home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



20

Баба Тося слегла. После неудачной операции с задержанием Рауля у нее поднялось давление, закололо под лопаткой, в глазах запестрели мушки. Валька пошла за врачом, а Тамара Федоровна, потирая покрасневшие глаза, то и дело входила в комнату к матери. Она предлагала больной лекарства, виноград, витаминный морс и обычно столь любимое бабкой молоко с медом. Но все было напрасно. Старуха не отзывалась и даже не смотрела на дочь, страдавшую у ее постели запоздалым раскаянием. Она просто прикрывала глаза истончавшими веками, похожими на птичьи пленки, и ничего не говорила в ответ.

— Мама, ну прости меня! — не выдержала наконец Тамара Федоровна. — Ну ты не дело задумала, все равно б ничего не вышло!

— Больно деньги любишь... — после минутной паузы отозвалась старуха.

Речь ей давалась с трудом, слова силой выталкивались из похрипывающей груди, но сознание оставалось ясным. Она продолжала быть настоящей бабой Тосей, с прежними чувствами, волей, разумом. Она могла простить дочь и могла не простить. Надо было говорить правду, чтобы успеть покаяться перед тем, как эти старческие всевидящие глаза навсегда закроются.

— Я не из-за денег, мама. То есть не только из-за них. Меня обида взяла, аж в глазах потемнело! Ты понимаешь меня... как женщина...

— Ленька с тобой не стал? — не снижая голоса, спросила старуха.

— Сперва как будто хотел, — стыдливо шептала Тамара Федоровна. — Я уж подумала, что он согласен... И вдруг потом раздумал...

— А ты к Раулю и выпустила его, — заключила бабка. — Обида на мужика глаза застлала, а Валька с Садиком тебя не касаются...

— Прости, мама! — зашлась слезами Тамара Федоровна.

— He о том ревешь, что мама, — бесстрастно определила бабка. — О том, что Леня тебя не полюбил...

— И это тоже! Я сейчас жизни своей не рада! Прямо хоть руки на себя наложить!

— Ну, придет время, смерть сама явится!.. — Бабке пришлось переждать, чтобы у нее выровнялось дыхание. — А что до мужика... Не думай, Томка, он тобой не побрезговал!

— А почему тогда?.. — с напряженным вниманием спросила Тамара Федоровна.

— Потому, что он в Мальвинку влюблен. Вот и постеснялся.

— В Мальви-инку?.. — Это было для Тамары Федоровны потрясающим сообщением. — Да как же так... ведь она...

— Ну да, в дочки ему годится. Но сердцу ведь не прикажешь.

— Так она, Мальвинка, тоже ему взаимностью отвечает?

— Не всерьез... Ну, что-то там себе, может, думает... Она ведь не такая, как наша Валька — соблюдает себя!

В это время в передней хлопнула дверь — пришла упомянутая Валька.

— Простишь меня, мама? — всхлипнула Тамара Федоровна, торопясь закончить разговор до того, как дочь войдет в комнату.

— Бог простит. Деньгами иудиными с Валькой поделись, ей ведь теперь негде взять. На что жить будет?

— Какими деньгами? — вытирая слезы, переспросила она.

— Теми, что у Рауля взяла... А вот и она!..

Валька боялась, что уже не застанет бабушку в живых: ее выпуклые голубые глаза блестели налетом влаги, а лицо приняло выражение невесть за что обиженного ребенка.

— Ну как, бабуленька?..

— Поди-ка сюда. А ты, Томка, выйди!

Когда Тамара Федоровна скрылась за дверью, бабка велела соединить ее по мобильному с Раулем.

— Зачем, бабуль? — со слезами спросила Валька. — Ведь все уже выяснилось, ничего другого не будет. Для чего тебе еще унижаться?

— Христом-Богом тебя прошу — набери!

Валька набрала и стала придерживать мобильник на подушке, возле бабушкиного уха. Вызванный номер вскоре ответил.

— Рауль? — переспросила бабка. — Я помирать собралась. Коли не хочешь, чтоб прокляла тебя на том свете, — тогда сам знаешь чего. — Сказав это, она махнула внучке рукой — выключай, мол, эту свою штуку. И с чувством исполненного долга откинулась на подушки.

— Бабуленька, ты не помирай! — завопила испуганная Валька.

— Кабы не зря, а так что ж... помереть каждому придется, — медленно ответила бабка. — Не до ста же лет мне небо коптить!

— До ста. — Валька встала на колени возле кровати и прижалась лбом к бабушкиной руке. — Живи до ста лет! И еще дольше! Всегда живи!

— Ишь ты — всегда... Сама вот пообещай, что пить бросишь. Молчишь... Ну хоть постарайся, а?

— Постараюсь... — стуча зубами, чтоб не расплакаться, обещала Валька.

— Вот и ладно. А теперь иди, отдохнуть мне надо. Да не бойся, так сразу не помру...

Бабка прикрыла глаза своими птичьими веками. Валька поправила ей одеяло и на цыпочках вышла.


предыдущая глава | Переселение, или по ту сторону дисплея | cледующая глава