home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



23

- На чем вы ездите в походы, Валия?

- На электричке, – несколько удивленная вопросом, ответила она.

- А на автобусе? 

- Раньше мы нанимали автобус, еще до перестройки. Теперь вот уж пятнадцать лет как не нанимаем.

- Почему?

- Можно, конечно, собрать деньги с родителей, чьи дети идут в поход, но  старуха не разрешает, – объяснила Валя. – Директор наш, Кира Михайловна.  Она считает, что для детей у нас все должно быть бесплатно, как в советские времена. Мы ведь на электричке их без билетов возим…  берем в управе специальную бумагу…

- А если я дам вам автобус?

- Алишер! – ахнула Валя. – Я знала, что ты самый добрый и самый щедрый из всех людей! Что для меня – знала. Но с какой стати тебе тратиться еще и на клуб?!

- Клуб – это тоже ты, – нежно сказал этот самый лучший  на свете человек.

- Ты знаешь, во что обходится аренда автобуса?

- Неважно, Валия. Лучше скажи – ты умеешь водить?

- Водить? –  недоуменно переспросила она.

- Ты можешь быть за рулем водитель? – нетерпеливо пояснил Алишер.

- Я? Конечно, нет!  Зачем тебе, чтобы я …

- Ясно. Шофер нужен другой. Он должен быть наш известный человек.

- Как это? – не поняла Валя.

- Нам надо ехать… и ты поедешь, и твой поход… все мы поедем на одном автобусе – вместе!                                         

- Куда поедем? Почему вместе? – Валя почувствовала, что у ней вдруг засосало под ложечкой  – так ее организм обычно реагировал на еще не осознанное дурное предчувствие.

- Самый серьезный разговор, Валия. – Он немигающе-пристально смотрел на нее своими матово-черными глазами. – Главный разговор. Согласишься – радость, не согласишься – тогда пропал Алишер! Пропала наша любовь. 

- Господи, да что же случилось?! – испуганно встрепенулась Валя. – Объясни  как следует!

- Нужно, чтобы ты кое-что сделала… Если дорогой тебе Алишер…

- Конечно, дорогой… Что надо сделать?

- Когда ты пойдешь следующий раз на работу?

   Этот вопрос всколыхнул в Вале тревожное чувство. При чем тут ее работа, если речь идет об их с Алишером любви? Почему он говорил про автобус, строил какие-то непонятные планы… и вот она должна что-то сделать!

   Вале вдруг вспомнилась та женщина в парикмахерской, испортившая ей однажды настроение… Но нет – это, наверное, ерунда. То, что она тогда говорила, не могло иметь отношения к Алишеру!..

- Один человек, Валия… дядя мой родной. Так ему случилось… надо уехать из страны. У тебя ведь нет здесь родных?.. Мешок денег…

   Все это Валя слышала как сквозь вату,  внутренне спрашивая себя – неужели так и бывает? С тобой знакомится человек, уверяет тебя, что любит, добивается ответной любви, чтобы после просить помощи в незаконном деле, иначе говоря – в преступлении. И тут еще дети – они-то каким концом ко всему этому относятся? Не хочет же он сказать…

    Наверное, у нее был чересчур ошарашенный вид, потому что Алишер  повторил все заново, одно за другим. На этот раз сомнений не осталось: ему нужно выехать из страны с каким-то своим дядей, наверняка скрывающимся от правосудия (тут могло быть что угодно: терроризм, наркобизнес, похищение людей). Автобус же они с дядей достают для того, чтобы всех детей, которые в него сядут, для собственной безопасности взять в заложники…

- Честный слово, Валия: как только самолет – все дети отпускаем! Зачем нам тогда дети? Мы в самолет, они по домам… – Он склонился к ней, нежно-нежно, как бывало порой, блестя глазами. – Турция пускай нам двоим, больше никого. Дядя – пшик! – дальше поедет. Ирак, Аравия – сам не знаю, клянусь Аллахом! А нам подарок оставит – будем жить как Алладин с лампой, такие богатые! Вот честный слово…

    Валя вздохнула и закрыла глаза. Теперь ей все было ясно: надо как можно скорее уносить ноги. Невыразимо трудно оторваться от праздника жизни и вновь вернуться к тому серому существованию, где нет ни любви ни удовольствий, ни свободы в деньгах ни перспектив; так трудно было бы, наверное, младенцу из широкого мира попасть обратно в утробу матери. Но это потом, Валя еще успеет это пережить. Сейчас ей предстоит нечто более ужасное, чем возвращение к прежней жизни, – притворство с Алишером, которого она успела искренне полюбить. Фальшивая нежность с любимым, которого вскоре предстоит потерять  навеки… Но это тоже потом: сейчас главное – заложники. Она не должна допустить, чтобы план Алишера удался, и они с дядей увезли детей.

    Все это пронеслось в Валиной голове, пока он, прищурившись, ждал ответа.  Валя жеманно вздохнула вслух:     

- Знаешь что, милый, я сейчас устала. Я обо всем этом подумаю, хорошо? А теперь уже поздно, спать хочется. Давай договорим завтра!

   С миндальной улыбкой, от которой она прежде теряла голову, Алишер протянул  к ней руки.

    - Значит, разговор хочешь завтра. Сегодня хочешь спать. Пусть будет, как хочешь…  Ну иди ко мне!

   Мелькнула шальная мысль – а не воспользоваться ли этой прощальной близостью, которую дарит судьба? Ведь больше они с Алишером никогда уже не будут вместе… Но в следующую секунду Валя сообразила, что это очень опасно: попасть сейчас в его объятия. Ведь в самый такой момент она может не выдержать взятой на себя роли, выдать себя… И тогда рухнет надежда предотвратить ужасное. Ей нужно быть очень осторожной, чтобы пятьдесят московских семей не захлебнулись в глубоком горе...

- Сегодня нам нельзя, Алишер. Я сегодня не могу...

   Он смотрел на нее насмешливо – или ей так казалось? Раньше Валя не замечала, что его нежная улыбка, оказывается, напоминает презрительную ухмылку.

- Не можешь, не надо! Если ты решила, пусть опять будет по-твоему…

- Ты только не обижайся, хорошо? Я приду к тебе завтра, а сейчас очень хочется спать…

- Зачем ждать завтра? – насмешливо спросил Алишер. – Хочешь спать? Ложись! – Он кивнул на широкую тахту, которая ей была хорошо знакома – самые острые и сладостные моменты их с Алишером отношений были связаны с этой тахтой.

- А ты где будешь спать? 

- Я  на пол. Постелю ковер. Кинь мне одну подушку...

- Но зачем так? Зачем мне спать у тебя? – С возрастающим беспокойством допытывалась Валя. – Давай я лучше пойду домой, а завтра мы снова встретимся… 

- Домой нельзя, Валия, – покачал головой Алишер. – Ведь в Турции ты мне будешь жена. Тебе надо привыкать – всегда вместе!

   Теперь уже было очевидно, что он смеется… и вовсе не добродушно, как мог любящий мужчина усмехнуться на причуды любимой женщины. Нет, он откровенно смеялся над ней, и вообще это был уже совсем другой Алишер, таящий в себе целую бездну ужаса и опасности... Валя почувствовала, как по ее спине побежали противные липкие мурашки. Надежда предотвратить трагедию висела на волоске!

- Ты не вернешься теперь домой, Валия, – серьезно повторил он. – Жди новый дом на берегу моря. А пока живешь здесь, где мой дом.

- Но как же так… – пыталась возразить Валя. – Я не взяла с собой  вещи… Ведь мне нужно собраться, правда, Алишер?

- Чего ты хочешь? Лифчик-трусы, щетка для зубов? Пиши на бумаге список, получишь все прямо из магазина!

-   Зачем же из магазина, если я могу взять свое? Я хочу свои собственные вещи!

- Свои? – злобно прищурившись, насмехался Алишер. – Вах-вах, держите меня! Что у тебя там, сокровище? Как у калифа Гарун эль Рашида?

   Валя покрылась румянцем – действительно, ее собственные, не подаренные Алишером, тряпки оставляли желать лучшего. Но это не дает ему права издеваться… Впрочем, по сравнению с общей ситуацией сам вопрос не стоил выеденного яйца. Главное, что он не хочет выпускать ее из дома, – вот это уже серьезно. Но ей следует притвориться, будто она ничего не поняла. Надо вести себя, как блондинка, про глупость которых ходит много анекдотов. Тем более что она и есть самая натуральная блондинка: как легко позволила себя обмануть...

   Вслух Валя сказала следующее: 

- Конечно, Алишер, у меня не лучшие вещи. Прямо сказать, не самые модные, да уже и не новые. Но я к ним привыкла, понимаешь?

- Привыкнешь снова. Тебе теперь много привыкать – новая жизнь.

- Это через несколько дней. Ты говорил – послезавтра. – Валя сглотнула вставший в горле комок – неужели так реально, так ощутимо скоро? – Тогда все новое, а до отъезда позволь мне носить прежнюю одежду! Я так хочу, я так задумала, понимаешь?!

-  С магазина лучше, да и домой тебе незачем ходить, – буркнул он, искоса глядя на Валю, притворяющуюся беззаботной. На самом деле она готова была потерять сознание.

- Зачем тебе домой? – повторил мучитель.

    «Но я ведь там родилась», – чуть не выкрикнула Валя.

   Но вовремя спохватилась – бесполезно говорить ему это, все равно не поймет, только выставишь себя перед ним дурой. Что ему до того, где она родилась? Это ей отчаянно хочется еще хоть раз побывать в кособоком коммунальном пенале, с трещинами на потолке, с окном во двор – том самом, возле которого она просиживала малышкой с компрессом на горле, когда ее не пускали из-за ангины гулять. Сегодня утром она безразлично уходила оттуда, не зная, что уходит навсегда. У нее защипало в носу – даже не попрощалась! А ведь там жили ее родители,  там  с нею самой совершались таинственные превращения человеческой жизни – из ребенка в девушку, потом в женщину… А вот состариться ей предстоит на чужбине, в непривычном климате, среди звуков чужой речи. Скорее всего, она закончит жизнь презренной нищенкой-попрошайкой, ибо все разговоры Алишера о женитьбе, конечно, обман… Да и нужен ли ей такой муж, который лишит ее всего, что ей дорого? Оказывается, у Вали было удивительное богатство – родина, язык, родная коммуналка, которую она привыкла поносить в разговорах с людьми, но которая на самом деле была ей бесконечно дорога… И чувство причастности к общей жизни… До самой последней минуты она и не представляла себе, какими сокровищами владеет. «Что имеем, не храним, потерявши, плачем», – как любила повторять чудная старушка из Валиного детства, в шляпке с черной вуалью и с большой булавкой у ворота кружевной пожелтевшей блузки. Она выходила посидеть на лавочке в тот самый двор, куда маленькую, больную ангиной Валю когда-то не пускали гулять…

   Но надо было бороться. Не за себя – с ней уж, как говорится, все ясно. Надо было бороться за те пятьдесят семей, которые, ничего не зная, пока еще жили своей обычной жизнью.

   Она попыталась рассуждать – что сейчас могло подействовать на Алишера? Только что-то связанное с его планом, ставящее этот план под угрозу. Валя  еще раньше проболталась ему, что поход назначен на послезавтра, сбор возле клуба в восемь часов утра. Детей уже обзвонили, предупредили, напомнили. Сейчас они вместе с родителями собирают нужные  вещи, закупают продукты. Послезавтра пятьдесят малолетних участников похода будут во дворе клуба, кроме тех, кому повезет простудиться, расстроить желудок или подцепить какую-нибудь заразу. Да, всем заболевшим крупно повезет... Еще неизвестно, не лукавит ли Алишер со своим «честный слово» отпустить всех детей, чуть только им дадут самолет на Турцию! Говоря об этом, он как-то странно отводил глаза…

- Мне нужно позвонить начальнице, – вслух сказала Валя. – Если я до завтра не объявлюсь, она сама будет мне звонить, чтобы убедиться, что я готова. Не найдет меня дома и поднимет шум.

- Ты хочешь меня обманывать, Валия?

- Я говорю, как есть. Если ты скажешь не звонить, то я и не буду. Подумаешь, старуха меня не найдет! Да пусть хоть в милицию обращается…

   Алишер задумался – видно, слово «милиция» было не самым приятным для его слуха. С другой стороны ему, понятно, не хотелось допускать никаких контактов Вали с окружающим миром. Помолчав с минуту, ее озадаченный тюремщик все же подвел пленницу к телефонному аппарату, по пути вытащив из шкафа что-то длинное, узкое, завернутое в переливающуюся ткань. Золотые звездочки на черном фоне, как из сказок «Тысяча и одной ночи», отметила про себя Валя. Подумать только, какие мелочи замечает человек, на котором висит пятьдесят детских жизней!

   Когда полоса красивой материи была сдернута и отброшена на тахту, оказалось, что она скрывала в себе узкий серебристый клинок с резной рукоятью. Кинжал. Вот до чего довелось дожить – Алишер угрожает ей кинжалом! Но оказалось не совсем так. Кивнув на телефон, Алишер поднес клинок к проводу, словно говоря: видишь? Как только начнешь болтать лишнее,  перережу!

- А про автобус сказать? – по-прежнему стараясь казаться беззаботной, спросила Валя.

- Зачем автобус? – насторожился он.  

- Так ведь старуха не знает, что мы отправимся на автобусе! Потом удивится и начнет расспрашивать, а родители, которые придут провожать детей, могут что-то заподозрить. А если я ей скажу, тогда все пройдет спокойно.

   Алишер на минутку задумался:

- Скажи автобус. И еще скажи, что это ты сама  заказала.

   Дрожащими пальцами Валя покрутила диск. Хоть бы старуха оказалась дома! Милая, дорогая старуха – твой голос сейчас как глоток свежего воздуха, как сигнал из прошлого мира детей, палаток и рюкзаков – мира утерянного, неповторимого счастья…

- Алло, – густым женским басом отозвались на другом конце провода.

- Кира Михална? – встрепенулась Валя. –  Здравствуйте, Кира Михална,  это я, Валя! 

- Что с  тобой, Валентина? – вскинулась чуткая старуха. – Ты словно колом подавилась! Что-то произошло?

- Нет, все нормально, – еле выговорила она. – Вам показалось. Я только хочу сказать насчет похода…

- Что – насчет похода? Какие-то изменения?

- Будет автобус, Кира Михална. Я заказала в Мосагентстве в кредит. Так что будет автобус, прямо к нашему клубу…

- Валентина, ты что, белены объелась? – возмутилась старуха. – Чем мы будем этот кредит оплачивать?

- Кирочка Михална, – быстро заговорила Валя, боясь, что сейчас Алишер  скомандует отбой. – Вы не волнуйтесь, я договорилась, они дадут нам автобус. Не удивляйтесь, когда увидите автобус! Дети поедут на автобусе, раз уж его дали в кредит. И я с ними. Остальное все как договорились, только автобус…

- Заканчивай, – тихо предупредил Алишер.

    Хоть бы старуха расслышала на другом конце провода его голос! Но на это не стоило надеяться – она и так была глуховата.

- До свиданья, Кира Михална. Значит, не удивляйтесь, что на автобусе… до свиданья!

- Погоди, Валюша…

Но в ушах директора клуба уже звучали короткие гудки.


предыдущая глава | Переселение, или по ту сторону дисплея | cледующая глава