home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



18

   Клиника «Белый коралл» начинала свой трудовой день в девять утра, а заканчивала в девять вечера, итого двенадцать часов. Персонал работал в две смены, но к Ирине Лучининой это не относилось. Ирина работала синхронно с клиникой, с девяти до девяти. Несколько дней назад Павел перестал посещать свою контору, так что рассчитывать на его зарплату больше не приходилось. Она написала заявление, что хочет работать в две смены и, соответственно, получать две ставки. По сравнению с прежней зарплатой Павла это была капля в море, но ничего другого жизнь пока что не предлагала. А искать лучшей доли у Ирины просто не было сил.

   Она сидела за своим координаторским столиком в углу приемной, щуря глаза, чтобы не дремать. Удивительно, но ей было хорошо. После того как Тимка пропал и снова нашелся, Ирина блаженно отупела на все прочие жизненные раздражители, в том числе на поведение мужа. Пусть он сидит перед своим ящиком дни и ночи, пусть ее собственная нагрузка удвоилась, пусть впереди маячит развод… После стресса, пережитого из-за сына, все это потеряло для нее значение. Главное, Тимка жив, здоров, в безопасности – что еще нужно для счастья?! Данный эффект хорошо знал царь Соломон, который однажды велел человеку, страдавшему от тесноты жилища, взять в дом еще несколько овец и ослов со двора. А потом разрешил их выпустить: вот тут-то бедняк и почувствовал, насколько ему просторно в доме!…

   С бабулей они договорились, что Тимка погостит у нее денек-другой, успокоится после бурного всплеска эмоций.  Смена обстановки пойдет ему на пользу. Так что сын оставался пока в деревне, а Ирина все эти дни жила сама по себе, с инерцией прибитого бурей и вновь поднимающегося растения… потихоньку, но поднимающегося. Она чувствовала себя словно после тяжелой болезни, когда кризис только что миновал. С одной стороны – отсутствие четких мыслей и страшная слабость, при которой едва хватает сил на созерцательное существование… С другой стороны – блаженное ощущение возвращающейся в тебя жизни.

    Окружающее вновь начинало интересовать Ирину, в первую очередь люди. Посетители клиники подходили к ней исключительно по делу: записаться, взять карточку, оплатить прием. А она, механически выполняя свои обязанности, исподволь приглядывалась к ним и гадала – как-то они живут своей собственной жизнью? Какая у кого должна быть жена или муж? Есть ли дети?.. родители?.. друзья?.. Она сама додумывала за клиентов то, о чем не имела права спросить. Понятное дело, теперь она смотрела  на подходивших к ее столику с интересом.

    Сегодняшний рабочий день закончился, до девяти вечера оставалось всего несколько минут. Ирина уже собрала сумку, чтобы идти домой, – как вдруг в отделении появились новые посетители. Небольшая, довольно миловидная блондинка и высокий восточный человек, оба не первой молодости, но еще далеко не старые. Очевидно, эта пара была из породы богатых, не очень интеллигентных людей, мнящих о себе невесть что. Впрочем, женщина улыбнулась вполне дружелюбно, как не улыбаются новые русские тем, кто их обслуживает…

   А ведь Ирина еще помнила времена, когда продавец и покупатель, почтальон и адресат, жилец и дворник дома общались друг с другом на равных. Одни – люди, и другие – люди, те и те граждане своего государства, да и обслуживают все всех по кругу: дворник придет в магазин, продавец получит письмо, почтальон не оступится на дорожке, посыпанной песком. Все люди братья, все граждане – частички одного народа, и в любых нестыковках, любых обстоятельствах прежде всего учитывается, как теперь говорят, человеческий фактор.

   На блондинке было короткое распашное пальто, которое могло сойти за жакет (строгое правило «Белого коралла» – оставлять верхнюю одежду в гардеробе!) и высокие замшевые сапожки; то и другое бросалось в глаза своим одинаковым ярко-малиновым цветом. Сущая безвкусица, но в сочетании с осветленной головой посетительницы эффектно. Что до мужчины, то на нем ловко сидел вполне респектабельный темный костюм с зеленоватой искрой, подчеркивающий его представительную фигуру. Черные волосы были красиво уложены, если приглядеться, на них угадывались следы дорогого геля. В целом же, в рамках определенного стиля, его внешность можно было счесть интересной.

- Здесь прием лечить зубы? – с акцентом спросил этот денди на восточный манер.

- Мы работаем до девяти часов. Сегодня прием закончился, но я могу записать вас на другой день. –  Ирина полезла за журналом, который уже успела убрать в ящик стола.

- Не нужно другой день. Мы лечим сегодня. – Восточный человек ослепительно улыбнулся сперва Ирине, потом своей блондинке, после чего перевел взгляд на дверь кабинета:  – Врач там?

- Врач там, но он занят.

- Лечит зубы, кто попросил?

- Да, лечит зубы. У него сейчас последний пациент.

 Слово «последний» Ирина выделила.

- Последний, а мы еще последний, – не отступал гость столицы. – Последний слово зуб скажет! Болит, Валия? – оглянулся он на свою спутницу, буквально сиявшую рядом со своим умным и заботливым кавалером.

- Да не так уж и болит, Алишер! Вполне терпимо, – радостно отвечала она. – Правда, мы  можем записаться на другой раз!

- Не хочу, чтобы ты ждала другой раз.

    С этими словами он вдруг двинулся в сторону кабинета – быстро и бесшумно, как какой-нибудь большой зверь кошачьей породы, барс или леопард.  Ирина ничего не могла поделать, разве что схватить его за рукав, когда он скользнул мимо нее. Но, во-первых, она попросту не успела, во-вторых, сомневалась, похвалит ли руководство «Белого коралла» такое обращение с пациентами. Ведь этот хозяин жизни может потребовать жалобную книгу. Вообще-то нахалов надо осаживать, будь то в клинике либо где еще. Но Ирина пока не созрела для активных действий – ведь наряду с пробуждающимся интересом к миру она еще чувствовала глубокую слабость.

     Без стука распахнув дверь, инициативный пациент исчез в кабинете, а в приемной, таким образом, остались наедине две дамы. Надо признать, блондинка  смотрела на Ирину без того наглого превосходства, которое бывает свойственно спутницам подобных лиц. Она даже ощущала потребность извиниться перед служащей клиники за своего обожаемого Алишера:

- Просто неудобно, честное слово. Нам надо было прийти пораньше…

- Ну, что ж теперь делать… У вас такой заботливый спутник, – заметила Ирина.

- Вы еще не знаете, какой он замечательный! – с бурной искренностью отозвалась блондинка. – Мы недавно знакомы, а мне кажется, я знаю его всю жизнь!

- Говорите, недавно знакомы?

   Ирина была не прочь закинуть удочку на разговор: эта живописная пара казалась ей интересной. Да и позднее время, когда в клинике уже почти никого нет, давало дополнительный импульс к общению.

- Меньше месяца. Случайно познакомились, знаете, прямо на улице. Вот говорят, уличные знакомства ни к чему хорошему не приводят, а у меня все вышло наоборот. Если б я не встретила Алишера, вся моя жизнь оказалась бы псу под хвост!

- Да что вы… – протянула Ирина, пораженная как ситуацией, так и исключительной  искренностью блондинки.

- Нет, правда, я вам как женщина женщине… Скучно жить, если тобой никто не интересуется! А ждать – сколько же можно ждать, мне ж, в конце концов, не шестнадцать лет…

- Но ведь вы все-таки дождались, – подсказала Ирина.

- Дождалась! Я и сама себе не верю, что дождалась. – Ее лицо вновь осветилось лучезарной улыбкой. – Только я знаете чего боюсь? Вдруг Алишер увидит, что я ему не пара… вдруг он во мне разочаруется?!

- Почему ж вы так думаете?

- Ну как сказать… конечно, я не урод, но ведь и не красавица тоже. И не юная  девочка, после школы. Правда, самому Алишеру под сорок, но ведь, знаете, мужчины… у них совсем другой отсчет времени!

   Она готова была рассказывать дальше, но тут дверь кабинета снова открылась, и блондинка, как мотылек, порхнула навстречу своему возлюбленному. Почему-то Ирина почувствовала за нее опасение: ведь мотыльки всегда безрассудно летят прямо на огонь. Впрочем, улыбка Алишера напоминала не яркое пламя, а скорее свет луны, дрожащий на темной воде неверными переливчатыми отблесками.

- Порядок, дэвушки. Нас просят недолго подождать.

- Все-таки сегодня будем лечить? – в упоении спрашивала блондинка.

- Конечно! Я договорился, чтобы врач не против. Давай пока сядем тут.

   Они сели на черный кожаный диван в глубине приемной, и Ирине не оставалось ничего другого, как оставаться на своем рабочем месте. Алишер договорился, «чтобы врач не против», а вот с ней никто ни о чем не договаривался. Ей придется бесплатно отрабатывать сверхурочное время – она не может уйти, когда в клинике находятся посетители.

   Но, как ни странно, это Ирину не огорчило. Если бы ее, как обычно, ждал дома Тимка, она бы стремилась скорее закончить работу, чтобы провести с сыночком остаток вечера. А так что? Придешь домой, увидишь Павла перед компьютером. Он даже не повернет головы на твой приход, не подойдет поздороваться, снять с тебя пальто. Ему и звонить бессмысленно – все равно что предупреждать о своем опоздании принтер, или системный блок, или еще какую-нибудь деталь компьютера. Как это сказала блондинка: «Скучно жить, если тобой никто не интересуется»…

   Но пусть будет так, тотчас поправила себя Ирина. Пусть лучше будет так, чем если бы у нее пропал сын. Она уже одарена выше головы тем, что не надо беспокоиться за Тимку. Ей хорошо выздоравливать от своего недавнего безразличия к жизни – вот и сейчас интересно наблюдать за теми двумя, сидящими на диване, наполовину скрытом вечерним полумраком… и будет интересно ехать в метро домой, загадывая про стоящих рядом  попутчиков, у кого из них какая личная жизнь. Смешно сказать, ей  интересно даже пройтись от своего рабочего места до туалета… На пять минут она оставит посетителей в приемной одних, за это время ничего не произойдет. В конце концов,  не может же человек свыше двенадцати часов сидеть, как пришитый, на месте.

    Клиника уже погрузилась в тишину, свет был притушен, а ковровая дорожка полностью поглощала звук шагов. Казалось, будто идешь не по знакомому зданию, а где-то в заколдованном замке. Вдоль коридора клубились  таинственные тени, а встреченный за поворотом вахтер в страхе отпрянул, не узнав Ирину, – он думал, на этом этаже уже никого нет.

   Очарованная такой сказочной атмосферой, Ирина возвращалась в свое отделение. Бесшумно повернув ручку двери, она случайно услышала разговор парочки на диване,  не заметившей ее возвращения.

- Ты это серьезно? – спрашивала блондинка.

- Очень серьезно, Валия. Самый серьезный разговор, клянусь Аллахом.

- Ну и в чем проблема? – лукаво протянула «Валия». – Ты хочешь сделать меня своей …м-м-м… какой по счету женой?

- Можно жена, тоже серьезный разговор. Но про жена я буду потом. Сейчас хочу про твоя работа…

- Про работу? – удивилась она. – А что такое? Чем тебе, милый, интересна моя работа?

- Дети – да? Юный ту-рис-ты?

- Ну да, у нас туристический клуб. Ходим с детьми в походы. А-а, – вдруг радостно заулыбалась она, как человек, наконец доискавшийся до смысла. – Я поняла, к чему ты, любимый, клонишь. Не хочешь, чтобы я работала, так? Наша старуха будет в шоке, если я ее брошу, но твое желание для меня закон!

- Нет, Валия. Бросить работу потом, сперва надо другое…

-  Что – другое? – вновь недоумевала блондинка.

   Он приготовился сказать ей что-то особо важное, даже слегка пригнулся к ее уху, но перед этим обвел своими глянцевито-черными глазами приемную. И, конечно же, увидел Ирину. После этого ему оставалось только рассеянно бросить два слова:

    -   После поговорим.

   В тишине стало слышно, как тихонько отщелкивают секунды висящие над головой часы. Напрасно Ирина старалась делать вид, что она сама по себе, а посетители – сами по себе; напрасно с безразличным выражением рылась в своих бумагах – разговор не возобновлялся. А тут как раз распахнулась дверь кабинета, выпуская предпоследнего пациента, и необычная пара проследовала на его место.


предыдущая глава | Переселение, или по ту сторону дисплея | cледующая глава