home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Water Music amp; Royal Fireworks[50]

Трот – шутиха

Королевские резервуары и фонтаны, Версаль

Пьетро в растерянности потер лоб.

Поговаривали, что под известным каждому дворцом находился невидимый Версаль: Версаль труб, канализационной системы – немыслимое сочетание науки и техники, земляных, трубопроводных, гидравлических работ, физики, геометрии, геологии. И вот перед ним неожиданно оказались планы этого другого, подземного и тайного дворца. Его резервуары размерами напоминали соборы; первая система трубопроводов была при Людовике XIV заменена чугунными трубами, которые с легкостью привинчивались друг к другу. Они были так прочны, что до сих пор еще тянулись на десятки лье, и каждое соединение было украшено рельефной королевской лилией, чеканной печатью из металлического сплава. Людовика XIV не удовлетворяли прямые струи, бьющие прямо в небо. Он пожелал ваять воду: ее нужно было изменять, тщательно отделывать, производить с ее помощью разнообразные эффекты. Используя распылители, насадки разных форм – в виде клинка, пузыря, плоского наконечника, щели – эти фонтанные мастера создали невиданную ранее акваграфию. Поток воды лепился в зависимости от давления, высоты, формы и слива струй, порождавших тысячи фигур в точном соответствии с техническими характеристиками труб и количеством насадок: веер, вогнутая пирамида, выпуклая лилия, прямые и плоские, краткие и невысокие, жесткие и высокие, они могли выливаться волнами или принимать шарообразную форму.

«Только не это… Боюсь, я начинаю понимать…» – сказал себе Пьетро.

Трубы разветвлялись, подводя воду к чудесным раковинам, пухлым херувимчикам, плюющимся тритонам и драконам-, от них несметное количество вен и сосудов, подобно некой прозрачной кровеносной системе, тянулось к озерам и резервуарам, давая жизнь всему дворцу, позволяя его сердцу биться вместе с этим витальным потоком… Версаль дышал и орошался через эти артерии, словно огромный организм.

Дворец был кровью, телом короля!

«Все эти вычисления… Количество насадок, объемы, регулирование давления! Все это… было на планах!»


Пьетро сделал несколько шагов в сторону. Перед ним был один из гротов-шутих, воссозданных по образу и подобию грота Орфея в Сен-Жермене и старинного грота Фетис. Он был весь покрыт рокайлем; в центре находился бог музыки, который, пощипывая струны своей лиры, наблюдал за тем, как вокруг него оживали добродетели; гроты открывались, и оттуда выходили львы, тигры, волки и другие сказочные животные. Деревья шелестели, убаюкиваемые легким ветерком. На их ветках сидело множество птиц, чьи трели были ничем иным, как шипением воды в трубах, и это создавало почти магический эффект: закрыв глаза, можно было и впрямь вообразить, что находишься в роще.

Вдруг Виравольта замер. Перед ним только что открылся один из гротов. Внутри стояла маленькая фигурка из дерева и ткани. Глядя на нее, нельзя было ошибиться: фигурка являлась точным изображением Баснописца в капюшоне. Ее улыбка была обозначена простой чертой под капюшончиком из льняных оческов. Два красных камушка представляли собой глаза. Эта сардонически ухмыляющаяся кукла, казалось, издевалась над ним. На плече у нее была секира. Внезапно, словно приветствие, из грота-шутихи вырвалась бурная и четко направленная струя. Этот трюк предназначался для забавы гуляющих; но Пьетро было не до смеха. Его обрызгало с ног до головы, а Баснописца тем временем, казалось, разбирал лукавый смех. Несколько мгновений венецианец, весь мокрый, продолжал стоять на месте.

Он выругался.

Затем он направился к фонтанных дел мастеру и его компаньонам.

– Надо перекрыть воду, слышите? Всю воду! Рычаги, рукоятки, насосы – все отключить!

И он быстро удалился.


В предзакатные часы народ все прибывал.

Пьетро прокладывал себе дорогу сквозь толпу зевак. Некоторые из них возбужденно показывали пальцем на странную гору, находящуюся рядом с Энселадом, на вершине которой располагалась раскрашенная позолоченная машинка. Можно было, сидя в колесе, очень быстро съехать по крутому склону к самому подножию горы без какого-либо риска, кроме того, который представляли для барабанных перепонок дикие крики, издаваемые при спуске.

В голове Пьетро снова и снова раздавались слова Августина Марьянна.

В его душе росло глухое беспокойство.

Огонь… Огонь…

Пьетро на мгновение зажмурился и продолжал работать локтями.

Он ускорил шаг…

Резервуары… Северные резервуары!

Он побежал, толкая прохожих, попадавшихся на его пути.

Вода. Вода кругом.


«Огонь… Он передается даже по воде… Он сделал из него оружие… Сегодня вечером!» – думал Виравольта.


Пьетро бежал по террасам, на которых толпились люди, пробирался между столетними деревьями, посаженными в шахматном порядке, и густыми каштанами, и его не покидало ощущение дежа вю. Он с яростью вспоминал свадебные торжества Марии Антуанетты, когда он мчался по следу первого Баснописца. Повсюду, за цветами, мраморными статуями и подстриженными тисами в небо били жидкие снопы. Рядом с озером Швейцарцев, Трианоном и оранжереей мелькали белые пятна – это игроки бросали на газоны самшитовые шары. Вдали, в самом конце аллеи, где начинался лес, олени выглядывали из-за деревьев, как будто спрашивая, кто же производит такой гвалт. С крон деревьев взлетали потревоженные птицы. Оттуда был виден весь дворец целиком, и тысячи развлечений, затеянных этим вечером, золоченые крыши и партеры, густой лес и статуи – сегодня все смешалось.

Пьетро подбежал к резервуарам.

Баснописец! Наконец-то!

У него под ногами тянулись трубопроводы и грохотали механизмы. Казалось, что в цистернах, питавших пруд и возвышавшихся над Версалем, помещались целые реки. Они располагались вдоль балюстрады и были соединены друг с другом и с маленьким замком, в котором находились самые замысловатые механизмы. В прошлом, на протяжении двух поколений, сорок тысяч работников вскапывали, перекапывали, извлекали тонны земли и камней, заставляя природу подчиняться воле «короля-солнца»; но обуздать водный поток оказалось невозможно. Несмотря на все великолепие механизма «машины реки Сены», установленной в Марли для снабжения версальских праздников, от нее пришлось отказаться. Людовик XIV приказал построить новые резервуары и мельницы. Вырыли три пруда; попытались отвести воды Бьевра; построили акведук, идущий насквозь через гору; создали искусственное озеро; но всего этого оказалось недостаточно. Вобан и Ла Ир были привлечены к строительству канала, отходящего от реки Эр. Но расходы на это мероприятие, количество погибших и война заставили короля отказаться от гигантской стройки. Решили сохранить лишь резервуары Северного крыла, которые опустошались во время работы фонтанов.

Как сегодня.

Пьетро не очень удивился, наткнувшись на тела двух молодых работников с перерезанным горлом.

Они лежали в луже крови.


– Я ждал вас, Виравольта.

Баснописец стоял на балюстраде, закутавшись в свой черный плащ с капюшоном, с розой на груди и зажженным факелом в руках.

Пьетро остановился. Он задыхался.

– Вы нарушили наши планы, – сказал Баснописец своим странным голосом. – Мне это уже известно. Стивенс никогда не достигнет своих целей. Он сумасшедший, и я был безумцем, решив следовать за ним. Но я должен был встретиться с вами лицом к лицу. Тем хуже для короля, королевы и всей Франции. Однако вы… вы знаете, не так ли? Вы знаете правду… Какому хозяину вы служили? Были ли вы справедливы? Я всегда восхищался вами. Но вы убили единственного человека, спасшего меня и верившего в меня. Аббата! Он тоже понял! Его единственная вина заключалась в желании, чтобы его выслушали и справедливо обошлись со мной! А вы… вы трудились на благо продажного королевства! Как вы могли?

Он засмеялся, и от этого медленного смеха, пронизанного угрожающими нотками безумия, у Пьетро кровь застыла в жилах.

– Хотите верьте, хотите нет, я понимаю, что вам пришлось перенести! – воскликнул венецианец, у которого пересохло во рту. – Случалось, что и меня преследовали власти! Но есть и другие способы заставить вас выслушать… А действуя так, как вы, добьешься лишь собственной гибели!

– Но вы не были ВНЕБРАЧНЫМ СЫНОМ КОРОЛЯ! – заявил Баснописец не допускающим возражений тоном.

Затем он снова засмеялся.

– Не путайте разные вещи, Виравольта. В справедливые времена вы бы служили мне. Были бы моим вассалом. Но я рад, что вы присутствуете на этом последнем представлении. Это шедевр Баснописца!

– Оставьте, откажитесь от него, пока еще не поздно! Я обещаю, что попробую походатайствовать за вас!

– Слишком поздно, Виравольта. Августин вас предупредил? Он тоже вас предал! Он выдал нам формулу Дюпре. Огонь, горящий даже в воде! Мы ее улучшили… Теперь огонь распространяется благодаря воде… Представьте себе, с помощью какой тайной алхимии мы сумели достичь немыслимого!

Одним движением свободной руки он развернул документ.

– Огонь и вода! Есть чем иссушить Орхидею!

Он еще раз протяжно рассмеялся и поднес факел к свитку. Языки пламени начали пожирать его, затем рука в перчатке бросила остатки свитка на землю.

– Можете не сомневаться… Это последний экземпляр формулы Дюпре. Совершенный секрет, неожиданно выскочивший из-за кулис Истории! Я не смог бы себе простить, если бы оставил потомству такую мерзость. Вот так и я посодействую нашей великой цивилизаторской миссии. Разве что…

На этот раз его смех напоминал тявканье. Он указал пальцем на свою голову.

– Разве что, будучи единственным человеком, помнящим точный состав вещества, запечатленный здесь, в моем мозгу, я решил бы, например, продать его тому, кто предложит самую высокую цену!

Пьетро подошел ближе.

– Не двигайтесь, Виравольта. Я целую ночь занимался тем, что разливал эту жидкость во многих местах. Еще один шаг, и вы увидите, как наконец загорятся фонтаны короля.

– Это… этого не может быть!

Баснописец выдержал паузу, затем опустил факел.

– Благодаря скольким гениям был возведен этот дворец, Виравольта? Нам известны Ленотры и Мансары, но сколько умов они еще привлекли? Потребовалась философия и математика, Декарт и д'Аламбер, Бернулли, труды Бойля, Хука, Паскаля, Ньютона, Гюйгенса, открывшего Титан, кольца Сатурна и полюса Марса! Все они были титанами, да, все! Титаны, управлявшие движением светил! Столько великих людей для того, чтобы построить дворец!..

Его голос дрожал от гнева.

– …И лишь один, чтобы его разрушить.

Он опустил факел в первый резервуар, затем швырнул его во второй.

И снова засмеялся.

– Давайте же продолжим игру, мой друг, и доведем ее до конца!

Прошелестев плащом, Баснописец повернулся и спрыгнул за балюстраду.

И Пьетро, в растерянности не произнося ни слова, стал свидетелем немыслимого.

Казалось, время прервало свой бег. Затем на поверхности резервуара показались пузыри…

Произошла цепная реакция, побежав по трубам из того места, где Баснописец кропотливо растворял свою смесь.


И вот королевские фонтаны, фонтан Латоны, Пирамиды, Водная аллея и Обелиск, а также Зеркала и купальня Аполлона, круглые купальни Колоннады и Лабиринта, все воды Версаля до самого Большого канала одновременно загорелись. В тот момент некоторые сочли это великой затеей, очередным спектаклем или же фейерверком нового типа, вроде того, что был устроен на холмах Реймса. Солнечные диски в купальне Аполлона сверкнули, как на закате. По всей поверхности Большого канала пробежал огненный шлейф, который как будто полностью слился с водой; затем весь канал превратился в пекло и начал отбрасывать в глаза прозрачных фигур адские отблески. На лицах этих похожих на статуи кукол отразилось странное ошеломление, а жгучий отсвет уже бежал по фарфоровым киоскам. Галеры и кораблики флотилии, которые не успели извлечь из воды, превратились в горящие факелы; остатки пороха с треском взрывались и, подобно фейерверку, выбрасывали к небу снопы искр. Позолоченный гигант Энселад, уже сраженный Зевсом, наблюдал, как его скалу с треском объяли языки пламени, и та же струя, которая извергалась у него изо рта при штурме Олимпа, дождем падала вокруг него. Между жерновыми камнями и водосточными желобами по ступеням Рокайлевого боскета струились раскаленные ручьи: в центре острова пылал театр. В надвигающейся вечерней тьме от канала до боскета Звезды раскинулось адское пекло. Дракон из названного в его честь боскета тоже выплевывал огонь, который впервые оказался подлинным.


Вода перемешивалась с огнем и в королевском павильоне. Огоньки скалы исчезали в каскадах, устремившихся от раковины к раковине. Образующие водный купол струи зажигались одна за другой. Занялись и портики из увитых виноградными лозами решеток, а также шарфы; Пан на своей скале гримасничал, выплевывая огненные пузыри. Началась паника. Все вскочили, отпихнув блюда, приборы, бокалы и супницы. Гвардия ринулась на защиту короля с королевой. Лягушки в фонтане Латоны обрызгивали друг друга извергаемыми из разверстых ртов струями пламени. В гроте-шутихе смолкли аккорды, которые наигрывал на своей лире бог любви. Над королевским вензелем поглощали друг друга добродетели. Рядом с фигуркой Баснописца одна струя превратилась в огненный пучок. В окружении зверей из басен вода, имитировавшая шелест листвы и трели птиц, превращалась в пламя. А настоящие животные, находившиеся в зверинце, метались из стороны в сторону. Египетские курочки бестолково бросились бежать. Камышовый кот мяукал как самый заурядный котенок, жираф вытягивал шею, старый чандернагорский слон трубил. А птицы бились о прутья клеток.


Сумеречное небо, земля и вода, казалось, были объяты пожаром. Случайно зажженные фитили ракет с треском выпускали снопы искр, с шипением взлетали к небу и разрывались в воздухе, а тем временем другие, плохо налаженные, падали там и сям вдоль берега в самую гущу толпы. Как в душные дни, повсюду фонтанировали водные скульптуры, разве что теперь они состояли не столько из воды, сколько из огня. Волны в фонтане Аполлона поднялись в неслыханном апофеозе, приняв очертания гигантской пламенной лилии, четко вырисовывавшейся на фоне неба.

Party Time.


Так Баснописец поджег Версаль.


Анна Сантамария де Венеция | Десять басен смерти | Неожиданная басня