home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7

С утра шел снег, но Валька его не видела. После того как поговорили с Мальвиной, случайно раскрывшей Валькину тайну, ей сперва стало лучше, а потом еще хуже. Мальвинка обещала помочь, но что она может сделать? Если б тут были какие-нибудь ходы, можно было бы и самой их найти. Ведь она думает о Садике день и ночь, кроме тех часов, когда спит пьяная. Но, может быть, и тогда она тоже думает о Садике — подсознательно. И эти часы тоже тоскливы для Вальки, она это прекрасно чувствует. Радость приходит к ней только в первый момент опьянения, когда кажется, что все возможно... даже уговорить Рауля привезти Садика назад, не на время, а навсегда.

Но проходил первый момент алкогольного возбуждения, и жизнь снова затягивалась мраком. Мать постоянно пилит Вальку за то, что она пьет, не работает, ходит неприбранная по дому, а то и на улице. Бабка молчит, пыжится, вздыхает — ей жаль и саму Вальку, и отнятое дите. Рауль дает деньги, присылает к ним домой мастеров, чтобы вставили новые окна, поклеили обои. Он покупает Вальке новую шубу, уже вторую за время их знакомства. А главное, примерно раз в полгода он ездит к себе в аул и привозит новости о Садике, его фотографии...

Все они хорошие — и Рауль, и бабка, и даже ворчливая мать. Валька ни на кого из них не в обиде. Единственный злодей, погубивший ее жизнь, — это врач УЗИ, перепутавший пол ребенка. Небось, думал о чем-нибудь другом, когда определял, кто у ней внутри — мальчик или девочка. О какой-нибудь ерунде думал, а ей теперь мучиться до тех пор, пока Рауль не смилостивится, не привезет ей сыночка. А если этого никогда не будет?!

Валька подскочила на постели, вдруг осознав это «никогда». Что ж такое, она все время живет как во сне, чуть протрезвеет и опять пьет, а ведь надо же как-то действовать. За окном летели пушистые снежинки, первые в этом году. Валька решила привести себя в норму, насколько это получится, и сходить на фирму к Раулю. Он, может быть, и сам скоро к ней придет, но зачем терять время?

Бабка гремела на кухне кастрюлями, вздыхала. Она должна была одобрить этот план: немедленно повидать Рауля и поговорить с ним. Но бабка, выслушав, только смахнула кухонным полотенцем слезу.

— Чего ты, баб Тось? Я же уговорю его, чтобы привез Садика!

— Пить тебе надо меньше, — снова вздохнула бабка.

— Да я и не буду сегодня пить. Вот сейчас вымоюсь, голову просушу и пойду к нему. Оденусь хорошо, чтобы его пронять, понимаешь?

— Ну иди-иди. — Бабка отвернулась и вроде как махнула рукой, а может быть, это Вальке показалось. Может быть, она просто полотенце на гвоздь повесила.

Как приятно смывать с себя липкую пленку пота, грязи и всяких сальных залежалых запахов! И не потому, что Рауль в прошлом году отделал ванну кафелем, а мать покупает душистое мыло, дорогие шампуни. Приятно потому, что Валька довела себя до такой запущенности последний раз. Вот сейчас она отмоется, станет, как прежде, красивой, уговорит Рауля привезти Садика и больше уже ни в жизнь... Как только Садик начнет жить вместе с ней, она будет всегда подтянутой, накрашенной, хорошо одетой...

Вальку с детских лет любили мальчишки, потом парни, мужики. Но Рауль, понятное дело, не разрешает никому к ней приближаться. Его мужской любви вполне довольно Вальке, несмотря на то, что у него-то она не одна. Он даже женат у себя на родине, и дети от жены живут вместе с ней в городе. Только ее Садика отвезли в какой-то глухой, далекий аул на воспитание к старухам...

Но Валька решила не распускаться. Она надела голубой костюм, под цвет глаз, бледно-серые бархатные сапоги, заходящие отворотами за коленки. Расчесала высушенные феном волосы, прямые и длинные, как солома, накинула куртку — все! «Шикарная девушка, от которой балдеет каждый встречный», — подумала она. Даже бабка, приползшая из кухни, глядела на это превращение вытаращенными глазами:

— Вон ты какая... Тебе бы себя ценить...

— А то я не ценю! — капризно протянула Валька.

— Ну иди с Богом... Может, чего получится!

И сразу же стало страшно: что значит «может, получится»? Выходит, бабка особо не рассчитывает на удачу, потому и рукой махнула? И вздыхала, как паровоз, и слезу смахивала. Но об этом, почувствовала Валька, лучше не думать, потому что если сорвется, она уже этого не переживет. Сейчас ее словно несло на крыльях, и надо было использовать это чувство, этот по-новому начавшийся день, этот первый снег.

На улице пахло свежестью, и все вокруг смотрелось сквозь метельную дымку новым и незнакомым, таинственно-интересным. Сама Валька, в шикарных голубых брюках и меховой куртке, в потрясающих сапогах, с длинными тяжелыми волосами, бьющими ее по спине, должна была казаться прохожим прекрасной незнакомкой, у которой жизнь полна захватывающих приключений. Она как нельзя лучше подходила к этой мигающей огнями почти центральной улице, на которой Рауль снимал помещение для фирмы. В преддверии наступающего Нового года во всех витринах загорались и гасли лампочки, рябила мишура, темно зеленели ненастоящие еловые ветки. Пыль в глаза, иллюзорный блеск, окрыленность поставленной перед собой целью и готовность на все, вплоть до самых отчаянных вещей, — таковы были и Валька, и эта улица.

В приемной фирмы теперь сидела белобрысая Алена — типичная секретутка, проститутка плюс секретарь. Будь у Вальки силы, повела бы войну против этой белобрысой, чтоб не липла к чужим мужикам. А так — что уж, не до нее. Напротив Алены в кресле для гостей развалился охранник Санька, лопух и малолеток, второй год после школы. Но кобелек себе на уме. Вот и сейчас — почему мальчик не у дверей, а в приемной? Ясно, с Аленой хи-хи да ха-ха. Это хорошо, что Рауль еще не указал Саньке на его место — значит, он не ревнует белобрысую, она для него так, между прочим... больше секретарь, чем женщина. Попробовал бы возле Вальки покрутиться, когда у них с Раулем все только начиналось!

— Какие люди, — протянула Аленка вроде приветливо, но с прорывающейся в голосе завистью и еще, пожалуй, с насмешкой. Вот стерва, смеяться задумала над ней. Погоди, бестолочь, может, я еще разведу Рауля и стану генеральной директоршей, тогда и духа твоего здесь не будет.

А Санька — тот только глазами захлопал: хоть и лабунится паренек к секретутке за неимением лучшего, но Валька всегда на него действовала безотказно. От Вальки он просто в обморок готов был упасть, тем более теперь, когда она явилась вся из себя. И, главное, окрыленная — это ведь в женщине именно то, от чего мужики с последнего ума сходят.

Сейчас Вальке было особо приятно Санькино внимание, потому что она видела в этом подтверждение своей женской привлекательности. Не просто так, а чтобы уверенней чувствовать себя с Раулем...

— Общий привет, — с легкостью бросила она. — Чем занимаемся, кресла просиживаем? Где у нас начальство?

— Рауль Лятифович уехал на совещание к компаньонам. Будет не раньше четырех часов, — кисло сообщила Алена. Ей-то Рауль — начальство, а Вальке — просто Рауль...

— Тогда я тут с вами посижу. Ну, что слышно на свете? Какие новости?

Она замялась, но к этому моменту вышел из оцепенения Санька.

— Валентина Владимировна, пойдемте со мной! Валенька, у меня ром есть в дежурке, я такой грог могу сотворить! А если хотите новости, буду рассказывать до тех пор, пока сами ушки не заткнете!

— Не забывайся, Санек, — ледяным тоном осекла паренька секретутка. — Какой еще у тебя ром, когда ты охранник!

— Обычный, Аленушка, с Ямайки. Я, конечно, не пью на работе, но про запас... Чтобы дорогих гостей грогом угощать!

— Прекрати немедленно, или я пожалуюсь Раулю Лятифовичу!

— Пойдем. — Валька встала с кресла и взяла Саньку за руку. — Ничего тебе Рауль не сделает, в случае чего я ему скажу. Пойдем к тебе в дежурку, а то тут что-то кисло!

На минуту паренек замялся — неужели считает, что Аленка в фирме влиятельнее, чем она? Любимая женщина Рауля, мать его ребенка — правда, о последнем здесь ничего не знают. Но все равно, разве может мнение этой белобрысой перевесить то, что сказала Валька? Может быть, здесь идут разговоры о том, что она спивается, скоро распухнет, как бочка, начальник ее бросит... А белобрысая — вот она: свежая, юркая и по работе у ней, наверное, все в порядке.

Паренек все-таки выбрал Вальку — не зря всякий раз терял от нее голову. Болтая за жизнь, они прошли в дежурку, где он сделал свой знаменитый грог. Валька пить сперва не хотела, но все-таки согласилась на один горячий стаканчик — ведь зима на улице, а она без шапки, так и простудиться недолго. На большем Санька не смел настаивать, но сам хлопнул подряд стаканчика три. Потом они вновь болтали, смеялись без повода и даже вышли на улицу, чтобы не нарушать деловую обстановку фирмы. А еще чтобы освежиться, потому что теперь им стало жарко. Кроме того, Валька думала — если сейчас вернется Рауль, пусть он видит, как этот мальчик от нее с ума сходит.

— Скоро Новый год, Валечка. Давайте поедем с вами в лес, медведей будить!

— Что ж ты думаешь, мне не с кем отметить Новый год? — высокомерно спросила Валька.

— Что вы, и в мыслях не было. Просто очень хочется попасть с вами в какую-нибудь новогоднюю сказку.

— Лучше смотри, чтобы не попасть в историю! Спаиваешь жену босса...

— А я по натуре хулиган, — нашелся смутившийся было Санек — все в фирме знали, что с Раулем шутки плохи. — И потом, я вас не спаиваю, а развлекаю!

— Вот и развлекай...

Рауль все не появлялся, и Санька стал притворяться хулиганом, пристающим на улице к приличной женщине. Все должно было кончиться требованием выкупа в виде поцелуя. Валька не собиралась платить подобный выкуп, но поиграть в эту игру соглашалась — ведь чем-то надо было занять время ожидания. На самом деле ей становилось все тревожней — вот она веселится тут, и все вроде бы хорошо, но совсем еще неизвестно, что ей ответит Рауль... Почему это она решила, что сегодня ей все удастся?

Мальчик запел хулиганскую песню о Мурке в кожаной тужурке, о верной финке в кармане и последней любви. Для пущей убедительности он действительно вытащил из кармана нечто похожее на финку. Интересно, зачем охраннику, у которого есть пистолет, такой бандитский ножик?

— Не видели прежде, Валечка? Это мой талисман со школьной скамьи. У одного приятеля из неблагополучной семьи выменял на три блока сигарет! Спорим, выгодно?

— Жалко, что талисман, — протянула Валька. — А то я хотела попросить его у тебя в подарок. Или можно сменяться...

— Вам-то зачем? — вылупил глаза Санька. — Вам лучше газовый баллончик для самозащиты! Хотите, подберу самый лучший? У меня в магазине «Вальтер» дружбан работает...

— Не-ет, Санек, я хочу именно эту штучку!.. — У Вальки в голове мелькнула еще не осознанная мысль: сегодня либо пан, либо пропал. Одно из двух: или она вернет своего сыночка, или всадит эту самую финку в горло врачу, перепутавшему результаты УЗИ. Либо — либо, потому что жить по-прежнему она больше не желает. Если не выйдет с Садиком, пускай сажают в тюрьму!

— Так что же, дашь? Может, тебе за нее заплатить?

— Обижаете, Валентина Владимировна! Если такая женщина согласна принять подарок, какой дурак откажется! Вот, пожалуйста, смотрите, как она открывается. Нажмешь сюда, здесь вылезет лезвие. Видите, как просто...

— Рауль! — выкрикнула Валька, не успев поблагодарить, — к подъезду подруливал знакомый серебристый «Пежо».

— Ну я тогда пошел... — Паренек поспешил на свое рабочее место, всю его храбрость-развязность как рукой сняло. И то сказать — отдал свой талисман, а взамен ничего, даже поцелуя...

Но Вальке было сейчас не до этого. Несколько лет она тупо ждала, ничего не предпринимая, и вот теперь наконец в ней созрела решимость. Долгая, тяжкая, оплаченная смертной тоской и загубленными годами жизни, может быть, уже привившимся алкоголизмом. Нет, нет! Если Садик вернется, она ни за что не станет пить. А если нет... тогда ей уже ничего не надо, кроме мести. Санькина финка лежала в глубоком косом кармане шикарных голубых брюк.

— Валюша! — раскинул руки Рауль, приближаясь к ней чуть пританцовывающей походкой. — Вай-вай, ты пришла без звонка! Для чего, я бы и сам вечером к тебе пришел! Какая ты сегодня, глаз от тебя не отвести! — прищелкнул он языком и обнял Вальку. От его куртки пахло дорогим сигаретным дымом, а изо рта — коньяком и мандаринами. Когда-то Вальке казалось, что в таких вот запахах — самый кайф жизни. Рауль обнял ее за талию и повел к подъезду.

Он был весел — наверное, совещание с компаньонами прошло удачно, да и Валькин вид вроде бы произвел на него впечатление. И все-таки встреча произошла не так, как хотелось Вальке. Чего-то не доставало... серьезности, что ли? Рауль слишком громко говорил, а его рука норовила соскользнуть вниз. Прежде Вальке даже нравилось, что он такой решительный и ни до кого ему дела нет. Но сегодня, когда она хотела поговорить о Садике, все должно было происходить по-другому!

— А я сейчас не смогу поехать с тобой, дорогая, — говорил Рауль, когда они поднимались по ступенькам. — Сегодня мне еще надо поработать. Если хочешь, подожди час-другой, Аленка тебе кофе сделает... Или, хочешь, я скажу Алику, чтобы отвез тебя домой, а позже сам за тобой заеду и повезу в ресторан... часов в десять, ладно?

— Я не хочу в ресторан, Рауль. Мне надо с тобой поговорить.

Он посмотрел на Вальку так, словно это желание было высказано одной из двух искусственных елок по обе стороны входа. Потом усмехнулся, приняв это за кокетство — надо же, чего моя любимая хочет! Не выпить, не трахнуться, не подарок мне заказать, а поговорить!

— Вот и прекрасно, за ужином и поговорим. Или тебе не терпится?

— Я хочу сейчас, — подтвердила Валька и ласково пробежала пальцами по его ладони: пусть не думает, что она просто капризничает, настаивая на своем.

— А что случилось, хорошая моя?

— Ничего не случилось... то есть случилось, да. В общем, мне это очень важно...

Рауль опять посмотрел на Вальку, теперь не с усмешкой, а с оттенком опасения. Наверное, Валькино лицо выглядело необычным, и это ему не понравилось. Но он не любил откладывать проблемы на потом, предпочитая решать их сразу.

— Ну хорошо, пойдем. Мой кабинет тебя устроит?

— Конечно, — согласилась Валька, внутренне ежась от страха. Вот сейчас, через пять минут, станет ясно, что ждет ее в будущем: счастливое материнство или тюрьма на всю оставшуюся жизнь.

Они миновали Аленку, угодливо вскочившую при их появлении, прошли за высокие, отделанные под дуб двери... Здесь когда-то Рауль впервые расстегнул пуговицы на ее вязаном жакете — тогда ей можно было носить вязаное, потому что фигура еще не расплылась... да и теперь бы не расплылась, если бы не проклятая выпивка. Но пора было приступать к делу.

— Так что случилось, милая? Может быть, тебе срочно нужны деньги?

— Нет, спасибо, Рауль, деньги мне не нужны. Дело в том... Мне очень серьезно надо поговорить с тобой, понимаешь?

— Ну так говори! — воскликнул он уже с нетерпением. В его глазах мелькнула догадка, о чем должен быть этот разговор. Верная догадка. Но уже по этой метнувшейся в глазах и быстро притушенной мысли Валька поняла, что будет не пан, а пропал. Однако она не хотела верить.

— Ты знаешь, что я хочу сказать. Мне ничего в жизни не надо, кроме сына. И кроме тебя, если ты захочешь... Я не всегда правильно себя вела, но это как раз из-за Садика. Потому что я тосковала. Прошу тебя... — Валька чувствовала, что не может выразить и сотой доли того, что ей хотелось сказать, — ведь она не умела складно говорить. Даже эти только что сказанные слова стоили ей большого напряжения. Чувствуя, что сейчас все уже может кончиться, и кончиться плохо, она согнула колени и бухнулась на ковер к ногам своего повелителя.

Может быть, получилось не очень изящно, потому что довольно громко. Последнее время алкоголь нарушил ее внутреннюю пластичность. Но все равно — пусть только Рауль вернет ей Садика, а дальше как хочет. За сына она готова была заплатить самый дорогой выкуп — любовь самого Рауля.

— Встань.

— Не хочу. Я чувствую, что сейчас ты мне скажешь «нет». Подумай, любимый, разве плохо ребенку жить с родной матерью? Ведь об этом все... всегда говорят... и в кни... в книгах пишут!

— Ах, в книгах...

Валька уже ревела в три ручья, а он поднимал ее с пола, вытирал ей лицо своим плоеным батистовым платком, пахнущим жасмином. Но ей не нужно было его забот, если он не вернет Садика. Надо ему сказать, что она решилась... Надо сказать... Но слезы душили ее, лишали возможности открыть рот, а он между тем подтащил ее к креслу и опрокинул в окружившую со всех сторон мягкость: спинки, сиденье, подлокотники...

— Не трудись говорить, Валентина. Не тревожь себя. Я и так знаю все, что ты скажешь. И я рад сделать для тебя все, кроме одного, потому что пойми: ребенок — это единственное, чем я не могу пожертвовать! Даже если бы я хотел — просто нет у меня такого права!..

— Но почему пожертвовать, Рауль! Ведь это же мой ребенок! Вот ты, ты ведь вырос со своей матерью?

— Не сравнивай. — Он сурово свел густые черные брови. — Моя мать была мусульманка и непьющая, а кроме того, мы с тобой не женаты. Ты мне не жена, а вот сын — мой сын. Дети от любой женщины принадлежат мужчине, таков наш закон. А про ваш закон я знать не хочу и соблюдать его не обязан!

— Но Рауль!.. — прорыдала Валька. — Тебе не жалко меня?!

— Жалко тебя. Но больше его, Садата. Думаешь, ему хорошо без матери? Но лучше быть сиротой, чем расти не по закону, а сейчас Садат по закону! И он не сирота, у него есть отец. Мальчику отец важнее всего. Вот если б родилась девочка, тогда все было бы иначе...

При этих словах Валька кое-как выбралась из кресла и, пошатываясь, побрела к выходу. Ее рука скользнула в карман, проверить, не потерялась ли финка. Пальцы нащупали холодок металла.

— Ты заметила, что я все для тебя делаю? — вслед ей кричал Рауль. — Ремонт, шубу, на жизнь — все пожалуйста! Зарплату плачу, а за что? И разве я тебя когда-нибудь бил, когда ты валялась пьяная... как свинья!

Странно, но, выходя из массивных дверей его кабинета, Валька четко все сознавала. Не надо сейчас думать о Садике — это дело уже проиграно, а вместе с ним и вся Валькина судьба. Умница бабка, сразу поняла, что ничего не выйдет! А теперь Валька должна взять себя в руки, чтобы не провалить вторую часть того, что задумала. Надо сделать вид, что все хорошо, она нормально поговорила с Раулем. Это спасет ее и от унижения, хотя бы перед людьми фирмы. Выйдя в приемную, Валька небрежно кивнула белобрысой, словно жена босса. Потом поднялась на следующий этаж и сразу же встретила знакомых девчонок.

— Валя, привет! Давно ты не заходила...

— Да, девочки, все никак не получалось. У вас нет лишнего мобильного, я свой дома забыла?

— Найдется, конечно. Хочешь, возьми мой? — Девушка из отдела документации запросто согласилась одолжить Вальке телефон, а то и насовсем подарить. Может, по дружбе, а может, потому, что Валька жена начальника. Сейчас хотелось думать, что по дружбе — хоть унести с собой последнее воспоминание о нормальной жизни, перед тем как ее посадят в тюрьму.

— Спасибо, Наташа, скажешь потом Раулю, чтобы выписал тебе денег на новый телефон. И какой получше бери. Самый лучший! А теперь, девочки, найдите мне телефонный справочник...

— Скажи, что надо, я посмотрю и принесу тебе номер, — предложила Наташина подруга.

— Консультация при родильном доме номер одиннадцать... отделение УЗИ.

— У тебя неполадки, Валюш? Может быть, лучше сразу в платную клинику?

— Может быть... Но сейчас мне нужен этот номер!

— Принеси, Рита, — попросила Наташа.

Эти несколько минут, пока Рита ходила за номером, дались Вальке труднее всего. Это была ее фирма, ее прежнее место работы, где многие ее знали. И она сидела тут в последний раз перед тем, как совершит убийство. Может быть, врач не так уж и виноват? Может быть, убить надо не его, а Рауля, который говорит так уверенно «ребенком не могу пожертвовать даже для тебя»? А ведь пожертвовала-то как раз она! Впрочем, Рауль не спрашивал ее согласия, просто взял в роддоме нарядный сверток и увез его на такси, а ее отправил домой на своей машине, с шофером Аликом. Тогда она не понимала, что происходит, и покорно села в машину. Ей казалось, через полдня Рауль, налюбовавшись младенцем, привезет его к ней домой.

Выходит, во всем виноват Рауль? Но если убить его, Садик по-настоящему останется сиротой. Отец на кладбище, мать в тюрьме. Жена Рауля наверняка не любит Садика, не только потому, что это не ее сын, но еще и за то, что он от русской матери. Вообще, кто будет заботиться о нем там, в далеком ауле, когда Рауль перестанет приезжать и привозить деньги? Если Садика не бросят, так только из милости, но и отношение к нему будет соответствующим...

Поэтому, окончательно утвердилась в решении Валька, убить надо все-таки врача. Кто-то ведь должен поплатиться за ее разбитую жизнь, а главное, за ребенка, растущего на чужбине без матери.

Девочки принесли телефонный номер, она поблагодарила, но говорить при них не стала. Вышла из офиса и тогда позвонила, зажав одно ухо пальцем от уличного шума. Врача звали Игорь Сергеевич, она хорошо запомнила это имя еще шесть лет назад. Тогда этот ублюдок, сам того не зная, на время стал главным человеком в ее жизни: хранитель будущего, судья, определяющий, жизнь суждена или смерть. К нему сходились все нити, он мог сказать «Девочка!», и все в Валькиной судьбе сошлось бы благополучно. А если бы он сказал «Мальчик», что тогда? А вот тогда и было бы видно, что к чему. Его дело — правильно сказать. А то видишь какой — о своих паршивых делах думает, а другому человеку все в жизни разрушил. Валька специально накручивала себя, чтобы в последний момент не спасовать.

И все-таки, услышав его голос, она не смогла выжать из себя ни слова. Даже подумала — может быть, вернуться домой, к своей прежней жизни? Но такой неприглядной казалась ей сейчас эта жизнь, что домой просто ноги не несли. Если она вернется, будет пить больше прежнего, ее отношения с Раулем после сегодняшнего вечера должны прекратиться, мать будет без устали воспитывать, бабка — терпеть и вздыхать. И все это после того, как она, Валька, уже поклялась себе либо вернуть сына, либо вовсе уйти со сцены — но сперва отомстить.

Во второй раз ублюдок к телефону не подошел. Валька выложила акушерке все, что собиралась ему сказать, потом поймала машину и велела ехать к роддому. Рядом с ним находился скверик, который запомнился Вальке шесть лет назад: как она шла по нему в роддом, и сердце у нее трепетало. Что покажет УЗИ — мальчик или девочка? Теперь ее план тоже был связан с этим сквериком: там было удобно спрятаться до поры до времени. Валька велела шоферу остановиться возле него.

Сегодня в скверике тоже маялась девчонка, с виду еще школьница, из седьмого-восьмого класса. Опять же, наверное, проблемы: залетела в своем раннем возрасте и теперь решает, как быть. Да если бы она знала, дурочка, какое счастье нянчить ребенка, когда никто не может никуда его увезти! Да плевать тебе на школу, на пересуды соседок и вообще на все жизненные трудности! Ты просто еще не знаешь, что в жизни почем, оттого и переминаешься тут с ноги на ногу... вместо того чтобы заявить и дома, и в школе, и врачам: никаких абортов! рожаю!

Может быть, Валька сказала бы все это девчонке вслух, но пигалица уже ушла куда-то вглубь аллеи, а бежать за ней было некогда. Валька выбрала себе наблюдательный пост: местечко в кустах, откуда все было видно, а саму ее сразу не заметишь. Главное, ворота роддома как на ладони. И, может быть, именно это обстоятельство окончательно решило судьбу Игоря Сергеевича — Валька увидела выходящую оттуда семью с букетами, с фотоаппаратом, с поцелуями и поздравлениями. Впереди шли новоиспеченные родители; измученная мамочка и отец, который нес на руках пышный сверток с голубыми лентами. В эту секунду Валька почувствовала, что поднять на врача руку с финкой ей вполне по силам. Вот почему для других родившийся мальчик — радость, а для нее — мрак?


предыдущая глава | Переселение, или по ту сторону дисплея | cледующая глава