home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



32

   Пришло время исполнить то, что Тимка решил еще у бабули, когда слышал сквозь сон ее воркотню: «Эко дело – ногами! Духом надо взыскать... Твой батька на одном месте себя потерял – ну и вызволять, стало быть, надо на том же месте»…

  Это был дельный совет – чтобы вернуть настоящего папу, предстояло идти внутрь компьютера. До сих пор Тимка откладывал этот поход, потому что не знал, как туда попасть… да что там обманывать себя – просто-напросто боялся. Теперь подошел последний срок. Было ясно, что ждать больше нельзя: папа уже бросил работу и вообще перестал выходить на улицу. По ночам он не ложился в кровать – спал  прямо перед компьютером, подперев рукой щеку. Когда Тимка проходил мимо попить воды, он видел, что папино лицо и с закрытыми глазами оставалось таким же внимательным, как днем, когда он смотрит на дисплей. И от этого становилось страшно.

    Еще Тимка узнал, что в поздние глухие часы мама обычно не спит. Она ворочается на своей слишком широкой для одного человека софе и задерживает дыхание, чтобы не плакать. Вдохи ее Тимка слышал, а выдохи – нет: она выдыхала в подушку, чтобы заглушить слезы. Значит, по ночам мама плачет в темноте.

   Медлить было нельзя – страдали самые близкие Тимке люди. Он решил завтра же идти  в компьютер.

    С утра Тимка встал как обычно и, несмотря на полное отсутствие аппетита, заставил себя проглотить несколько ложек каши. Мама не должна была заподозрить ничего особенного. Она уходила по утрам раньше Тимки, и, таким образом, не могла узнать, что сегодня он в школу не пойдет.

- О чем это ты все думаешь, Тимофей? – спросила она за завтраком. – Я давно хотела тебе сказать – не принимай близко к сердцу. Ну, папины штучки с компьютером. Вот скоро найдем  хорошего врача… 

- А папа захочет лечиться? – спросил Тимка.

   Эти слова поставили маму в тупик: она и сама понимала, что с врачом ничего  не получится.

- Ты знаешь, я вчера была у Людмилы Викторовны…

- Для чего? – насторожился он.

- Ну ведь родители должны иногда ходить в школу… Она тобой довольна, говорит,  что ты молодец…

   Несмотря на радостный смысл этих слов, мамин голос звучал довольно-таки грустно. Тимка догадывался, почему: наверняка учительница упомянула об его, как говорят взрослые, подавленности. Да и насчет папы они, скорее всего, поговорили. Тимка был не против, что в круг посвященных вошла теперь Людмила Викторовна, которую он любил и уважал. Просто это не принесет никакой пользы… Он один знает настоящий способ поправить беду.

- А сегодня мне снова в школу – к Артуру Федоровичу!

- К нему-то зачем? – удивился Тимка. – Один раз я был у него со Славкой – ничего он мне не сказал такого, чтоб помогло!

- Психолог нужен, сынок, – вздохнула мама. – В такой ситуации, как у нас…

    Не досказав, она погладила Тимку по голове и ушла на работу. Щелчок закрывшейся за ней входной двери прозвучал для Тимки сигналом к действию. Сейчас он начнет свой страшный неизвестный путь… сейчас…

    Но сперва следовало дождаться, пока папе захочется в туалет, потому что последнее время он отрывался от компьютера исключительно для этого. Тимке повезло – ждать пришлось всего полчаса. Чуть место перед экраном оказалось свободным, он мигом взлетел на еще теплое после папы сиденье, прерывисто вздохнул и зажмурился. Это мгновение было для него прощальным глотком свежего воздуха перед тем, как нырнуть в опасную глубину. Потом Тимка без слов выкрикнул что-то вроде «Готов!» или «Хочу!», но еще секунду не мог заставить себя открыть глаза.

   Потому что посмотреть теперь на дисплей значило туда войти.

   Там, где он оказался, стояли какие-то фигуры в черных костюмах и топорщившихся белых рубашках, как у артистов или у дирижеров, выступающих по телевизору. Сами они были похожи на больших кукол, выставленных в магазинных витринах; кажется, их называют манекенами. Тимка даже вздрогнул, когда один из них дернул губой, над которой тянулась ровная, словно приклеенная, ниточка усов, и заговорил каким-то неживым  голосом:

- Значит, вы решили к нам в гости? И за что же нам такая честь? Чем мы заслужили?

    Это было сказано издевательски. Тимка решил не отвечать, а просто пройти мимо этих странных фигур. Но они, словно по команде, стали поворачиваться к нему боком, чтобы оттеснить его в угол и вытолкнуть из пространства, в котором он находился. Тимка почувствовал: главное сейчас – не испугаться. Если сам он не станет обращать ни на что внимания, то и его нельзя будет тронуть. Но попробуйте-ка оставаться спокойным, если на вас надвигаются ожившие манекены! Это все равно что не вздрогнуть, когда вам к лицу подносят горящую спичку, или когда зубной врач сует в ваш рот ревущую бормашину. Тимке пришлось напрячь все свои внутренние силы, чтобы идти как ни в чем не бывало дальше. Манекены продолжали подвигаться к нему вплоть до того, как остановились перед самым Тимкиным носом.

- Что тебе здесь надо? – перешел на «ты» тот, который уже говорил прежде.

- Я пришел за папой, отпустите его.

   По манекенам пробежал ропот протеста, в котором слышались разные оттенки: недовольный гул, протестующие выкрики и даже как будто шипение.

- Твой отец самостоятельная личность. Он сам решает, где и с кем ему оставаться.

- Он не хочет оставаться с вами! Вы держите его насильно… 

- А откуда тебе это известно?

- Я знаю… – прошептал Тимка.

- Мы никого не держим насильно, – возразил говорящий манекен. – Это наше правило: чтобы человек пришел добровольно! Наш мир может существовать только при том условии, что мы соблюдаем правила, – поэтому мы их соблюдаем!

- Я ваших правил не знаю, – сказал Тимка. – Может быть, сперва папа и пришел добровольно – но он не знал, в какое место пришел.

- Это нас не касается! Еще раз повторяю, здесь действуют по правилам. Чужого мы не берем, но своей добычи не отдадим!

-  Я пришел за папой и выведу его отсюда, – упрямо повторил Тимка. 

-  Что касается тебя, то слушай дельный совет: лучше иди обратно. Не то встретишь здесь таких монстров, что не поздоровится!..

 Говоря так, манекен облизнул пересохшие губы, и Тимка вдруг увидел – язык у нег раздвоенный, как змеиное жало. Так вот откуда слышно было шипение!

- Сейчас еще не поздно вернуться, – добавил он. – Если ты уходишь, мы выпустим тебя, не причинив вреда. Но если будешь упорствовать…

   Кто-то однажды уже говорил ему такие слова: если сейчас уйдешь, выпустим… отступись, и все будет в порядке… Тимка вспомнил: лешие на пути в деревню! Как и здешним ожившим манекенам, им тоже хотелось, чтобы он поскорее ушел. А это уже кое-что значило: во-первых, получается, Тимка действительно может здесь что-то сделать, во-вторых – они сами не в силах его прогнать.

- Слушай, мальчик! Не буди свои неприятности…

   «Не трогай лихо, пока спит тихо» – припомнилась Тимке бабулина поговорка, а вслед за ней и сама бабуля, и ее деревянный дом с печкой и  фотографиями на стенах. От всего этого Тимка почувствовал себя крепче, потому что все это было очень настоящее. А здесь все так же, как в карманных компьютерных игрушках, которые он видел у ребят в школе: сами собой вырастают и рушатся огромные здания, не имеющие никакой крепости, появляются все время меняющиеся фигуры... Скорее всего, и эти говорящие куклы из того же материала: сейчас у них язык словно жало, а потом, глядишь, вырастут клыки, а в следующую минуту – рога или хобот. Но все это так же быстро и исчезнет, если Тимка выстоит, не испугавшись.

- Твое последнее слово?

- Уйдите с дороги, или я сейчас врежусь в кого-нибудь из вас! – закричал Тимка, почувствовав, что только так можно положить конец беспрестанным пререканиям.

- Хорошо, ты сам выбрал. Входи в западню и знай, что назад путь отрезан.

    При этих словах они посторонились, и Тимка прошел вперед.

   Перед ним теперь расстилалось поле, немножко похожее на то, по которому он гулял нынешним летом, когда жил с мамой у бабули. Струящаяся под ветром трава отливала серебром, кое-где лежали серые валуны, иногда попадалась стоящая особняком березка. Тимке нравилось это поле, но нельзя было забывать, что он находится в особом мире – по другую сторону дисплея. Здесь надо держаться настороже.

   На поле в деревне иногда забредали лоси – вот и сейчас Тимка увидел впереди большого сохатого с внушительными рогами. Но прямо на Тимкиных глазах рога вдруг исчезли, что-то во всей громоздкой фигуре неуловимо изменилось, а на спине прежнего лося выросло два горба. Теперь это был не лось, а верблюд: тот самый, на котором Славка катался в Египте. А вокруг расстилалось желтое море песка, и сверху палило солнце.

  Верблюд склонял к Тимке морду, перекошенную вполне осмысленной доброжелательной гримасой  – улыбался, что ли? Потом он стал опускаться на передние ноги, подламывая их в коленях. Тимке было предложено взобраться ему на спину. Наверное, там, между двух кожаных горбов, поднятых высоко над землей, чувствуешь себя уютно и защищённо… Славка рассказывал, что походка верблюда укачивает, как будто ты снова маленький и взрослые носят тебя на руках.

    Тимке вдруг страшно захотелось сию же минуту испытать это ощущение. Он  устал быть взрослым. Как это говорила бабуля: взрослость начинается  с первой жизненной напасти. А ему уже надоели напасти и необходимость делать усилия, чтобы их преодолевать. Хорошо вновь стать малышом – никакой ответственности за себя, а тем более за других!.. Носят тебя на руках, укачивают… Раньше его перед сном часто брали на руки, особенно папа. Тимка хорошо помнит, что в те блаженные минуты ничего не боялся, а все испытанные за день горести уходили далеко-далеко…

    Верблюд ждал, его шерстяная коричневая морда продолжала заискивающе кривиться. Однако она не имела ничего общего с детскими воспоминаниями  Тимки – ведь сейчас качать его предлагал не папа, не мама и не бабуля. Этот верблюд не был частью его детства. Как только Тимке пришла такая мысль, ему пришлось быстро отскочить в сторону: мимо пронесся желтый вонючий сгусток верблюжьей слюны, нацеленный Тимке в лицо. Верблюд плевался, не набиваясь больше на дружбу. Тем и закончились их не успевшие начаться отношения. Ну и хорошо. Кто знает, куда этот верблюд мог завезти Тимку, стоило влезть на его удобно подставленную спину, в серединку меж двух подрагивающих от нетерпенья горбов? К цели или, наоборот, от цели? Вслед за тем Тимка подумал: если цель очень важная, вот как у него сейчас, лучше идти к ней своими ногами. Так надежней.

    А верблюд уже снова стал лосем, только каким-то низким и приземистым, с еще более широкой грудью и еще более ветвистыми рогами. Вокруг него вместо желтого песка заблестели льды и снега, а над головой засветилось полярное сияние. Теперь это был северный олень, а возле него стояла Герда в красной плюшевой шубке, отороченной белым мехом, и такой же шапочке. Под меховой оторочкой розовело нежное личико, разгоревшееся на холоде.

- Эй! – звонким голосом окликнула Герда. – Иди сюда! Не бойся, я не призрак, я настоящая, со сказочного сайта. Узнал меня?

- Неужели это ты, Герда?

   Тимка не верил собственным глазам. Он столько думал об этой необыкновенной девочке, но никогда не предполагал, что можно увидеть ее живую.

-  Конечно, это я. Если не веришь мне, верь собственным глазам!

   Она рассмеялась, словно вокруг зазвенело много ледяных колокольчиков.

- Я уже нашла Кая, давай теперь вместе искать твоего папу?

- Давай! – обрадовался Тимка. – Я давно уже думал о тебе, еще когда решил обойти полсвета! А вдвоем мы можем обойти и весь свет!

- Зачем? –  усмехнулась Герда – колокольчики снова тренькнули. – Теперь не надо ходить по свету, на земле не должно быть больше странников. Теперь весь свет – здесь! – Она обвела вокруг себя малиновой рукавичкой.

   Почему она в рукавичках, подумал Тимка, ведь их взяла у нее маленькая разбойница? И почему – он посмотрел вниз – на ней меховые сапожки, когда она должна быть босиком? Шубка, шапочка, сапоги – разве все это не осталось у старухи-финки?

- Пойдем, – Герда потянула Тимку за рукав. – Чем стоять да разговаривать попусту, начнем делать дело!

    На кого-то она была похожа… может, на Лизу Карлову, когда та рвалась отвечать раньше всех в классе. Но теперь самому Тимке хотелось, чтобы Герда ответила ему на один очень важный вопрос. Он только не мог дождаться, когда она сделает паузу…

- Мы с тобой похожи, – болтала Герда. – У тебя бабушка и у меня бабушка. Я «милый невинный ребенок», и ты тоже. Мы оба не испугались пойти в опасное путешествие ради тех, кого любим…

-  Можно тебя спросить? – наконец прорвался Тимка.

- Конечно! Спрашивай – я отвечу тебе на любой вопрос…

- Помнишь, когда на тебя напали снежные чудища, ты читала молитву «Отче наш»?.. Моя бабушка тоже знает эту молитву, но я забыл у нее спросить… Я помню только первую строчку: «Отче наш, иже еси на небесех…»  Ты не могла бы сказать мне, как дальше?

    Она молчала. Удивленный Тимка взглянул в ее сторону и увидел, что рядом  никого нет. Герда словно растаяла в морозном воздухе либо ушла под землю. Тимка машинально посмотрел  вниз: в метре от него на ледяном пространстве чернела глубокая полынья. Еще немного, и он, оступившись, угодил бы прямо в воду: если б не утонул, так, во всяком случае, окоченел до смерти. Так вот куда вела Тимку эта болтушка в красной шубке! А еще говорила: «Я настоящая, со сказочного сайта»…

    Не успел Тимка опомниться, как мимо него пробежал олень этой самой Герды, то есть Лже-Герды. И сам он был лже-олень, потому что на глазах стал опять превращаться в лося. Рога уменьшились и поднялись вверх, то же самое произошло и со всем телом – мощь частично перешла в высоту. И сразу ледяная дорога исчезла: вокруг замелькали  деревья средней полосы, елки и   березки с пожелтевшими облетающими листьями. Тимка снова был в перелеске возле станции, на пути в  бабулину деревню. Снова была осень.

   Вдруг выскочили те самые лешие, которые уже нападали на Тимку в первый день его странствий. Они трясли рукавами, хлопали в ладоши и свиристели – но здесь он уже не мог убежать от них, как тогда. Здесь, в заэкранье, они были на своей территории, обитали постоянно, а не просто являлись по временам, как в  перелеске: то выглянут, то опять исчезнут. Теперь Тимка понял, что появлялись они отсюда и исчезали тоже сюда. Здесь их логово, их основная территория.

    Вся свора кинулась к Тимке и с воем окружила его – казалось, сейчас от странника останется мокрое место. Но лешие вдруг отскочили, словно разглядев на нем какой-то особый знак. Со всех сторон послышались вопли и завывания:

- К Ямале! К Ямале! Ведите его к Ямале!

   Тимка никуда не хотел идти, но лешие гурьбой забежали назад и стали дуть ему в спину. Он не удержался и пролетел, наклонившись вперед, несколько шагов. Теперь перед ним торчала уродливо слепленная снежная баба или, скорее, снежный старик, с головой как тыква и дырками вместо глаз. Однако эти дырки смотрели. Встретившись взглядом с Ямалой, Тимка почувствовал, что ему стало одновременно страшно, холодно и противно.

- Ямала, Ямала! – завывали за спиной лешие. – Мы нашли его; он теперь наша добыча, наша добыча! Он наш, Ямала, – отведи его к пленникам!

   Ямала сделал какой-то незаметный знак, и все они сразу смолкли. В наступившей тишине заскрипел его собственный голос, похожий на звук ржавого колодезного ворота – был у бабули в деревне один колодец, заброшенный из-за того, что какой-то сумасшедший вылил туда ведро помоев.

- Что гласят правила? Отвечай! – ткнул пальцем Ямала в первого из столпившейся перед ним своры.

В ответ леший заученно забубнил:

- Кто приходит сюда ради собственного величия и наслаждения, питается ими до тех пор, пока не станет ничтожно мал и страшно несчастен. Кто придет сюда для провождения времени, не заметит, как кончится все его время. Кто отдаст нам решение своих проблем, взамен отдаст нам самого себя... 

   Ямала указал на Тимку:

- Он пришел сюда ради собственного величия или наслаждения? Может быть, он хотел провести здесь время или принес нам свои проблемы?

   Спрошенные молчали. В тишине стало слышно, как постукивают их деревянные сочленения – не иначе, лешие начинали дрожать от страха.

- Отвечайте все, не то вам придется плохо!

   Стук усилился, отчего казалось, что за спиной раскачиваются, задевая друг друга, голые сучья тоскливого осеннего леса.

- Итак, вы забыли правила, – проскрежетал Ямала. – И будете за это наказаны. К тому же, – он выразительно кивнул на Тимку, – разве тут можно что-нибудь сделать… вот так сразу?

- Но неужели ты отпустишь его, Ямала? – зазвучали вокруг жалобные завывания.

- Он может идти куда пожелает.

   Тимка понял, что теперь лешие не станут дуть ему в спину. Вместе с тем что-то оставалось недосказанным: не мог этот страшный Ямала отпустить его по доброй воле! Скорее всего, он просто не в силах его задержать.

   Было ясно, что Тимку здесь что-то охраняет: ведь ни встреченные у входа манекены, ни эти лешие ни разу до него не дотронулись. Они запугивали его, старались обмануть, но прямого насилия не применяли. Что их останавливало? Этого Тимка пока не знал. Пользуясь свободой, он шел вперед, чтобы скорее найти в этих коварных пространствах своего украденного папу.

- Но потом ты сделаешь что-нибудь, о Ямала? – прозвучал за Тимкиной спиной вкрадчивый вопрос какого-то лешего.

   Омерзительный старик, похожий на снежную бабу, долго не отвечал.  И когда уже Тимка отошел достаточно далеко, до него донеслись приглушенные голоса леших, передававших друг другу запоздалый ответ Ямалы: «Еще до того, как минет день… прежде, чем минет день!»


предыдущая глава | Переселение, или по ту сторону дисплея | cледующая глава