрочем, месяц другой, возможно, в запасе у них есть — мы не знаем, какой отсчет времени взят за основу. Возможно, она уже испускает нечто вроде катализатора, чтобы в момент взрыва весь мирок полыхнул одновременно.

— Или наоборот! Прошла серия превращений обычных атомов до актиноидов — тихо, мирно, без катаклизма в глобальном масштабе. А в меловом решили повторить! Не угадали! Вместо урана сыпался мел на всех континентах! Кстати, происхождение мела так и не выяснили, а выяснять-то оказывается нечего, выжгли и не дожгли!

— Все может быть! — согласился Гоблин, задумавшись. — На суше сгорело, а в океанах и морях выпало в осадок. Уголь — уран — мел. Между углем и мелом двести пятьдесят миллионов лет благоденствия.

— Тогда первый эксперимент они провели не в триасе мезозоя, а в карбоне палеозоя, тогда образовался уголь и известняки, а актиноиды — конечный продукт. Первый раз получилось, второй — сглючили.

Гоблин тяжело вздохнул.

— Нам это не поможет — мы не можем их упрекнуть прошлым, тогда земля был безвидна и пуста, а они хозяева жизни.

— Ну, если придется столкнуться лбами, попробуем напомнить, чем закончился эксперимент! Расскажем им о Хиросиме и Нагасаки…

Заметив, что народ проснулся, и кто-то вышел, направляясь к водопаду, двинулись следом, в надежде перехватить знающий контингент. Решили, что пугать раньше времени всех не стоит. Да и дины могли принять панику за противоборство, ускорив процесс обогащения сего мира любимым элементом. Кирилл вдруг почувствовал облегчение, когда сообразил, что Гоблин больше не подозревает землян. Теперь он не сомневался, что гуманоиды их типа встанут на их сторону, если дело дойдет до драки.

— Часовой механизм управляется издалека, — Макс слез с боеголовки, вытирая пыль о штанину. — Выражаясь человеческим языком, здесь нет кнопки. Я пробовал ее вскрыть — бесполезно, даже автоген не возьмет. Лазер не справился.

— Е-мое, как жить-то мало осталось! — с тоской глядя на экран, подсвеченный снизу синим, а буквы или цифры, никто так и не понял, красным, произнес Никола. Он сунул руки в карманы и ушел в себя, тихо морщась и напрягая лоб. Через пару мгновений вдруг оживился. — Слышь, Кир, я твою видеокамеру сломал, простишь? Она вдруг перестала фурычить, я, правда, не хотел! — покаялся он от всей души.

— Зарядка кончилась. Или память. Я же снимал все подряд, не жалел батарейки, — махнул Кирилл. — Да кому она сейчас нужна!?

— Ну, слава Богу! Камень с души… Что-то я еще хотел… — Никола снова ушел в себя, перелистывая страницы последних дней. — А, да… Ян, ты случайно с Дарьей моей шуры-муры не крутишь? — нахмурился он. — А то она ночью про тебя вдруг вспомнила: «А-а! Ян! Уходи!»… К чему бы это? Я так, чтобы не казнить себя там, когда знаешь, оно как-то легче… — снова повинился он.

— Ты че, сдурел?! — Ян покрутил пальцем у виска. — Во сне что ли?

— Ну да, во сне.

— Приснилось, наверное, как от быков удирали. Я две ночи после того случая не спал. А Даринку, вишь как, торкнуло с опозданием…

— Тогда ладно… Я никому ничего не должен? — наконец, встряхнулся он. — Вот и… Пойду-ка я помолюсь. Как-то сразу не заладилось, сразу… — он покачал головой.

— Подожди себя хоронить! Мы все жить хотим! — упрекнул его Кирилл. — По-моему, ее только дины могут остановить, надо дать им шанс исправиться!

— Ну что, гуманоиды, у кого какие предложения? — вразвалку пройдясь вокруг боеголовки, примерно пяти метров в длину и полтора в диаметре, Макс еще раз заглянул на табло, словно хотел убедиться, что он останется в живых.

Женщинам пока решили не говорить, пожалели, все равно ни одна из них в боеголовках не разбиралась, разве что начнется паника, но мужского пола мобилизовали. На толпившихся, гуманоидных рас, Макс старался не смотреть. Даже зеленые на этот раз не сомневались — вымрут. Металл, из которого боеголовка была изготовлена, был им знаком — точно такой, какой использовали для космических кораблей и аппаратов — металлу не грозил ни холод, ни жара, ни столкновение с космическими объектами.

Предложений было два, они уже озвучивались ранее. Первое, поговорить с динами. Война ни к чему не вела, десять динов могли противостоять целой армии. Пули им не страшны, разве что жидким азотом, но его-то как раз таки под руками не оказалось ни у землян, ни у инопланетян. Второе — переждать долгую морозную зиму или страшно жаркое лето в пещере. Длина ее была именно такой, чтобы отсидеться безопасно. Правда, что потом есть и что пить? Мертвые моря и реки и пустые леса на земле еще долго оставались такими, пока не вымыло на поверхность семена, и из глубин пещер, нор, берлог, опять же, из глубин океана на поверхность не поднялась живность, получив незанятые территории с благоприятными условиями без хищников, без охотников.

— Интересно, на что дины рассчитывают?! — ужаснулся Эльф, стоявший в обнимку с Румом и Горгулем, словно пытался закрыть своим телом.

— На Рай в одиночестве! — пошутили зелененькие, один в один, как близнецы-братья. Различать их на лица получалось только у Машки, которая по-прежнему видела в них лишь подростков-малышей, которые могли сунуть пальцы в розетку ради одного лишь любопытства.

— То-то не согласились оставить долину! Надо же, а еще вчера переживали, что, мол, снимется урожай, а придется половину выбросить, мало нас, не съедим! — угрюмо пробегая взглядом по всем, исторг со стоном трехглазый и коренастый Гром. На его планете сила тяжести была таковой, что здесь он почти пребывал в невесомости, обладая при своей горе мышц завидной ловкостью и проворством, взлетая на самые крутые склоны в один присест.

— А почему мы решили, что это они? — вдруг усомнился Рум, шаря внутренним оком в пространстве. — Я не чувствую беспокойства… Ничего!

— Не забывай, они тоже телепаты, им привычно молчать! — напомнил Болид.

Так его назвали в честь его способности летать. Не так чтобы очень хорошо, как таковые крылья у него представляли собой складки кожи, которые волочились за ним, как плащ. Но с горки там, или через пропасть перелететь мог — и даже парить в струях ветра. Даже среди инопланетян крылатый народ был редкостью, на которую стоило посмотреть. Болид был из их числа, и на него возлагали большие надежды, мечтая приручить какого-нибудь летающего ящера. Упадет — не разобьется. Но общение с ним было затрудненно, в отличие от явных и скрытых телепатов-гуманоидов Болид был, скорее, эмпатом. Но сильным эмпатом, иногда улавливая скрытые даже от телепатов желания, поэтому часто раздражался, как Макс, начиная хамить или обижаясь. Никто до встречи с ним и не подозревал, как много чудовищных подозрений и желаний таятся в каждом. После того, как мало-мальски он научился языку, он становился спокойнее, воспринимая более слова, а не то, что за душой.

— В любом случае, надо их звать! — решил Ян, поставив точку. — Попробуем договориться.

— Может, сначала спрячем ее в пещере? — усомнился Гоблин, прощупывая сенсорами пространство, которое часто давало ему умные советы. — Засунем куда поглубже… Все равно нам ее не остановить. Диаметр горы, примерно, километров тридцать, в высоту… — он смерил на глаз. — Километров восемь. Будет сильное землетрясение и толчки, но переживем как-нибудь.

Лица после его слов поначалу вытянулись, а спустя мгновение просветлели.

— А как мы выберемся отсюда? — спохватился зелененький.

— Мы ее сунем и унесем ноги на ту сторону! — прищурился Эльф.

— Нет, так дело не пойдет, мы не знаем наверняка, кто ее сюда положил. А если не дины? А если тут шла война и она осталась, а вы случайно ее включили? — раздосадовано бросил Никола. — Что же, мы так и будем обвинять, не зная наверняка? Как мы после этого собираемся жить? Они нас этой бомбой попрекать, мы их… Через пару сотен лет никто и не вспомнит, с чего все началось! А потом союзников начнем искать, врагов! И как мы незаметно протащим ее мимо лагеря? А в другом месте нам без тех же динов не пройти, здесь самый безопасный участок.

Снова воцарилось долгое и тяжелое молчание.

— Глазам динов позавидует орел, — вспомнил кто-то из инопланетян брошенное ранее сравнение — мысль отвлечь их отмели сразу же.

— Может, перестреляем их поодиночке? — предложил Никола, очевидно, взяв за пример боевики, о которых мог рассказывать долго и красочно, будто в кинозале сидишь.

Но и эту мысль отмели, участвовать в кровавой бойне никому не хотелось — опасно и хлопотно, а главное, не выгодно, бомба от этого не остановиться. Хотя тогда бы ее смогли перетащить. Но как-то сразу одумались. Если они в радиации такой силы не горели, да еще сами же и производили у себя пушки, что она им?

— Тогда надо звать… Давай, Рум, ты… И Гоблин, — кивнул Макс. — Вы набьете им мозги, если озвереют.

Рум и Гоблин ушли. Остальные рассаживались возле боеголовки группами и парами, стараясь о том, что перед глазами, не думать. И переговаривались ни о чем, дела не шли на ум. Трудно планировать, когда знаешь, что ничего этого завтра может и не быть. Кто-то прошелся по склону, собирая оранжевые и красноватые веточки гигантской сырной плесени, которую использовали вместо оного за неимением, и мартюши — улиток, не имеющих аналога для сравнения, кисло-сладкие, освежающие на вкус, отлично утоляющие жажду и голод, щедро раздавая всем желающим. Какое-то время дружно хрустели, разгрызая раковины и закусывая, понимая, что скоро все эти деликатесы, неведомые больше нигде, уйдут в небытие. И возможно, папоротники и хвощи перестанут быть такими огромными, что их споры вполне могли заменить муку, свешиваясь пыльными мешками. Смешивая их с размолотыми мясистыми корнями местного растения, которое, наверное, было распространено повсеместно, пекли сладковатые лепешки, по вкусу напоминавшие рыхлый несладкий кекс, а если добавить кусочки фруктов, получался пудинг, который всем пришелся по вкусу.

На жаре уже все спеклись, кто-то потихоньку перебрался в тенечек. А те, кто не смог утолить утренний голод, размахивая плетеными шляпами, ловили гигантских кузнечиков, размером с кулак, придумывая на ходу новые эпитеты прыгунам, взлетающим из травы на три и четыре метра. Лапки их ценились за отличные нежные вкусовые качества, мясо их было каким-то сухим и бескровным. А когда надоело гоняться за ушлыми насекомыми, и они перебрались в тень. Кто-то задремал, досматривая утренние сны.

Дины появились, ведомые Румом. Гоблин шел сзади, словно гнал впереди себя стадо. К тому времени, как они появились, страсти улеглись — ругаться и искать виноватых расхотелось, желание было одно — уговорить динов отказаться от идиотской затеи и продолжать жить дальше в любви и согласии. Жара сделала свое дело, разморив и осатаневших, и тащивших надежду как-то пережить катаклизм. Но гуманоиды, зная тяжелый характер ящеров, были не так оптимистично настроены, как земляне, большей частью досадуя на Великих Хранителей. Все же, мозг динов был устроен несколько иначе, и раздражение при их появлении начало нарастать.

Но такой реакции, с которой дины обозрели боеголовку, остановившись на некотором от нее расстоянии, не ожидал никто. Всем показалось, что среди них воцарилась некоторая растерянность и даже паника. Они топтались на месте, внезапно разговорившись на своем языке. Рум и Гоблин отодвинулись на безопасное расстояние, давая ящерам выяснить отношение и выработать свою версию происходящего, или как-то разобраться со точкой зрения, которая, похоже, не совпадала.

— Ишь, как забеспокоились, когда вожжа под хвост попала! — злорадно прорычал Макс, испытывая не столько злобу, сколько досаду, понимание необходимости применения грубых мер убеждения, и тщетность второго, если дины заупрямятся.

— Чего они там планируют? — обратился Ян к ЯмаМуди, еще одному телепату, кивнув на разошедшихся динов.

— Решают, кому земля понадобилась, долго ли протянет и… — ЯмаМуди внезапно нахмурился, вызвав беспокойство и Макса, и Кирилла, и Николы. — Похоже, до них только сейчас доперло, чем они должны были заниматься…

— В смысле? — отпала челюсть у Макса.

— Они даже и… не планировали… А как увидели, дошло до них…

— Это что же, мы сами им помогли?! — Никола пришиблено толкнул ЯмаМуди в бок, подергав двухметрового переростка за конец рубахи.

— Ну да… — те из гуманоидов, которые обладали даром телепатией, внезапно прекратили обращать на остальных внимание, застыв с такими выражениями, будто узнали что-то такое, чего не могло быть.

— Эй! — позвал ЯмаМуди, но то не отозвался, не реагируя, мрачнея с каждой секундой.

— Ладно! — бросил Макс, направляясь к динам. — Нашкодили, теперь в кусты?! Хватит репу парить!

Ян и Кирилл двинулись следом, поравнявшись плечом к плечу. Никола несколько поотстал, но выступил вперед, когда предстали перед динами, словно хотел заслонить Макса, от которого можно было ждать всего, что угодно, от скандала.

— Вы че творите?! Угробить решили нас?! — Макс оттолкнул Николу и Кирилла, которые попытались его удержать. — Суки! Мы ж с вами за одним столом сидели!

— Макс! Остановись! — бросились к нему Гоблин и Рум, хватая за руки. — Да хватит!

— Че хватит?! Вы сговорились тут? По мозгам погладили?! — взбесился Макс. — Они тут в войну поиграть собрались, а вы рукой махнуть не даете?! Че, давно не воевали?! Отцепись от меня! — Макс завернул руку гуманоида, заставив его поклониться. И сразу выпустил, накачивая кулак, когда услышал позади рычание. — На! Мочи меня! Все равно жить осталось недолго!

Нет, мочить его не стали. Кириллу даже показалось, что дины любуются Максом, испытывая за него гордость. Куда ему против них! Но не испугался.

— Макс, успокойся! — Ян тоже вступился за динов, угрожающе двинувшись на Макса. — Дай им сказать! Мы тоже не все сказали! Я сам!

Макс зло сплюнул, покрываясь багровыми пятнами.

— Это не боеголовка, — объяснил ЯмаМуди, приблизившись к бомбе и с уважением рассматривая ее. — Это… Она образует вокруг мира, замкнутого от внешнего мира, возмущением пространства защитное поле, создавая гравитационную неустойчивость и образуя сгустки вещества, замедляя старение этого мира. Я слышал об этом, но никогда не видел…

К установке уже подходили другие гуманоиды, как к реликтовому артефакту, испытывая благоговение и страх.

— Ты можешь нам объяснить? — повернулись трое землян к Кириллу.

— Я сам пока ничего не понял, — отрицательно качнул головой Кирилл, продолжая стоять и пытаясь переварить информацию.

— Мы стоим у мировой истории, здесь заключен источник жизни этого мира! — благоговейно выдохнул ЯмаМуди.

— Ты можешь нормально объяснить? — попросил Кирилл, нахмурившись.

— Видишь ли, — начал издалека ЯмаМуди. — В природе существование атома лежит между вселенной, куда мы все хотим попасть, и между Тьмой, куда уйдем, если не попадем туда! — он ткнул пальцем в небо. — Планеты и этот мир устроены по подобию, но они не атом, они состоят из таких же атомов, как мой, как ваш мир. Она, — он кивнул на установку, — создает некую пространственную кривую, в которой разместился наш мир. Если она перестанет работать, мы окажемся, скорее всего, в вашем мире, который расплющит о наш, а наш о ваш.

— Ну и?! И чего она так валяется? Нельзя было положить в безопасное место?! — снова взвился Макс, исследуя установку. — Лежит тут, ржавеет… Ну сдохнуть же может!

— Скорее всего, много веков назад ее выбросило через жерло вулкана. Она легкая, обычно плавает на поверхности ядра в магме, как поплавок.

— Нет, Макс прав, надо бы перенести ее в безопасное место. Вдруг наши потомки найдут способ ее разобрать! Нужно отнести ее в пещеру.

— А домой никто не хочет?! Вдруг выйти через нее можно?! — расстроила Никола.

— Чего тебе тут не живется то?! Вечный отпуск! Я вскопал тут земли немного, подсолнух посадил, семечки в кармане завалялись. Вроде не жарил, так, сунул на дорогу…

— Хорошо бы, — помечтал Никола. — А лучше капусту, свеколку, моркошку… Борща хочется, сил нет, — пожаловался он. — Эх, знал бы, захватил бы семян!

— В город надо, в городе, наверное, есть. Заметили, улетают, — ткнул Ян в небо, заметив в вышине тучу пернатых птиц. — Зима-то закончилась! Ну, теперь ящеры не отвертятся!

— Уж и не знаю, спасибо сказать, что разобрать не дали, или мудро промолчать, как будто не произошло ничего? — пожалел о своей горячности Макс, стараясь подержаться за конец установки, которую тащили дины, расталкивая множество рук.

— Да, надо перед ребятами извиниться, — согласился Кирилл. — Не дай бог, затаят обиду!

— Да перестаньте вы! — прервал их размышления Гоблин. — Они ж понимают… мне иногда кажется, что они как я, только вошли в этот мир, а я на пороге остановился… Какой бы еще народ прожил миллионы лет, любимый у Бога?! Сущие ангелы! Вот помяните мое слово, он им еще и крылья подарит, как у Болида!

— Не, у него они какие-то неполноценные, — усмехнулся Грымз, вытирая с установки налипшую грязь. — Жаль, что нельзя жениться на их женщине, я бы горя с ней не знал!

Грымз с Грымзулей и Горгуль с Горгулей были с одной планеты, но такие непохожие, словно их выносили разные миры. Лишь одно могло их объединить — хороший аппетит. На их месте в мужской компании, скорее, должны были быть Грымзуля и Горгуля, которые занимали главенствующее положение. На планете их царил матриархат. Женщины были и крупнее, и сильнее, принимая решения, которые Грымзуля и Горгуль исполнять бежали бегом.

«Нет, здесь такого не будет! — съехал с катушек Макс, когда понял, что женщины быстро перенимают опыт, устанавливая какие-то свои правила. — Перевоспитаем!» — объявил он, взяв шефство на бедолагами. С ним согласились. Негоже женщинам радовать мужа добычей, обращенного в домохозяйку, тем более, что с женщинами на охоте в глазах своих женщин сразу выглядели в невыгодном свете. Грымза и Горгуля пустыми не возвращались, сразу найдя общий язык с женщинами динов, у которых половые признаки были довольно таки условными, когда курица могла закукарекать, а петух снести яйцо.

— Все-таки хорошо, что мы не одни, — все еще переживая, вздохнул Никола, заметив, как из хижин из листьев выходят женщины, с удивлением рассматривая установку. — Чтобы мы одни-то делали? Наворотили б делов!

— Забудь, мы не одни! — придерживая рукой установку и сильно напрягаясь, усмехнулся Эльф. — Мы откатились в прошлое, но ушли далеко вперед!

— Слышь, Кир, а если это установка, то откуда у нас столько урана? — тревожно всполошился Никола.

— Х-хр-хрехх! — пренебрежительно бросил один из динов, услышав его. Трое мотнули головой, соглашаясь. — Три миллиона тонн?!

— Ну, три!

— Четыре миллиарда лет назад Солнце прошло мимо нейтронной звезды, орбита которой проходит позади нас от ядра галактики. Тогда зародилась жизнь. Вернее, пришла из космоса и осталась. Пятьсот пятьдесят миллионов лет назад мы ее догнали, двести сорок восемь миллионов лет назад она была на минимальном расстоянии. Шестьдесят пять миллионов лет назад мы вышли из зоны ее облучения. Ее скорость на орбите и время обращения другое. Если вы вспомните Чернобыль, то поймете, что излучение убивает только вас, растения же, наоборот. И мы. Для нас радиация, как дрожжи, мы с ней дружим.

— А там, ну, у вас, как же вы теперь?! — пожалел их Никола.

— Мы нашли планету в бинарной системе — она и спутник и звезда. Вам кажется, что ничто не может выжить при таком излучении, потому что для вас это смерть, но если бы заглянули в свое прошлое, то поняли бы, что простейшие и растения, те же сине зеленые водоросли и плесени, или тараканы — буквально пьют радиацию. То же хвощи и папоротники — и все голосеменные, а следом другие, которые ищут способ выжить в иных условиях. Вода — источник жизни, откуда, думаешь, взялась?!

— Ну, не знаю! Она появилась еще на заре существования планеты! — уличенный в невежестве, Никола забегал глазками, покосившись в сторону Кирилла, который благоразумно промолчал, не выдвинув ни одной теории.

— Да точно так же, как уран и все другие элементы! — дин похлопал Николу по плечу. — Без радиации конечная стадия развития атома — металлический водород, она открывает новые перспективы. И не сразу, не взрывом, а позволяя элементам накапливаться в земле миллионы лет…

— Это ж сколько богатств от того времени осталось! — заметил второй дин, усмехнувшись. — Честное слово, не дал бы вам ни грамма, знай, куда вы потратите!

— Ну да! — вдруг оживился Кирилл. — Два атома гелия — бериллий, его используют, как источник нейтронов в ядерных реакторах, три — углерод, четыре кислород, а дальше как хочешь, так и положь! Если была атака излучений и сильное магнитное поле, соотношение элементов и изотопов было другим. Наверное, этим и объясняется наличие минералов, которые мы не можем получить искусственно. Тема тянет на диссертацию!

— Давай, строчи! Мы будем звать тебя профессор Кир… — хохотнул Ян. — Как тебя по батюшке?

Кирилл покраснел, перестраиваясь. Он вышел из гордо топающей в направлении пещеры толпы, свернув за водой. Наверное, многим хотелось пить, как ему, но почему-то никто не отцепился от установки, возможно, понимая исторического важность момента. Страдание, пусть и в виде жажды, как трудность преодоления, поднимало цену героического будня в собственных глазах, придавая ему вес и отличительную особенность от будней остальных. Или надеялись, что дины передохнут у водопада, который как раз лежал на пути в половине километра от лагеря.

До пещеры, если по террасе, оставалось километров пятнадцать….


Глава 13. В погоню за пришельцами | Черная книга колдуна | Глава 15. Ради жизни на земле…